Достаточно долго Сева спускался по ступенькам. Сделаны они были очень просто, из пластика, однако весьма надежно. Через пару минут спуска лестница наконец закончилась, и Сева обнаружил себя на ровной площадке на дне колодца. Излучатель освещал темноту впереди метров на десять-пятнадцать. Перед ним открывался узкий тоннель – проход метра два в диаметре. Пластиковые стены прохода, на ощупь шершавые, в свете излучателя отливали зеленоватым цветом. Через каждые метра полтора-два куски трубы были сшиты между собой широкими накладками. С того места, где Сева стоял, другого конца трубы было не видно. Он посмотрел вверх, откуда только что спустился, но и там, вверху, было темно.

Севе сделалось жутковато. Никогда прежде он не бывал под землей. Вообще вся эта ситуация требовала от него полного напряжения сил. Он хорошо понимал, что не может сейчас позволить себе нервных срывов, хотя какая-то часть его готова была уйти в пике истерики. Успокоиться ему помогла мысль о том, что он не первый и не последний проделывает этот путь. И будет совсем нелепо, если Зураб приведет сюда вечером нового подопечного, тот спустится и найдет тут Севу, который не смог преодолеть трубу до конца. Ну а если подняться наверх, то что делать там? Зураб уже, скорее всего, ушел в чащу леса, рядом стена, сканеры. Поколебавшись еще пару минут, он принял решение двигаться и, медленно ступая, сделал несколько шагов. Труба, казалось, шла вниз, под уклон. Придерживаясь за стену, Сева без особого труда прошел еще метров сто.

Света излучателя было более чем достаточно для того, чтобы отслеживать изгибы трубы. Виляя то вправо, то влево, она, казалось, вела Севу вглубь Земли. Вдруг за одним из таких изгибов открылась небольшая пещерка площадью метров десять и высотой метра три. Под потолком располагалась решетка, из которой Сева ощутил дуновение чистого воздуха. У одной из стен была небольшая скамейка. Посидев минут пять, Сева двинулся дальше. Окружающая его непроницаемая тьма и тишина очень сильно действовали на нервы. Хотелось поскорее выбраться отсюда.

Еще минут через десять обнаружилась вторая вентиляционная комната с лавочкой, но Сева быстро прошел ее, не останавливаясь. Нервное напряжение его уже достигало предела. Он чувствовал, что практически не контролирует себя. Им начинала овладевать паника. Он бросился бежать.

Наконец, метров через четыреста или пятьсот он уперся в лестницу, которая вела наверх. Тяжело дыша, в радостном предвкушении, он принялся быстро карабкаться вверх по таким же, как и с другой стороны, пластиковым ступеням. И вот, наконец, он оказался в колодце, перед ним была массивная дверь. Толкнув ее, Сева буквально вывалился на свет из темноты трубы. Он упал на колени, уперся руками в землю и заплакал. Постепенно он приходил в себя, осознание того, что все уже позади, что он «сделал это!», наполняло его гордостью и осознанием выполненного долга.

Перед дверью, из которой он вышел, стояла лавочка. Вперед и вниз шла тропинка, все, как говорил Зураб. Сева оглянулся и посмотрел назад. Никакой стены он не увидел. Любопытство подмывало его, очень хотелось увидеть стену с этой стороны. Но он решил, что не стоит лезть на рожон, мало ли что. В конце концов, он и так уже натерпелся. Выпив несколько глотков воды, отдохнув еще немного на лавочке, он поднялся и пошел вниз по тропинке. Вокруг был точно такой же лес, как и с той стороны. Сквозь облака проглядывало то же самое солнышко. Так же пели птички. Никакой особой разницы, кроме… ощущения какой-то легкости, радостной новизны.

Теперь он был ТУТ!

Тропинка сначала вела вниз с холма, затем она стала петлять среди деревьев. Лес с этой стороны был значительно чище и проходимей. Белые стволы деревьев, казалось, наполняли пространство дополнительным светом. Тропинка стала шире и превратилась в достаточно широкую дорожку, через какое-то время она, как и говорил Зураб, вывела его на высокий берег. Внизу, метрах в ста, протекала река. За всю свою жизнь Сева видел только городские реки с каменными набережными, созерцание дикой природы поразило его своей простотой и величием. Лед уже почти весь сошел, только по краям у берегов еще оставалась наледь. Мощное, шумное течение воды завораживало. Ширина реки в этом месте была порядка пятисот метров. На той стороне открывалась ровная низина, местами залитая водой. Тут и там проглядывали островки, поросшие невысокими раскидистыми кустами.

Оглядевшись по сторонам, Сева обнаружил неподалеку небольшой домик и отправился в его сторону. Это было шестигранное строение с невысокой конусообразной крышей. Сам дом был деревянный, а крыша представляла собой цельный кусок пластика. Дверь снаружи была закрыта на нехитрую задвижку. Сева открыл ее и вошел.

Пространство внутри было организовано очень просто. Площадь домика была небольшая, не более метров сорока. Вдоль стен справа стояли широкие лавки, на которых стопками лежали несколько тонких матрацев, подушки и одеяла. Слева была устроена кухня: мойка, стол, на котором был чайник, плитка, кое-какая посуда, небольшой холодильник. Посреди дома стоял большой круглый стол, а под ним – с десяток небольших скамеечек. Сразу за дверью слева Сева, к своему большому удовольствию, обнаружил комфортный, но весьма примитивно утроенный туалет, душа не было. В доме было тепло. В небольшие окошки в каждой из стен проникало достаточно света.

Все выглядело как-то очень архаично и вместе с тем очень по-домашнему. Сева положил на стол свой заплечный мешок и прошелся по дому, пощупал утварь, заглянул в холодильник. Там была какая-то еда в странных контейнерах, содержание которых было сложно определить. Чайник был самый обычный, и Сева согрел себе воды. Рядом на подносе стояли несколько кружек и кофе в большой банке, на которой были начертаны какие-то незнакомые знаки. Сева насыпал себе пару ложек в чашку и залил кипятком. Вкус кофе оказался совершенно необыкновенным, видимо, из-за воды, большой стоячий бак с которой размещался тут же, между кухней и туалетом.

Сева присел к столу. Только сейчас он осознал, что был полностью отключен от всех своих инфоканалов. Он обнаружил себя в полной информационной пустоте, и этот факт как-то совсем не смутил его. Хотя он никак не мог понять, чем он мог бы себя занять все то время, которое ему предстояло провести тут в ожидании встречи, ему пришло в голову, что, в конце концов, можно будет выйти на прогулку.

Выпив несколько глотков кофе, он стянул с себя комбинезон и присел на одну из широких лавок справа от входа. Усталость вдруг дала о себе знать. Сева ощутил, что его буквально валит в сон, глаза закрывались сами собой. Он постелил на лавку один из матрацев, взял из стопки подушку и пару мягких хлопковых пледов. Затем он упал на это скромное ложе и практически сразу выключился.

Сон его поначалу был сумбурный и неровный. Он то рвался куда-то вперед, продираясь сквозь какие-то тернии, то бежал, то плыл, наконец, оторвался от земли и полетел. Полет удавался ему очень хорошо. Он взмывал ввысь, бросался к земле и у самой поверхности, сделав резкий вираж, долго летел, раскинув руки в стороны, подобно крыльям, над самой землей. Так он забавлялся еще некоторое время, пока не провалился полностью куда-то глубоко-глубоко, где не было ничего.

Когда Сева очнулся, за окнами уже почти стемнело, и в доме было сумрачно, свет исходил от одного-единственного излучателя над столом. Некоторое время Сева приходил в себя, вспоминая, где он и как сюда попал. Затем он сел на своем нехитром ложе и огляделся. За столом сидели два человека. Казалось, они даже не обратили внимания на Севу. Они молчали, глядя перед собой на центр стола. Перед каждым из них на столе стояла кружка. Одеты они были в светлые костюмы и светлую обувь.

– Здравствуйте! – обрадовался Сева. Но, как только он это сказал, им вдруг овладел страх: люди, которые сидели за столом и которых он видел впервые в жизни, могли быть кем угодно.

– Не надо так думать, – сказал один из людей тихим мягким голосом. – Мы свои. Мы пришли за тобой. Ты Севастьян Спрыгин. Сюда тебя отправил Михеич и привел Зураб. Утром ты пришел сюда по трубе. Мы ждали, пока ты проснешься. Хочешь есть?

Сева поднялся и подошел к столу. Тут он смог разглядеть «своих» получше. Это были мужчина и женщина. У мужчины была средних размеров седеющая борода и тщательно зачесанные назад волосы. На вид ему было лет пятьдесят. Он был одет в светлую куртку, под которой виднелась такого же цвета рубаха. Женщина, судя по всему, была его ровесницей, русые волосы ее были собраны в пучок на затылке, и, хотя кожа лица и рук была ровной и гладкой, по всему было видно, что она уже не слишком молода. Сева слегка поклонился и присел на одну из табуреток.

– Даже не знаю, – признался он, – я с раннего утра ничего не ел, только пил вашу воду, очень вкусная вода. По идее, стоило бы что-то поесть, но, наверное, для начала лучше просто попить.

Женщина кивнула, встала из-за стола и принесла с кухни полную чашку.

– Вот, – предложила она. – Это наш чай. Из местных трав.

Чай был достаточно теплый, но не обжигал. Сева, едва лишь попробовав его, жадно выпил всю кружку большими глотками. Это был необычайно приятный напиток. Вкус его был слегка пряный, но не приторный, никакой сладости в нем не было. И между тем остановиться было невозможно, его хотелось пить еще и еще.

– Пока достаточно, – прокомментировала дама Севин порыв повторить сей приятный опыт. – Пусть он усвоится. Сейчас сам почувствуешь.

Прошла минута. Все молчали, и Сева молчал, прислушиваясь к своим ощущениям. Действительно, очень скоро им овладело какое-то внутреннее спокойствие. Тревога полностью оставила его, равно как и суета. Поначалу он собирался задавать вопросы, делиться впечатлениями, ему хотелось какого-то движения и диалога. Но буквально после первой чашки чая он ощутил какую-то кристальную тишину внутри себя. Вглядываться, вслушиваться в нее вдруг показалось ему очень полезным и важным занятием. Ничего подобного никогда с ним раньше не случалось, ум его прежде всегда был занят каким-то непрекращающимся внутренним диалогом, а внимание почти постоянно было отвлечено инфоканалами или какой-то коммуникацией. Сейчас же, в обществе этих двух людей, он совершенно неожиданно для себя ощутил удовольствие от простого пребывания в тишине. Состояние это было, однако, очень хрупким, нестабильным, и Сева боялся даже пошевельнуться, чтобы не спугнуть его.

– Когда ум выключается, – тихо прокомментировал мужчина, – все меняется. Постепенно привыкнешь. Старайся думать поменьше ерунды. Тебя все хорошо слышат.

– Простите, – начал было Сева. Ему вдруг показалось необходимым уточнить, что конкретно он называл «ерундой» и что конкретно «слышат все», но вдруг осекся. Ответ прозвучал внутри него как бы сам собой. Не называя этого всего, он вдруг понял до предела прозрачно, о чем шла речь. И замолчал.

Тут эти люди подняли глаза от середины стола, на которой были сконцентрированы все это время, и внимательно посмотрели прямо на Севу. Взгляды их были удивительно добрыми, наполненными какой-то нежностью и принятием, они как бы гладили Севу своими взглядами. Было такое ощущение, что взгляды эти исходят откуда-то из непонятной глубины их самих и беспрепятственно проникают в самую глубину Севиного существа, туда, куда сам он боялся даже посмотреть. Сева почувствовал себя как на рентгене. Они смотрели на него секунду или две и, казалось, чего-то ждали. Но Сева не мог понять, что от него требуется. Он посмотрел на мужчину, потом на женщину…

– Меня зовут Лика, – проговорила женщина. – Я буду помогать тебе ориентироваться в нашем жизненном пространстве.

– Я – Роберт, – представился мужчина. – Я буду отвечать на все твои вопросы до тех пор, пока они не кончатся. Мы – сотрудники карантинной группы. Мы помогаем прибывшим войти в курс дела.

– Значит, – решился уточнить Сева, – спрашивать можно? Все что угодно?

– Да. Но для этого не обязательно говорить. Скоро ты поймешь это.

– Я, кажется… – начал было Сева и замолчал. Он вдруг понял, что лишние слова не нужны. Он молча кивнул.

Роберт продолжал внимательно смотреть на Севу. И вдруг он улыбнулся.

– Не бойся, – подбодрил он Севу. – Просто ты попал в среду, где все слышат все. Ваша проблема там в том, что вы не слышите всего, что вокруг вас происходит. А тут это обычное дело. Постепенно ты и сам научишься. У тебя уже неплохо получается. Моя задача состоит как раз в том, чтобы озвучивать для тебя то, чего ты пока не слышишь.

– Да, с нами можно на «ты», – сказала вдруг Лика.

Сева вздрогнул. Пока он слушал Роберта, он пытался решить, как правильно обращаться к ним, особенно с учетом его и их явной разницы в возрасте. Там, раньше, к людям заметно старше себя Сева привык относиться на «вы».

– Роберту семьдесят четыре года, – уточнила Лика. – А мне семьдесят два. Мы неплохо сохранились, правда?

Это было ровно то, что Сева хотел бы, но боялся услышать. Лика улыбнулась:

– А тебе тридцать, и скоро будет тридцать один. Отметим твой день рождения у нас!

Получалось, что они не только слышат его мысли, но даже думают быстрее него, озвучивая то, что он только собирался, но еще не успел подумать. Это было совершенно неожиданное, невыразимое переживание, которое перегружало Севино поле восприятия. Он не понимал, что с этим делать, как ему теперь коммуницировать, и, что показалось ему особенно важным, он вдруг почувствовал свою ущербность: они могут то, чего не может он, как же так?

– Скоро привыкнешь, – успокоил Роберт. – Это несложно. Просто у нас все живут так с детства, а там вам даже не говорят, что так можно. Дело в привычке. И немного практики. Сейчас старайся просто думать поменьше. Слушай себя. И тогда ты услышишь нас. А потом ты услышишь всех остальных.

«Хорошо», – подумал Сева. Кивнул и посмотрел в центр стола. Он старательно старался «услышать», о чем они думают. Но ничего не получалось.

– Будем двигаться, – предложила Лика. Сева даже не успел понять, сказала ли она это вслух.

Роберт встал из-за стола, и Сева тоже.

Лика открыла шкаф справа от входа, который утром он даже не приметил, достала оттуда светлую куртку с капюшоном, вроде той, которую носил Роберт, и протянула Севе. Она была сделана из холщовой ткани, очень мягкая на ощупь. Внутри оказалась согревающая подкладка. Едва лишь Сева надел ее, он почувствовал себя очень комфортно, казалось, что он проходил в ней всю жизнь.

– Нужно навести порядок, – попросила Лика, указывая Севе на оставшиеся после него спальные принадлежности. Сева быстро разложил все их по местам, пока она и Роберт убирали чашки.

Затем Роберт прошел к двери и вышел наружу. Лика кивком головы указала Севе на мешок с его вещами, затем она пропустила Севу вперед и вышла вслед за ним.

Снаружи, в нескольких метрах от дома, стояла небольшая капсула с полностью прозрачной верхней частью. Она была практически круглой по форме, метра три в диаметре. Никаких колес у нее не было, она не стояла на земле, а висела над ней сантиметрах в тридцати от поверхности. Роберт коснулся борта, часть его опустилась, превратившись в лесенку. Они поднялись внутрь.

Внутри капсулы был большой круглый диван. Все трое комфортно устроились на нем, борт-лесенка поднялся и закрыл проем входа. Роберт включил навигацию. Не издав ни звука, капсула пришла в движение. Она приподнялась над землей метра на полтора-два и заскользила. Облетев дом, они заскользили вниз к реке.

– Там много чего нет, – прокомментировал Роберт, наблюдая за ходом мыслей Севы. – Им мешает материализм. Они все еще верят, что весь мир состоит из плотных форм. Мы считаем иначе.

– Здесь нет никакой энергоустановки, – пояснила Лика Севину мысль о принципе работы капсулы. – Все дело в магнитном поле планеты. Мы просто научились использовать это поле более эффективно. Нам нет необходимости преобразовывать его в какую-либо форму топлива, даже в электрическую, это только снижает эффективность.

– Мы называем их «планеры», – объяснил Роберт. – А магнитное поле мы называем «планетарным планом». На Марс на этом лететь нельзя, и даже на Луну. Все это работает только внизу. То есть на планетарном уровне. Наверху все это не работает, точнее, работает не так. Выше – там уже солнечный уровень, или астральный. Переход с астрального плана на планетарный называется «вниз», а наоборот – «наверх». Магнитное поле – это элемент нижнего плана, потому что тут есть тело планеты, которое структурирует астральные токи. Использование астрального тока напрямую – это верхние технологии. Там работают другие принципы.

Между тем планер достиг середины реки и двигался метрах в пяти над ней вверх по течению. Скорость была достаточно большая, хотя внутри она почти не ощущалась. Поначалу голова у Севы слегка закружилась, однако достаточно быстро он привык к ощущению планирования.

– Да, это вполне безопасно, – подтвердила его ожидания Лика. – Сам принцип взаимодействия магнита планера с нижним полем исключает возможность падения. Да, выше можно. Но есть предел. Там конфигурация нижнего поля уже другая. Для высотных перемещений нужна немного иная конструкция планера. Этот локальный, его преимущество как раз в том, что при небольших размерах можно быстро добраться в любую точку. А высотные планеры больше зависят от конфигураций силовых линий нижнего плана.

Сева поглядел наружу. Сумерки сгущались, но кое-какие очертания окружающего мира еще угадывались в полутьме.

– Река называется Ока, – ответил Роберт. – До того, что у вас называют ВЭР, тут было много городов, но постепенно все, кто хотел, перебрались в мегаполисы, в Москву, в Новгород, во Владимир. У вас они теперь иначе называются. А тут жизнь почти стихла. Сегодня это все наше. Нас много, коммуны есть по всей планете, где-то их больше, где-то меньше. Об этом ты узнаешь на карантине. В этом регионе у нас в основном карантинные базы и научные центры. На юге в основном поля, сады – хозгруппы. Ближе к Уралу – инженерные группы, производство. Дальше на восток огромный научный полигон. Это, конечно, все очень условно, у нас каждый может жить где хочет и делать что ему нравится. Ограничений нет. Хочешь быть инженером на юге, можно и так.

– Конечно, – улыбнулась Лика, отвечая на очередную Севину мысль, – если ты не хочешь ничего делать, то можно и так. Но так не бывает. Все равно ты что-то делаешь. У нас люди ценят свое время. Каждый стремится быть полезным другим. Вопрос только в твоей предрасположенности, к чему у тебя лежит сердце. Мы все заняты решением общих вопросов. И при этом каждый еще делает какое-то свое дело.

– Да, уже скоро, смотри, – Роберт указал рукой вперед и влево по ходу их движения. Там Сева разглядел тусклое свечение. Река ушла вправо, и капсула летела над землей на высоте метров семи или десяти, слева потянулся лес, справа – местами залитые водой низины. Через несколько минут справа снова показалась река, но капсула свернула налево и, маневрируя между деревьями, подлетела к освещенной площадке. Сделав небольшой полукруг и плавно снизившись, она остановилась над небольшой площадкой. Отрылся трап, и все трое вышли наружу.

На площадке, где они запарковались, стояло еще несколько похожих капсул, побольше и поменьше, различной формы и конфигурации. Все они висели над землей на небольшом расстоянии от поверхности. От «парковки» вверх шла выложенная камнем дорожка, по сторонам от нее росли кусты и деревья, кое-где лежали кучки недотаявшего снега. Метрах в ста впереди виднелись постройки, среди которых на некотором отдалении выделялся сравнительно большой прозрачный купол, блестящий снаружи и как бы наполненный изнутри неясным свечением. Рядом с ним располагалось несколько куполов поменьше, а также тут было еще несколько домиков различной конфигурации. Некоторые выглядели очень архаично, другие имели причудливые очертания. Между всеми постройками виднелись дорожки, освещенные излучателями, но света было очень немного, и Сева никак не мог различить все детали поселка.

– Ну, Севастьян! – радостно и многозначительно проговорил Роберт, тепло улыбаясь своими глубокими глазами. – Добро пожаловать! Эта община называется «Луговая». Тут главный карантинный центр Поволжской группы.

Сева стоял в нерешительности, разглядывая издалека открывающиеся перед ним перспективы сельской жизни. Это было совершенно не похоже на то, как раньше он себе представлял. Впрочем, он никак особо и не представлял себе этого, но то, что он видел, пока никак не вписывалось в его представления о жизни.

– Пойдем, друг, – Лика обняла Севу за плечи. – Не бойся. Тебе тут все будут рады. И тебе тут понравится.

– Старайся меньше бояться, – порекомендовал Роберт с улыбкой. – А то собаки будут над тобой смеяться. Да и люди не поймут. Страх – это очень нелепая эмоция. Преодолеть страх – это твоя главная задача на карантине. Чем раньше ты с этим справишься, тем быстрее тебе все станет понятно.

Сева глубоко вздохнул чистым, свежим воздухом и кивнул. Они пошли вверх по дорожке, в сторону большого купола.