Началось всеобщее прикуривание, и Сева, без того изрядно одурманенный дымом и алкоголем, решил выйти в комнату. Там собрались ребята, пришедшие с дядей Степой. Взгляд Севы, едва он вошел, упал на стоящие возле стены картины. Ему уже очень давно хотелось получше рассмотреть изображенный на одной из них портрет Маши. Подойдя поближе, он остановился перед натянутым на деревянный каркас холстом и буквально впился в изображение взглядом.

Лицо Маши было выписано настолько четко, что никаких сомнений не оставалось. На картине была изображена именно она, одетая в странное, но удивительно романтическое платье; голова ее склонилась чуть набок, и нежный взгляд был направлен на стоящего рядом рыцаря в железных доспехах с большим красивым мечом у пояса. В одной руке рыцарь держал шлем, а в другой – руку Маши. Судя по всему, тут была изображена сцена прощания, потому что чуть позади рыцаря стоял его боевой конь, а вдалеке, у горизонта, виднелся конный отряд, уходящий в сторону горизонта навстречу восходящему солнцу.

– Нравится? – поинтересовалась подошедшая к Севе Леночка. Она несколько раз прохлопала своими огромными ресницами и мило улыбнулась. Судя по всему, она была Севина ровесница, симпатичное личико ее было ярко разукрашено косметикой, рыжую копну кудрявых волос усмиряла большая заколка. На ней были облегающие брюки и белая блузка, под которой отчетливо просматривались привлекательные формы ее упругой, стройной фигуры.

– Дело в том, – не отрывая взгляд от картины, задумчиво проговорил Сева, – что я знаю эту девушку. И мне очень интересно, где, а главное, когда была снята вся эта сцена.

– В каком смысле снята? – поинтересовался Дима. – Это же я нарисовал.

– Но как, когда? – Сева так испытующе посмотрел на Диму, что тот даже немного стушевался.

– Месяца два назад, дома.

– А ее ты откуда взял? И почему она так странно одета?

– Ну как откуда… – замялся Дима, – увидел образ, потом нарисовал. Вообще-то, я в это время читал одну средневековую книжку, и на эту тему сделал вот такие вот иллюстрации. Это «Книга о рыцарском ордене», ее написал Раймон Луллий в тринадцатом веке, почти семьсот лет назад. Тогда в Европе был как раз самый расцвет рыцарства. Ну и я, соответственно, старался стилизовать костюмы под то время. Может быть, не очень удачно…

– Ну хорошо, но почему эта девушка так похожа на Машу? Ты ее знаешь?

– Если честно, я просто увидел ее однажды в метро. Мы ехали в одном вагоне вместе, она стояла у двери напротив. Мы просто стояли и смотрели друг на друга. Мне как-то сразу очень понравилось ее лицо, в ее глазах было столько доброты, но вместе с тем что-то еще игривое, неуловимое… Короче, я никак не мог забыть ее, и, когда начал рисовать, она как бы сама тут проявилась.

– Какой ты, Дима, оказывается, романтик, – кокетливо заметила Леночка, но ребята не обратили на это внимания.

– А ты мог бы меня к ней отвезти? – поинтересовался Сева.

– Нет, конечно, – удивился Дима.

– Почему?

– Да я просто не знаю, ни кто она, ни где живет. Мы ехали один раз вместе в метро – и все.

– Так разве она у тебя не определилась?

– Как это?

– Ну… – Сева замялся, – просто у нас стоит нажать на кнопку, и ты все узнаешь о любом человеке. Кто он, откуда, как зовут. Впрочем, конечно, у вас тут все это, наверное, не работает… Но ты ведь мог, по крайней мере, спросить ее, разве нет?

– В принципе, мог бы, только у нас этот как-то не принято… Мы просто стояли и смотрели друг на друга, и все. Не говорили ни о чем, я даже не знаю, как ее зовут… Я… – тут Дима посмотрел на Катю, весь вид которой говорил о том, что эта история ей крайне неприятна, – я тогда даже испугался, что если я заговорю с ней, то вся эта магия разрушится и получится что-нибудь скучное и банальное.

– А по-моему, – прокомментировала Леночка, – ты просто испугался. Это был твой шанс, и ты его упустил…

– Да что ты понимаешь, – уныло отозвался Дима, – своим шансом я как раз воспользовался, а вот перебарщивать не стал. Просто ты, Ленок, не можешь себе даже представить, как это можно не взять того, чего тебе хочется…

– А теперь ты мне завидуешь, – уверенно парировала Леночка. – Я-то всегда получаю, чего мне хочется, а вот ты просто так не можешь. Ты скучный и закомплексованный…

– Скажи, – прервал этот занудный диалог Сева, – а ты можешь помочь мне ее найти?

– Сейчас?

– Сейчас.

– Да ты что, старик? В нашем городе живет десять миллионов человек. Я видел ее один раз в жизни, это нереально!

– Мне очень надо ее найти. Пожалуйста, помоги мне. Неужели нельзя сделать какой-нибудь запрос, хотя бы вот по этой картине?

– У нас так нельзя. Какой запрос? Ты смеешься?..

– Ну, ты же ехал с ней вместе, значит, ты должен знать хоть что-то. Куда ехал, где вы с ней расстались?..

– Севочка, – вдруг пропела Леночка, – а хочешь, я тебе помогу?

– Конечно, – обрадовался Сева, – ты знаешь, как ее можно найти?

– И не только ее, – игриво подмигнула Леночка. – Димуля, скажи-ка, будь добр, так на какой станции вы с ней расстались? И в какое время?

– На Черемушках. Было что-то около восьми. Она вышла… а я поехал дальше.

– Можно предположить, что она там живет. Мы можем просто провести несколько дней на Черемушках, например, утром, когда все едут на работу. Или вечером, когда все возвращаются. Может быть, мы увидим ее там? Хочешь?

– Лена! Не валяй дурака, – высказалась с дивана сидевшая там Катя. Вид у нее был очень строгий и озабоченный, она была одета в темно-серое платье, на плечах у нее был синий, расписанный узорами платок, концы которого она непрестанно теребила пальцами. – Чего ты лезешь не в свое дело?

– Ну почему же? – удивилась Леночка. – Ведь если он действительно ее уже знает и тут вдруг еще ее и увидит… Представляете себе, какое совпадение?

Все сидевшие в комнате, как оказалось, внимательно следили за происходящим разговором. Со всех сторон немедленно посыпались мнения и предложения. Сева разочарованно посмотрел на них и снова повернулся к картине.

– Ну а кто же этот рыцарь? – спросил он после очередного погружения.

– Это… ну… просто рыцарь, – Дима смутился и отвел глаза в сторону.

– Слушай, – вдруг загорелся Сева, – а ты можешь нарисовать еще одну такую картину, а вот здесь нарисовать меня?

– Тебя? – удивился Дима и озадаченно посмотрел на дядю Степу.

– Не слабый удар по чувству собственной важности, скажи, Дим? – ехидно усмехнулась Леночка. – А паренек-то непростой…

– Вообще-то, конечно, можно, – затянул Дима, – но это долго, не сразу, не прямо сейчас…

– А почему нет? – подлил масла в огонь дядя Степа. – Почему бы не попробовать прямо сейчас?

– Нужны краски, холст, – засомневался Дима. – Разве только карандашом, набросок сделать…

– Вот именно, – согласился дядя Степа, – сделай набросочек хотя бы. А там уж, глядишь, и более серьезно… – Он сидел в кресле у стены, вдоль которой были расставлены картины, и смиренно наблюдал за происходящим, попивая вино из своего бокала. Рядом с ним на полу стояла бутылочка, из которой он периодически его себе подливал.

Превозмогая колебания, Дима уселся на диван, положил себе на колени коробку с нардами, а на нее – несколько листов бумаги, оказавшиеся под рукой. Катя сидела рядом с ним слева, практически вплотную, и с интересом наблюдала за движением его карандаша. Сам Дима при этом выглядел отстраненно и старательно не обращал не нее внимания.

Сева сел напротив него на табуретку. Лицо его выражало предельную решимость и целеустремленность. Некоторое время все молча наблюдали этот процесс с каким-то мистическим самозабвением. И тут Леночка, кокетливо хмыкнув, поинтересовалась:

– Так ты, Сева, что, значит, инопланетянин?

Фраза эта буквально висела в воздухе. «Статус» Севы, конечно, всех очень интересовал, но прямо задать этот вопрос никто не решался. По комнате прошелся нервный хохоток, и на Севу устремилось множество заинтересованных глаз.

– Нет, – подумав, отвечал Сева, – почему это? Я сам, правда, не знаю, как я сюда попал… не до конца еще понимаю. И сам я, конечно, совсем из другой жизни, и этот ваш мир совсем не похож на наш. Хотя язык у нас практически одинаковый… За некоторыми исключениями.

– А где ты живешь? – включился в беседу все время до этого молчавший Женя. Это был молодой задумчивый парень с кудрявыми волосами и смешным курносым носом. Он почти все время молчал и лишь иногда застенчиво улыбался где-то внутри себя. Глаза его лучились недоверчивым восхищением к окружающему миру. Он тоже сидел на диване, справа от Димы, поджав под себя ноги.

– Правильнее всего было бы, наверное, сказать, – подумав, вполне серьезно отвечал Сева, – что в будущем. Хотя, если честно, я считаю, что наши миры находятся где-то совсем рядом, вот буквально за дверью. Просто все дело в том, как попасть туда или сюда.

– А ты как попал?

– В дверь, – Сева кивнул в сторону прихожей. – Вон в ту дверь вошел и… здесь.

– И, если ты выйдешь, ты снова к себе вернешься?

– Не знаю, не уверен… – Сева внимательно посмотрел на дядю Степу. – Я, вообще-то, уже выходил и снова входил… Нет, тут какой-то другой способ или механизм…

– Слушай, Сева, – поинтересовалась Леночка. Она подошла и уселась на стоящий рядом с ним стул. – Ну, ты расскажи нам хотя бы, как вы там у себя живете? Что делаете? Нам же интересно…

Все согласно закивали.

– Ну, во‑первых, – начал Сева, – у нас уже не используется то, что у вас тут называют электричеством. Энергия у нас совсем в другом формате используется. И, соответственно, все эти приборы, – он посмотрел на свисающую с потолка лампочку, – у нас совсем другие. Еще у нас есть спецкостюмы. Они умеют делать очень много всего: коммуникация, сенсорная фиксация, система допуска, управление средствами… Еще у нас есть виртуальные коммуникаторы, у каждого, и мы можем входить и выходить в виртуальное пространство, когда надо.

– Вот это да! – изумился Женя. – Как это – виртуальное?.. И что вы в нем делаете?

– Это как бы продолжение этого мира, только… ммм… виртуальное, – пожал плечами Сева. – Там можно делать все то же самое, что и тут. Но там возможности не ограничены, как в биосреде, нет плотности, веса… Там можно делать практически все что хочешь.

– А если ты там что-то написал или нарисовал, ты можешь это потом с собой забрать? – поинтересовался поглощенный рисованием Дима.

– Кое-что можно… Есть специальный прибор – реализатор…

– Это значит, открываются невероятные просторы для творчества, – Дима вздохнул. – Ведь можно делать разные штуки и потом их воплощать?

– В принципе, да. Если система безопасности пропустит, можно и реализовать. Нужен очень специальный допуск. Его не всем дают… Но, в принципе, да. Многие вещи так и делают.

– А умереть можно в виртуальном пространстве? – спросил вдруг Женя.

– Умереть? – Сева задумался. – Да это, пожалуй, вряд ли. Хотя говорят, что злоумышленники и туда проникли, но все равно это ведь всего-навсего виртуан. Даже если случится что-то с вашим виртуаном – с этим, так сказать, виртуальным телом, – вам его исправят.

– То есть там как бы все понарошку? – вставила Катя. – А чувства там есть? Или это только игра такая, вошел-вышел?

– Конечно же, есть, там все то же самое. И все люди те же самые.

– А любить можно в виртуальном пространстве? – заинтересованно озадачилась Леночка.

– Конечно! Некоторые люди только так и любят… – пожал плечами Сева. – Но мне не очень нравится…

– То есть можно прям вот так, по-настоящему? – глаза Леночки загорелись. – Прям обниматься и все такое…

– Ну да, можно, но только виртуально, – пожал плечами Сева. – Там нельзя воздействовать на объекты физически. Вы не можете, например, сломать ветку у реального дерева. В основном можно только смотреть и разговаривать. Чтобы тактильные ощущения были, нужна специальная одежда, сейчас разные фирмы разрабатывают, но это сложно и дорого. Для секса проще лично встретиться. Это и дешевле…

– Ого! Значит, и деньги у вас есть? – заострила внимание Леночка. Она подвинула свой стул поближе к Севе, чтобы как бы невзначай установить с ним телесный контакт.

– Ну конечно. – Сева задумался. – А как же? Деньги, вообще-то, для всего нужны. При помощи денег осуществляется принцип справедливости. Чем больше вы производите ценностей, тем больше возможностей для этого вы получаете в свое распоряжение.

– А кто оценивает вашу общественную ценность? – уточнил Женя. – И как?

– Система оценки труда, – пожал плечами Сева. – Видите ли, у нас в этом смысле давно уже все синхронизировано. У нас существует единая система планирования, которая подразделяется на подсистемы по функциональному признаку. Но в целом это все равно одна и та же система. Там все учтено. Есть ряд коэффициентов, все зависит от вашего статуса, рейтинга… это так просто не объяснишь…

– Выходит, все вы – рабы этой системы?.. – резюмировал Женя.

– Ну почему обязательно рабы? Хотя да, конечно, в определенном смысле жить вне системы в нашем мире невозможно. Спецкостюм, виртуан, личный счет – без этого там просто нечего делать. Нет у нас таких людей, у кого всего этого нет. Я не знаю ни одного… – тут Сева запнулся и посмотрел на дядю Степу, – разве вот только… Михеич…

– А можно у вас перемещаться реально? Например, поехать в другой город или на море? – спросила Катя. – Или вы так все время и сидите в своих виртуанах?

– Конечно, можно! – заверил Сева. – И очень даже можно. Если есть допуск, вы можете поехать куда угодно прямо вот так, физически. Мы именно это и называем перемещением.

– А как вы это делаете?

– По-разному. Основной способ перемещения – это КПП, капсула персонального перемещения. – Сева заколебался, оценивая степень всеобщего интереса. – Под землей существует такая особая система каналов. В точке назначения создается разряжение, и капсула как бы всасывается туда из точки отправления. Это очень быстро все происходит. А потом, когда она прибывает на место, наоборот, нагнетается давление. Остается только погасить перегрузку внутри КПП при разгоне и торможении. Капсула устроена так, что у нее между внутренней и внешней стенкой находится специальный гель-наполнитель, который гасит эту перегрузку.

– А на другие планеты вы летаете? – Женя буквально впился взглядом в Севу, ловя каждое его слово.

– На некоторые – да. Лично я физически ни разу не перемещался. Я знаю тех, кто вроде бы летал, но… – Сева запнулся и снова посмотрел на дядю Степу. – В виртуане я, конечно, бывал, и не раз. На Луне и на Марсе. Там ведь наши станции…

– И что, на Марс вы тоже капсулами перемещаетесь?

– Понимаете, – после некоторого колебания задумчиво произнес Сева. – Я вам почти что не могу этого объяснить. У нас вся энергетика принципиально другая. Есть же ведь определенные потоки межпланетные. Есть возможность эти потоки улавливать и использовать, например, как каналы перемещения или связи.

– Круто! – признался Женя, – круто. Я бы хотел посмотреть. И покататься. Слушай… – он изучающе осмотрел Севу, – а ты когда назад собираешься?

– Я не могу этого сказать, я пока точно не знаю…

– Вот тебе и раз… – изумилась Леночка, она слегка наклонилась вперед и нежно, как бы невзначай взяла Севину ладонь в свои руки. – А кто же знает?

– Может быть, Виталий, – пожал плечами Сева, извлекая свою руку из цепких Леночкиных лапок. – Только вы не поймите меня неправильно. Я совсем не считаю, что там лучше, чем тут. Здесь никакого сравнения просто не может быть. У нас там очень… холодно, – Сева внимательно посмотрел на Леночку, – а у вас тут значительно теплее…

– В смысле погоды? – Леночка поймала Севин взгляд и хитро ухмыльнулась.

– Да нет, в смысле людей. У нас все очень… – Сева несколько раз задумчиво потер лоб, – строго и… жестко. В том смысле, что отклонений быть не может. И все это знают. У вас тут другие правила, вы по другим законам живете. И у вас можно выражать все что угодно, свободно, неформально. У нас за такие вот наши беседы вполне могли бы отправить на переориентацию. Служба безопасности следит очень внимательно…

– Все, нарисовал! – Дима сделал последние штрихи и повернул портрет к публике. – Вот.

На рисунке были изображены Маша и Сева. Лица были выведены достаточно четко, костюмы же и задний план лишь едва прорисованы. Сева взял лист бумаги и всмотрелся в рисунок. Леночка встала, подошла к Севе сзади и, аккуртно обвив его своими нежными ручками, заглянула к нему через плечо:

– Класс! А ты, Димочка, прям гений какой-то. А меня можешь тоже нарисовать вместе с Севочкой? Я готова, хоть сейчас…

– Извини, Лен, – замотал головой Дима, – сейчас не могу. Давай потом, завтра…

Сева поднялся со стула и вежливо отстранился от Леночки. Казалось, что на все эти их телодвижения никто не обращал особого внимания.

Все изъявили желание поглядеть на рисунок и сошлись во мнении, что получилось неплохо. Дядя Степа долго рассматривал и улыбался – и наконец изрек:

– Ну, считай, что временная прописка у тебя теперь есть. Поздравляю!

Когда рисунок наконец снова вернулся к Севе, он аккуратно сложил его и спрятал в кармане брюк. После этого он потихоньку ретировался на кухню. Анжела с Виталием и Арсений куда-то исчезли, на кухне сидели только Костя и Илюха. Они о чем-то тихо беседовали и пили чай из больших эмалированных кружек.

– О, Севка! Заходи! Хочешь чаю? – поинтересовался Илюха.

– Нет, спасибо, – отказался Сева и вернулся обратно в коридор. Сейчас ему больше всего хотелось куда-то уединиться. Как бывший сотрудник телетраслятора, он привык быть в центре внимания, но сегодняшних событий было для него слишком много, и он чувствовал некоторый переизбыток общения.

– А что, если, – раздался вдруг позади него шепот дяди Степы, – нам с тобой, Севастьян, немного прогуляться на воздухе? Не хочешь ли ты пройтись по вечерним московским переулкам? А заодно – смыться из жарких объятий Леночки?

– Очень хочу, – признался Сева. – Я и сам уже об этом подумал… Но я тут ничего не знаю…

– Тогда пошли, – подмигнул дядя Степа.