Втроем они подошли к воротам монастыря. Анжела и Арсений перекрестились. Сева внимательно наблюдал за ними. Потом они прошли сквозь врата внутрь монастыря. Народу вокруг было немного. Севой овладело странное благоговейное чувство. Ему показалось, что он очутился в каком-то доисторическом сказочном городе. Необычная архитектура зданий, окружающая чистота и загадочно-благодатная атмосфера места привели его в полнейшее изумление.

По тропинкам монастыря шастали небольшие группки красиво одетых пожилых людей с фотокамерами. Молодые девушки звонкими голосками объясняли им что-то на других языках. Анжела с Арсением прошли уже немного вперед, и зазевавшийся было Сева поспешил за ними.

Они прошли тропинкой до красивого крыльца, пристроенного к одному из зданий. Перед входом там стояли несколько усохших старушек со сморщенными лицами в ветхих, но опрятных пальтишках; они жалобно протягивали свои ладошки и бормотали что-то невнятное. Пока Арсений раздавал им монетки, одна из бабушек в сером пуховом платке и потертой шубке дернула Севу за рукав.

– Что, милок, – она посмотрела на него снизу вверх грустным ласковым взглядом, – в веру нашу православную решил перейтить? Правильно это. Господь Бог тебе в помощь. Подай копеечку бабушке, я за тебя-то и помолюся…

– У меня нету, тетя, – принялся было оправдываться Сева и вывернул карманы своего пальто для доказательства. Однако из кармана вдруг выкатилась и упала на снег монетка. Сева, не раздумывая, нагнулся, поднял ее и отдал бабке.

– Спаси тя Господь, сынок, спаси тя Господь, – слабеньким голосочком пропела старушка и несколько раз перекрестила Севу, внимательно его разглядывая. Вдруг взгляд ее сделался странно-пронзительным, и она, прикрыв рукой рот, испуганно запричитала: – Много, ой много горюшка хлебнешь сынок… Долгая, далекая дорожка тебе лежит… Муки-то, муки какие снести сподобит тя Господь… А все за веру за нашу, православную, за Господа нашего Иисуса Христа… Как Он за нас грешных страдал-то, как мучился… Ну да Бог тебе в помощь, а я уж помолюся, помолюся за тебя, сынок…

Сева изумленно посмотрел на старушку, и ему вдруг стало сильно не по себе. Ситуацию спасла вовремя подоспевшая Анжела, она сунула бабушке в горсть еще несколько монет и без лишних церемоний отрезала:

– Ладно тебе, бабуля. Не грузи парня. Чего разошлась-то? Скажи-ка лучше, где тут у вас людей крестят?

– Да вот сейчас прямо в храм и ступайте, – бабулька ничуть не обиделась такому резкому развороту событий. – Там у батюшки нашего сегодня как раз крестины, глядишь, и вас облагодетельствует, отец наш родной. Прямо вот, дочка, сейчас-то и пойди… А то ведь как ему жить без Христа-то… Ах ты, Госпади-и…

– Спаси тя Христос, бабуля, – резюмировала Анжела и, взбежав по крыльцу, исчезла за массивной дверью. Арсений очень серьезно посмотрел на Севу, кивнул ему и сам тоже направился в храм.

Сева стоял, не в силах сдвинуться с места, в каком-то странном оцепенении. Что-то как будто удерживало его, не пускало пройти внутрь, но вместе с тем другой, не менее сильный магнит изо всех сил тянул его внутрь храма. В нерешительности он так и стоял у крыльца и глядел на дверь.

– Да ты иди, иди, – снова вмешалась старушка, – шапку сыми, поклонися, да и ступай, ступай… – И она махнула своей сморщенной ладошкой в направлении входа. – А там уж как ни то…

Тут Севе почудилось, что перед ним будто раскрылись какие-то невидимые двери, из-за которых полились чудные звуки и мягкий свет. Сева благоговейно поклонился и, поднявшись по лестнице, вошел в храм.

Внутри было тепло и тихо. Сладко пахло цветами. Сева осмотрелся по сторонам. На стенах между окон висели огромные портреты, перед которыми стояли массивные подсвечники на высоких ногах. Кое-где горели огоньки свечей. Народу почти никого не было. В углу Сева увидел Анжелу с Арсением, которые о чем-то тихо переговаривались с массивным пожилым мужчиной в черной одежде. Он, опустив глаза вниз, молча кивал головой, поглаживая свою густую седеющую бороду.

Сева стал внимательно рассматривать висящие на стенах иконы. Он вдруг вспомнил про образок, когда-то подаренный ему Михеичем, достал его из кармана и открыл. Там, на крошечных створках, были выписаны те же самые лики: женщина с младенцем и строгий мужчина с бородой.

«Сей есть Спаситель наш, Иисус Христос, – прозвучало в голове Севы, – а это Матерь Его, Пресвятая Богородица…»

Сева принялся обходить все иконы одну за другой: останавливаясь перед ними, он почтительно кланялся и внимательно их рассматривал. Полностью погрузившись в этот новый для него мир, он вдруг с восторгом и благодарностью обнаружил странную силу, исходящую от глядящих на него со стен ликов. Некоторые смотрели строго и отрешенно, другие излучали милосердие и сострадание. Целая бездна никогда прежде не испытанных чувств полностью поглотила Севу. На некоторое время он совершенно забыл обо всем.

– Ну все, мы договорились. Батюшка говорит, что можно сейчас, – шепот Анжелы вернул Севу с Небес на землю. – Ну что? Готов?

– Да, – снова со всей убежденностью кивнул головой Сева, – готов.

Анжела подхватила Севу под руку и подвела к батюшке. Это был грузный человек с густой седеющей бородой и длинными волосами, собранными сзади ленточкой. На нем была длинная черная простая одежда, на груди на золотой цепи висел большой золотой крест. Он строго посмотрел на Севу, как бы решая, как с ним быть. Его большие серые глаза излучали столько добра и любви, что Сева невольно склонил голову и замер.

– Это отец Игнатий, – представила батюшку Анжела. – А это Севастьян… – тут она запнулась, – Севастьян…

– Спрыгин, – доложил Сева.

– А по батюшке вас как величать? – поинтересовался отец Игнатий.

– Севастьян Павлович, – признался Сева. – Но я еще пока молодой для старшего имени.

– Ну вот и повзрослеешь, – убедительно резюмировал батюшка. – Так что, Севастьян Павлович, хочешь ты принять веру православную? По свободной ли воле?

– Да, хочу. – Сева на минуту задумался. – Я пока даже не очень понимаю зачем, но точно знаю, что мне это нужно. У меня вот что есть, – он достал из кармана образок и протянул его батюшке. – Меня это спасло. Я знаю, что это по-настоящему…

– Ну что ж, – отец Игнатий внимательно рассмотрел крошечный складень, – хорошая вещь, и редкая. Храни ее. Теперь вот что…

Батюшка повернулся к Анжеле с Арсением и объяснил им, что следует сделать. Нужно было пройти в лавку при храме и купить там белую рубашку, крестик и свечки, а затем он будет их ждать в особом месте неподалеку, где и произойдет таинство.

Приготовления заняли минут пятнадцать-двадцать.

В церковной лавке толпились те самые люди с фотоаппаратами. Анжела бойко протиснулась сквозь толпу к прилавку и потребовала все необходимое. Выбрали небольшой нательный крест с распятием на белой веревочке и огромного размера белую рубаху с красной вышивкой вокруг шеи (других не было).

Выйдя из лавки, они обошли храм и спустились по лесенке в полуподвальное помещение, где ждал их отец Игнатий. Он уже успел переодеться: поверх черной одежды надел расшитую золотыми крестами белую «накидку» и такие же белые «манжеты» на руки. Выглядел он очень празднично и значительно.

По поручению батюшки Арсений отправился за теплой водой, а Анжела и Сева прошли в низкий аркообразный дверной проем и оказались в небольшой темной комнатке. Свет солнца проникал сюда через два небольших оконца под потолком, на двух высоких подсвечниках горело несколько свечей, на стенах висело несколько икон, а на полу стоял огромный таз, и перед ним – красный коврик.

Пока ждали Арсения, батюшка рассказывал:

– Вообще-то вам повезло. Обычно мы так вот сразу никого не крестим. Это ж нужно готовиться, заранее чтобы все было. Но сегодня, вот буквально час назад, отец Павел уже крестил тут малыша… одних очень «серьезных» родителей…

– Вы не волнуйтесь, батюшка, мы не обидим, – закивала Анжела. – Слава Богу, что все так удачно складывается. Дело у нас срочное, завтра ему уезжать… Вот мы и решили, чтобы все поскорее устроить.

– Ну что ж. На все воля Божья. Значит, так тому и быть, – кивнул отец Игнатий. – А вот и водица…

В комнату втиснулся огромный Арсений с эмалированным ведром с водой.

Отец Игнатий попробовал воду рукой, кивнул.

– Имя-то выбрали? – он внимательно осмотрел всех троих.

– Нет, батюшка. Хотели у вас спросить, как лучше-то? – поглядев на Севу, среагировала Анжела.

– Ну, что ж, посмотрим. – Отец Игнатий взял какую-то книгу, покопался в ней и открыл на нужной странице. – Итак, сегодня: Александр, Александра, Алексей, Афанасий, – он поднял глаза и посмотрел на Севу. – Может, Афанасий?

– Я даже не знаю, – признался Сева. – Это что, у меня будет новое имя?

– У тебя теперь все будет новое, вся жизнь у тебя теперь будет новая, – объяснила Анжела.

– А новое имя – это символ новой жизни, – добавил отец Игнатий. – Итак… Валентин, Валерий, Дмитрий, Иван, Илья… Может быть, Иоанн? Или Илия? – Он снова перевел взгляд на Севу. Тот застыл в нерешительности. Анжела вопросительно посмотрела на Арсения. Тот пожал плечами и замотал головой.

– Ираклий, Кирилл, Леонтий…

– Кирилл. Можно, Кирилл? – отреагировал Сева. – Мне нравится Кирилл.

– А что, отлично, – подержал Арсений. – Будешь Кирюха.

– Да, здорово, – согласилась Анжела.

– Ну, стало быть, Кирилл. Так и запишем, – резюмировал батюшка. Он взял карандаш и записал на небольшой бумажке: «Кирилл».

– «Символ веры» наизусть знаешь? – поинтересовался он затем.

– Думаю, что нет. А что это?

Отец Игнатий замолчал и задумался:

– Что ж. Значит, из книги прочтешь…

Наступила пауза. Все молчали. Отец Игнатий задумчиво погладил себя по бороде и еще раз внимательно поглядел на Севу своими большими добрыми глазами.

– Ну-с, приступим. С Богом! – сказал, наконец, он и указал каждому его место.

Затем он подошел к небольшой стойке, на которой лежало несколько книг, открыл одну из них и принялся нараспев, не спеша читать. Сева совершенно не мог понять слов, он сильно волновался, поначалу ему казалось, что все происходящее относится не к нему лично, а как бы сон. Однако через какое-то время он вошел в ритм чтения и начал выхватывать из него знакомые слова. Постепенно ему удалось сосредоточиться, и тогда его настрой вдруг резко поменялся. Священник несколько раз назвал его новое имя, и Сева, наконец, начал осознавать всю серьезность момента.

– Теперь поворачиваемся. – Батюшка взял книгу в руки, и все они вместе повернулись в сторону дверного проема.

– Отрицаешься ли Сатаны? – спросил он у Севы? – Говори: «Отрицаюся».

– Отрицаюся, – повторил Сева. Так повторилось трижды.

– Отрекся ли ты от Сатаны? – снова вопросил отец Игнатий.

– Отрекся, – признался Сева. И так снова трижды.

– И дунь и плюнь на него, – потребовал священник.

Тут перед внутренним взором Севы вдруг почему-то возник образ Башни, и он увидел перед собой Анастаса Ибелиса, горбоносое лицо которого скривилось в надменной улыбке. Казалось, что он смеется над Севой. Набрав полный рот слюны, Сева плюнул прямо в него. Плевок был такой силы, что достиг стены и повис на ней. Наступила неловкая пауза. Анжела с Арсением переглянулись.

– Вижу, что отрекся, молодец, – спокойно объявил отец Игнатий. – Нужно трижды. Но можно не столь усердно…

Сева и дунул, и плюнул, все как положено. Затем они развернулись снова лицом к алтарю, и образ Ибелиса исчез, как бы растворился в небытии.

– Сочетаешься ли Христу? – спросил батюшка.

– Да, – поспешно согласился Сева, – сочетаюсь. – И так снова трижды.

Далее отец Игнатий продолжил свое чтение. Затем он подозвал Севу и показал ему место в книге, начиная от которого ему следовало читать.

Сева посмотрел в книгу, потом на батюшку.

– Простите, я не понимаю, что тут написано, – признался он. – Какие-то незнакомые буквы…

– Вот те раз!.. – Игнатий окинул Севу многозначительным взглядом. – Ну что ж. Тогда пусть крестные помогают. Жестом он подозвал Арсения.

– Верую во единого Бога Отца… – начал тот.

Батюшка снова сделал жест и сказал Севе:

– А ты повторяй.

– Верую… – повторил Сева эти слова, и далее.

После этого Отец Игнатий торжественно выполнил еще ряд процедур. Он что-то делал с водой в ведре, затем принялся обмазывать Севу кисточкой, макая ее в баночку с елеем. Наконец он сказал:

– Ну, раздевайся.

– Совсем? – удивился Сева такому повороту событий.

– До исподнего, – уточнил батюшка.

Сева снял с себя одежду.

– Крещается раб Божий Кирилл… – нараспев произнес батюшка, когда Сева встал ногами в большой таз. – Присядь, присядь маленько, – прошептал он Севе.

Сева опустился и буквально уселся в таз. Отец Игнатий подозвал Арсения и велел ему держать ведро.

– Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, – торжественно продекламировал священник, обильно поливая Севу водой при помощи большого ковшика, которым он зачерпывал воду из ведра. Затем он кивнул Арсению, и тот без колебаний вылил оставшуюся воду прямо на голову Севе. Сева оторопел, но не издал ни звука.

Анжела подскочила к нему с белой рубашкой. Вдвоем с Арсением они помогли ему облачиться. Затем батюшка взял крестик и надел его на шею новокрещеному Кириллу.

Затем Севу снова помазывали кисточкой, и потом они все вместе взяли зажженные свечи и ходили вокруг таза с водой. Наконец, батюшка отстриг у него с головы несколько клочков волос и завернул их в свечной воск.

– Все. Можно одеваться, – скомандовал священник, а сам присел на маленькую скамеечку в углу.

Сева снял белую рубаху и оделся.

Отец Игнатий встал и отвел Севу в алтарь.

Таинство завершилось.

Батюшка снова удалился обратно в алтарь и через несколько минут вернулся уже без своего бело-золотого облачения. Вид у него был усталый и несколько озабоченный, но довольный.

– Есть у меня такое чувство, – признался он, – что это какой-то не рядовой крестник у нас сегодня. Редко так бывает, как нынче, чтобы так вот тяжело шло. Как-будто вагон с углем разгрузил… М‑да…

Затем он, внимательно изучив Севу взглядом, сообщил ему следующее:

– Сегодня Господь вложил в тебя семя жизни вечной. Семя сие есть магнит, который помогает верующим в стяжании Духа Святаго. Семя сие есть и оплот веры. Если ты взрастишь его в душе своей, то сподобишься благодати Божией и унаследуешь Царствие Небесное. Тщательно блюди в себе сию частицу Света Неизреченного, не позволяй ему померкнуть. Прежде всякого дела молись Господу, чтобы послал он тебе Свое благословение и пребывал всегда с тобою, тогда и откроется тебе путь верный.

– А что такое Царствие Небесное, батюшка? – спросил Сева.

– Царствие Небесное есть Свет Истины. Всякий, кто возлюбит Свет и уверует в него, в Свете и пребудет, а тот, кто возлюбит тьму, тот и пребудет во тьме. Люби Свет и будь в Нем, самой любовью этой и притянешь к себе Духа Святого, и Он укрепится в душе твоей. Тогда душа твоя преобразиться, и соделается достойной войти в Царствие Божие, и там обретет жизнь вечную.

– Спасибо, батюшка, – попытался выразить свои чувства одухотворенный Сева. Он тоже отчего-то чувствовал себя очень сильно уставшим. Однако какая-то новая радость переполняла все его существо.

– Нет такого слова – «спасибо». Говорить следует: Спаси Господи. А в ответ говорят: Во Славу Божию, – ласково улыбнулся отец Игнатий и еще раз перекрестил Севу. – И крестное знамение следует тебе научиться творить. Во время молитвы, и когда вступаешь во храм Божий, и всякий раз, когда устремляешь мысли к Богу. Для этого сложи вот так три пальца правой руки – это символ Троицы. А вот эти два прижми к ладони. Когда крестишься, сперва коснися лба своего, затем живота, потом правого плеча и левого. И говори: «Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа».

Сева внимательно повторил за отцом Игнатием все эти нехитрые движения и осенил себя крестным знамением. Батюшка кивнул головой и погладил свою бороду.

– Сегодня началась твоя новая жизнь. Ты сегодня отрекся от всех своих прежних грехов и принял в сердце свое Христа. Но нужно будет тебе теперь также и причаститься Святых Даров. Это тоже таинство, которое помогает всякому христианину принять Христа и в теле своем. Завтра утром, – тут отец Игнатий повернулся к Анжеле с Арсением, стоявшим поблизости, – нужно будет ему сходить в храм на причастие. У нас литургия ранняя, можно к нам. Либо же в другом каком храме. Скажете священнику, что после крещения, первый раз. С вечера поститься, утром молитву пусть прочтет. А вы должны наставить его. Так-то вот. Ну а сейчас – ступайте. Сегодня радостный день у вас. Да пребудет с вами Господь.

– Спаси Господи, батюшка, – Арсений ухватил его за руку своими двумя и что-то вложил в нее. – Премного благодарны вам.

– Во Славу Божию, – ответствовал тот.

Он еще раз перекрестил всех троих и снова устало опустился на стоящую рядом скамью. Арсений дернул Севу за рукав, и они потихоньку направились к выходу. Анжела подошла к одному из подсвечников и поставила туда свечку, которую так и держала в руках после хождения по кругу, перекрестилась, поклонилась и вышла вслед за мужчинами.