Он ехал в метро на юго-запад и вспоминал последний романтически проведенный час. В кафе, едва Долгополов дал отбой, он сказал: «Если хочешь по-быстрому, милая, то двинули прямо сейчас». – «Все так серьезно?» – спросила она. «Серьезнее некуда, дядюшка ждет меня, и отказа он не примет. Так что решайся. Сама же хотела в постельку?» Ее глаза лукаво блеснули: «Тогда двинули немедленно».
Через час, отпустив женщину, которую никак не хотел отпускать, весь в ее ароматах, наполненный и напоенный доверху, он выскочил из ее дома и быстро добежал до метро, прыгнул в подземку и теперь ехал на свидание с куратором.
Вот и «Юго-Западная»…
Антон Антонович, с сумкой через плечо, дожидался его на улице, расхаживая взад и вперед недалеко от метро.
– И нечего так сопеть, – подходя, окликнул его Крымов. – Вы как бурундук, ей-богу. На вас люди оборачиваются. А я, кстати, минута в минуту.
– Во-первых, хрен бы с этими людьми, они ротозеи и во все времена на что-нибудь да пялятся, а во‑вторых, меня волнует ваше душевное состояние.
– Оно превосходное.
– То-то и оно! А это плохо.
– Почему?
– По кочану.
– Грубо, Антон Антонович.
– Да как есть. Идемте ловить такси. – Долгополов продолжал уже по дороге: – Ваше состояние превосходно подходит для того, чтобы прыгнуть в самолет и полететь с подругой на Мальдивы. Я что, не вижу? У вас взгляд обкуренного юнца. Вас сейчас обычный хулиган из рогатки пришибить может, как глупого голубя. А вы должны быть собраны в кулак и видеть врага на расстоянии, и просчитать его действия на десять шагов вперед.
– Куда мы едем?
Бодрый старик все еще недовольно сопел.
– Догадайтесь.
– А-а, я понял. Серьезно? К местному волшебнику?
– Значит, соображалку вам еще не совсем отбило. Уже неплохо. Да, мы едем к Кириллу Кирилловичу Разумовскому, великому интуитивисту и моему заму по Москве.
Здесь они были пару лет назад, когда гонялись за профессором Иоганном Фаустом. Кирилл Кириллович Разумовский и впрямь был волшебником, он умел видеть в обычных на первый взгляд явлениях самую их суть, которая подчас открывала буквально бездны ада.
Тогда, два года назад, у них были записи с дрона, который сделал съемки нескольких подозрительных лиц, шуровавших во дворе одного загородного дома. Гигант, страшный и бородатый, похожий на разбойника с большой дороги, единственный раз поднял голову к ночному небу, и дрон заснял его и передал запись. Ту перехватил агент Антона Антоновича и переслал им. Именно тогда Кирилл Разумовский долго глядел на бородатую физиономию бандита, который перетаскивал труп, а потом неожиданно воскликнул: «Баррабас!» Потом схватил с полки фолиант, хитрый справочник по демонологии, и нашел этого демона в том изначальном виде, в каком он был на Земле и каким был низвергнут в ее глубины. Зверюга с длинным хвостом и огромным половым органом, волосатая, похотливая и жестокая тварь, предстала взору Антона Антоновича и Андрея Крымова. Как Разумовский увидел его и высчитал, Крымову было просто недоступно. Но это и был его дар: видеть то, чего не могли узреть другие.
Подобный дар был и у Антона Антоновича, но с другой спецификой. Маленький шустрый старичок, который жил бог знает сколько времени, владел неукротимой и порой уничтожающей энергией. Где он ее получил? Когда? Эту тайну Антон Антонович не открывал. Что до Баррабаса, Андрей запомнил раз и навсегда слова Разумовского: «Это вспомогательный демон: дворецкий, камердинер, сенешаль. Как правило, он служит демонессе, которая намного сильнее его, – и служит верно. И выбирает самую привлекательную, самую сильную, самую похотливую хозяйку, под себя, одним словом…» На том снимке были еще двое. Молодой мужчина и дама в зимнем спортивном костюме. Первым был тот, кого они выслеживали добрых пятьсот лет, второй – она, главная и самая сильная демонесса на планете Земля. Тифон, скрывавший за человеческим обликом свою страшную суть, идеально дополнял Лилит и был ее верным слугой и подельником.
– О чем думаете? – уже в машине спросил Долгополов.
– Представьте себе, о деле.
– Какое счастье, что любовная интрижка не все мозги выветрила великому детективу. Тем не менее соберитесь. Мы вновь оказались лицом к лицу с адскими созданиями.
Это была правда. Они с Долгополовым уверились, что после всех злодейств Лилит и Тифон сошли с исторической сцены и затерялись где-то в магическом пространстве, где их трудно будет разыскать агентам Небесной канцелярии, но вот эти двое на свой страх и риск выбрались на свет божий. И все ради того, чтобы получить эликсир бессмертия. Но Лилит ничего не делала просто так. А поскольку прощения ей ждать больше не приходилось, то было ясно, что она задумала последнюю гастроль. Это была месть – заключительная, коварная и, несомненно, предельно грозная месть…
Крымов сразу узнал старую высотку с облезлыми балконами. Лифт все так же нервно подрагивал, кашлял и грозился остановиться на полдороге.
– Пряники опять не купили? – риторически поинтересовался Антон Антонович.
Вопрос был задан и себе, и коллеге, и с явным укором.
– Забыли, – согласился Крымов.
– Плохо, что вы забыли.
– Это вы забыли. Вы с ним старые друзья и чаевники. А сказали бы мне, напомнили, я бы купил.
– Ну да, жди от вас.
Вот и девятый этаж. Лифт печально охнул и, вздрогнув, остановился. Двери сипло открылись.
Вот и пенал на три квартиры…
Худой и высокий, с шапкой белых волос, Разумовский ждал их с нетерпением.
– Здравствуйте, здравствуйте, – приговаривал он. – Привет, Антоша; сколько лет, сколько зим, Андрей Петрович, рад снова видеть вас…
– Я тоже очень рад, – пожимая худую, все еще сильную руку старика, сказал Крымов. – Два года прошло.
– Два года, – согласился хозяин дома. – Ну что, пряники купили? Мятные? – уточнил он.
– А надо было? – со всей отпущенной ему небесами суровой наивностью спросил Долгополов.
– Эх, Антоша, Антоша…
– Да купил я тебе пряников, – буркнул Долгополов, полез в сумку и достал оттуда большой куль с пряниками. – Мятные, все, как ты любишь. И коньячок, – выудил и передал хозяину дома пузатую бутылку. – К пряникам.
– Любите вы нервы потрепать, Антон Антонович, – так, между прочим, заметил Крымов. – Талантище!
– Ну проходите, проходите, – молвил Кирилл Кириллович, пропуская гостей вперед. – В ногах правды нет. – Он прижимал к груди куль с пряниками и бутылку коньяка. – А я на стол уже и закуску поставил: картошку и селедочку с луком. Выпьем, закусим – и за дело. Демонам хвосты крутить, – рассмеялся он.
Два гостя по очереди помыли руки, причем Антон Антонович пробился первым, и друг за другом вошли в гостиную. Стол их ждал простой, но все выглядело весьма аппетитно. Особенно селедочка в тонких кружочках репчатого лука и дольках помидора.
– Не слишком радуйся, Кирюша, в этот раз демон пошел другой, – заметил Антон Антонович. – Вредный, саморазрушительный, суицидный.
– То есть?
– Как мне кажется, они объявили войну не на жизнь, а на смерть. Людям, небесам, всем. Я о нашей демонессе Лилит и ее друге Тифоне…
– Том самом Баррабасе?! – удивился Разумовский.
– О нем, живодере, – кивнул Долгополов, шумно отодвинул стул и первым уселся за стол. – И еще мне кажется, что они собирают армию. От тебя, Кирюша, мне нужно узнать их возможное местонахождение, недаром же у тебя есть магическая карта и твоя интуиция.
– Недаром, – резонно согласился Кирилл Кириллович.
Антон Антонович поморщился:
– Кстати, а как мы будем закусывать коньяк селедкой? Моветон какой-то. Надо было нам белую…
– Мы будем водочку закусывать селедкой, но у меня и перцовка есть. А коньяк по желанию.
– Чудно, – кивнул Антон Антонович. – Я согласен. Андрей Петрович, вы ничего не имеете против белой и перцовки?
– Не шутите со мной так, – ответил детектив. – У меня к перцовке давняя слабость. Еще с милицейских будней, когда я боролся с обычными преступниками, а не с самим прародителем зла.
– Отлично, тогда душевно отужинаем, – потер руки Долгополов.
Выпивали и закусывали они с аппетитом, но желание поскорее заняться делом тревожило и торопило каждого из трех мужчин. Первая рюмка перцовки пролетела мигом, вторая тоже упоительно, третья ушла неторопливо. Во время быстрого ужина Антон Антонович и рассказал старому другу, с кем они столкнулись в поселке Красные Ключи, кто прятался за почетным званием академика и фамилией Рудин. Сам граф Сен-Жермен! Причем без всяких сомнений, потому что они узнали друг друга.
– А я верю, что так оно и случилось, – заметил как ни в чем не бывало Разумовский. – Принцип бритвы Оккама. Идите по пути меньшего сопротивления и не ошибетесь. Интеллектуал аристократической наружности, полиглот, ученый во всех областях – раз, – загибал пальцы Кирилл Кириллович, – у которого есть магическое зеркало – два, который манипулирует драгоценными камнями – три, и который гоняется за эликсиром бессмертия – четыре. Более того, кто сам и вывел рецепт этого эликсира, пять. Кто такой? Конечно, граф Сен-Жермен. Вуаля.
– Зришь в корень, – кивнул Долгополов.
– Не пора ли нам потрудиться? – спросил у двух разговорившихся стариков Крымов. – Или мы сегодня вечером на расслабоне?
– Ни в коем случае, – строго заметил Антон Антонович и отправил на вилке в рот добрый кусок селедки с двумя колечками лука, а за ним и картошку с куском хлеба, так что последняя фраза прозвучала уже совсем невнятно: – Расслабон нам только снится.
– Самое время приступить к поиску, – кивнул Разумовский.
– А где мы расстелем карту? – поинтересовался детектив. – Или она на стене?
Два старика переглянулись и хитро улыбнулись молодому коллеге. Причем Антон Антонович сделал это все еще с набитым ртом, отчего выглядел особенно заговорщицки.
– Что я сказал такого смешного? – поинтересовался детектив.
– Карта уже здесь, – пробубнил Долгополов.
– Где именно?
Кирилл Кириллович поднес длинный согнутый указательный палец к голове и аккуратно постучал по лбу:
– Вот тут моя карта. Звездная карта китайского мудреца Дун Чжун Сюна!
– Серьезно? – пробормотал Крымов и даже покачал головой: эти старики все время преподносили какие-то сюрпризы. – Однако ж.
– Звездная карта Дун Чжун Сюна, жившего в середине первого тысячелетия до новой эры, – пояснил Разумовский. – Однажды он увидел ее во сне, как Дмитрий Менделеев свою таблицу элементов, а когда проснулся, то нарисовал на стене пещеры, где жил отшельником долгие годы.
– Вот так поживешь без людей лет пятьдесят в каменной яме, что хочешь увидишь, – налил всем по четвертой Антон Антонович.
– Антоша, я тебя умоляю.
– Ну прости, Кирюша, прости. Не смог удержаться.
Разумовский был очень серьезен:
– Она еще никогда никого не обманывала, нужно только правильно читать ее. И умели это делать на Земле лишь несколько человек, я был одним из них. А теперь, кажется, один и остался.
– И как она работает? – спросил Крымов.
– То-то и оно, – выставил вперед длинный указательный палец Разумовский. – Дун Чжун Сюн увидел сотни темных пятен – все станции запредельного магического мира, через которые проносятся небесные трамвайчики. Правда, он увидел не трамвайчики, Дун Чжун Сюн увидел небесные лодки, на каких плавал сам по Янцзы и Хуанхэ, но дела это не меняет. Так и написал: «летящие небесные лодки». Я провел в этой пещере целую неделю, сидел и впитывал информацию, почти ничего не ел, меня уже силой хотели вытащить, но тут я понял, что начинаю понимать карту. Я даже укусил кого-то, кто схватил меня за руку, после этого меня послали к черту и отстали.
– Вот это рвение, – покачал головой Крымов. – А с виду и не скажешь, что вы на такое способны.
– Слишком многое было поставлено на карту. Решили: свихнулся. Но не тут-то было. Наоборот, в те часы я прозрел. Карта поделилась со мной своей мудростью, вошла в меня и осталась во мне навсегда. Я вижу те же затемнения – станции, но, когда они окрашиваются в красный цвет, немного, но заметно, мне ясно: тут сейчас кто-то очень сильный. Через Проклятую библиотеку проходит много сущностей, включая ее строгих сторожей, но мне их не видно – они мало что значат. Даже мерзкого Тифона я вряд ли различу. Но когда на одной из станций появляется некто, подобный Лилит, это место окрашивается алым.
– И что вы видите теперь?
– Для этого мне нужно время. Медитация, Андрей Петрович. Предельная концентрация. Это непросто.
– А выпитый алкоголь не помешает? – Крымов кивнул на почти опустевшую бутылку.
– В скромных количествах, если честно, он даже обостряет чувствительность.
– Хм, как удобно. Ставь рядом пузырь и медитируй.
– Вот вы иронизируете, но так на самом деле все и обстоит. Но повторяю: в скромных количествах. Когда вы думаете пуститься по их следу?
– Сегодня, сейчас, сию минуту, – разминая вилкой картошку с кусочком сливочного масла в тарелке, воодушевленно сказал Долгополов.
– Сегодня и сейчас? – поморщился Разумовский. – Прямо из-за стола, что ли?
– Ну а чего тянуть-то? Иди-ка ты в библиотеку, Кирюша, и медитируй. А мы подождем.
– Только больше не пейте.
– Да тут и пить-то больше нечего, – кивнул Долгополов на опустевшую бутылку перцовки. – А белую и коньяк мы тебе оставим.
– Вы действительно сегодня хотите пуститься во все тяжкие, Антон Антонович? – спросил Крымов.
Ему никак не хотелось именно сегодня отправляться в опасное путешествие, с головой нырять в полымя. Морально он был готов только к совещанию адмиралов на яхте.
– А-а! Я вам говорил, Андрей Петрович, не стоит бабцами-то обрастать, когда на такое дело пошли. Тут лучше бобылем, товарищ детектив, пилигримом, взявшим обет воздержания.
– Вы жениться решили? – спросил Разумовский.
– Пораспутничать они решили, – ответил за Андрея его неугомонный куратор. – Понежиться, так сказать, в женском тепле, расслабиться в бабских объятиях, развальяжиться, истомиться в секесе, потерять бдительность, да?
Андрей уже смеялся:
– Какое красноречие, с ума сойти! Идите, Кирилл Кириллович, медитируйте, я в норме. И если надо, свой долг выполню.
– Уже лучше, – кивнул Антон Антонович, – как в той народной песне: потешился с персиянкой-княжной, а утречком ее за борт – бултых, и к друзьям-товарищам, чтобы обидных слов не слышать. И за новым добром и с новыми персиянками! Вот так надо, по-казацки. Иди, Кирюша, медитируй.
Разумовский кивнул и ушел в свой кабинет.
– Вы и впрямь готовы к подвигам, Андрей Петрович?
– Готов, – кивнул детектив. – На все сто.
– Ладно, увидим.
– Только мне сейчас позвонить нужно, – он достал телефон из кармана.
– А-а, вашей пассии, конечно? – язвительным тоном спросил Долгополов. – Сказать, что живы и здоровы?
– И как вы угадали, Антон Антонович?
– Но добавьте: еще не вечер, и все может измениться.
– Типун вам на язык.
Крымов разговаривал по телефону, Антон Антонович задремал, сидя на стуле, Разумовский общался с потусторонним миром. Затем Крымов с наслаждением курил на балконе…
Кирилл Кириллович вышел через полчаса и сказал:
– Я знаю, где она сейчас.
– Это уже лучше, – оживленно кивнул открывший глаза Долгополов. – И где?
– Думаю, на краю Вселенной. Но в мире магии вы туда доберетесь в два счета.
– В арсенал загляни.
– Я-то загляну. Но ты же не с одними револьверами на нее собрался идти? – многозначительно спросил хозяин дома. – Пусть даже с серебряными пулями?
– Нет, конечно.
– Покажи, – кивнул Разумовский.
Крымов даже не понял, о чем идет речь. Антон Антонович залез в нагрудный карман куртки и вытащил плоское серебряное украшение – на нем в барельефе архангел поражал копьем дракона.
– И когда тебе его передали? – спросил Кирилл Кириллович.
– Недавно, Кирюша.
Крымов нахмурился – старики знали то, о чем он ни сном ни духом.
– И что это такое?
Долгополов и Разумовский переглянулись.
– Скажи ему, – кивнул Антон Антонович.
– Это «небесный ярлык» – «черная метка» для демона. Она означает, что его вызывают на суд Божий, и с этим нельзя поспорить, от этого нельзя уклониться, а можно только смириться и выполнить приказание. Если оно выполнено не будет, демон подлежит уничтожению. И у того, кто предъявит эту метку, полномочия безграничны.
– А вы думали, что мы пойдем на Лилит с автоматами, да? – усмехнулся Антон Антонович.
– Да ну вас, – отмахнулся Крымов. – Все время вы что-то утаиваете, недоговариваете, надоело, ей-богу! И где вы ее прятали?
– У сердца, Андрей Петрович, у сердца.
– У сердца, – покачал головой детектив. – Фокусник вы.
– Совсем немного.
– Нам пора выдвигаться, – сказал Разумовский.
Через пару часов они были на месте. Как и два года назад, старый «фольксваген» Кирилла Разумовского притормозил у тротуара в одном из отдаленных уголков юго-запада Москвы. Двухэтажное здание пятидесятых годов двадцатого века отстояло от дороги и пряталось за небольшим зеленым парком. Только в прошлый раз стояла зима. Крымов хорошо помнил этот фасад: портик, фальшколонны, широкую длинную лестницу с перилами и помпезными облупившимися шарами. И тусклый фонарь, освещавший парадный вход. Андрей не забыл, как они рядились, прежде чем подняться по этой лестнице и пройти через высокие двухстворчатые двери.
В этот раз времени у них не было – стоило торопиться. Зато, как и тогда, у Крымова на плече висела сумка с оружием, которое могло пригодиться им за гранью реальности, между небом и землей, в закоулках потерянных миров.
– Почему вновь эта станция? – поинтересовался Крымов.
– Потому что она узловая, – ответил Разумовский. – Отсюда можно попасть куда угодно.
Втроем они вышли из машины и быстро прошли через парк. Поднялись по ступеням парадного. Тут ключи от всех дверей были у Разумовского. Оглядываясь на летний парк и тротуар, на дорогу и многоэтажки за ней, горевшие огнями, Кирилл Кириллович стал пытать замочную скважину.
– Как три тополя на Плющихе, – посетовал Крымов. – Под этим фонарем.
– Не нойте, – оборвал его Долгополов. – Мы же не у банка толчемся. Люди подумают: библиотекари забыли книжки разложить по алфавиту – вернулись исправить ошибку.
– Умно.
Двери открылись, и они вошли. Закрыли за собой дверь и включили фонарики. Вот и темный холл библиотеки – Крымов помнил это убогое помещение. Они прошли через него. Вот и дверь, что вела в иное измерение.
– Тут, кажется, и предбанников не было? – спросил он. – Сразу в космос?
– Здесь другой принцип – трамвай пролетит, пройдет пара мгновений, и за этим порогом будет обычный читальный зал, – напомнил ему Разумовский.
– Точно, – кивнул детектив. – Так ведь и было.
– Хочешь с нами? – спросил Долгополов у старого товарища.
– Хочу, но не могу, сам знаешь. У меня пост. А я пока бессменный страж.
– Да знаю я, Кирюша, знаю. Я же твой куратор. Ладно. Что там со временем?
– Минута в минуту, – кивнул Разумовский.
– Тогда открывай.
Кирилл Кириллович вставил ключ в замок той двери, провернул его, послышался металлический щелчок.
– Готовы?
– Открывай!
Разумовский распахнул двери – в лицо им ударил холодом открытый темный космос, но другой ветер уже подкатывал сюда, и через секунду перед ними остановился освещенный трамвайчик. Клацнули, открываясь, двери.
– С Богом, – сказал им Разумовский.
Долгополов и Крымов перешагнули порог и оказались в трамвайчике. И едва они успели обернуться к своему московскому коллеге, с тревогой смотревшему на них, как трамвайчик рванул и, набирая бешеную скорость, полетел, преодолевая время и разрывая пространства.
– Сейчас! Сейчас! – нервно проговорил Долгополов. – Вот он!
Из темных небес, блиставших звездами, трамвайчик влетел в длинный каменный коридор, темный и мрачный, и остановился напротив высокой арочной двери.
– Выходим!
Они выскочили на платформу, и трамвайчик, словно почуяв, что свободен, а может быть, так оно и было, стремительно ушел по коридору и пропал в далеком синем проеме, вновь уйдя в открытый космос.
– Все, как и сказал Кирюша!
– Ну и где мы? – спросил Крымов.
– Понятия не имею.
Они говорили очень тихо.
– И почему он не сказал больше? – риторически вопросил детектив.
– Сколько увидел, столько и сказал.
– Да, подземелье среди космоса. Фантастика.
– Нечего хныкать, Андрей Петрович, вы уже привыкли к таким поворотам.
– А я ведь сегодня вечером собирался провести время с Зоей Осокиной, причем самым романтическим образом.
– Ну, может быть, еще и успеете, – пожал плечами Антон Антонович. – Если нас не сожрет какой-нибудь Полифем и наша одиссея не накроется медным тазом.
– Не накаркайте.
– А чего тут каркать? Мы на неведомой территории. Я так здесь впервые, как и вы. Где мы? Что это такое? – Он нервно передернул стариковскими плечами. – Без понятия. Ну что, идем?
– Разумеется, чего ждать.
И они осторожно и тихо подошли к деревянным дверям с тяжелыми коваными петлями-накладками в форме широких копий, узорами из цветов с шипами, огромной кованой ручкой и таким же металлическим орнаментом вокруг замка.
Долгополов потряс внушительных размеров ключом:
– Ну что, открываем?
– Да что вы все спрашиваете, Антон Антонович? Ну да ну? Поторопимся. У меня вечером рандеву!
– Тс-с! – прошипел Долгополов. – А вдруг там монстр? Кстати, – он приложил ухо к дверям. – Я кое-что слышу…
Крымов приложил ухо с другой стороны.
– И я. Точно кто-то хрипит и возится. И хрюкает, кажется, но как-то жалобно…
– Доставайте оружие, – сказал Долгополов.
Крымов достался из сумки два шестизарядных револьвера – Colt Python.357 Magnum. Антон Антонович вставил ключ в замочную скважину и провернул его три раза, как и предполагал Разумовский, который этот ключ ему и дал, сказав: «Интуиция подсказывает – он!»
– Интуиция Кирилла Кирилловича не обманула, – молвил Крымов.
– К счастью, – согласился бодрый старик.
Детектив протянул старшему товарищу револьвер, тот взял его и спрятал ключ в карман.
– Вы открываете двери, и я вхожу первым, – сказал детектив. – Убиваю любого, кто встанет у меня на пути.
Долгополов кивнул без возражений, что случалось очень редко. А затем потянул дверь на себя…
Крымов осторожно вошел в полутемное помещение, средневековую залу с оружием по стенам, книжными полками и сундуками, разбросанными книгами, исчерканными листами и писчим прибором на столе, где, помимо прочего, в роскошном канделябре горела одна только свеча.
– Тут были, и совсем недавно, – держа темный угол под прицелом, заметил Крымов.
– Ни вы, ни я, мы не знаем, как тут идет время. Возможно, эта свеча тут горит уже сто или двести лет. По нашим меркам. Но вы правы – интуит Разумовский не мог ошибиться. Он видел красное пятно именно здесь. Но кто же тут копошился?
И тут они услышали жалобное поскуливание и похрюкивание, там, в глубине, за сундуками. Два искателя приключений наставили на звук свои огромные кольты «Питон».
– Эй, выходи, – окликнул Крымов спрятавшееся существо. – Лучше по-хорошему. – Он обернулся к Долгополову. – Но если это зверь, как он нас поймет?
– В этом измерении вас поймет любой зверь. Я так думаю.
И едва он договорил, как из-за сундука тяжело вырвалось что-то страшное, крупное, волосатое и, хрипя и рыча, метнулось в их сторону. Оно бежало криво, западая на один бок. Ни слова не говоря, и Крымов и Долгополов выбросили руки с оружием вперед и выпустили в чудовище каждый по шесть пуль. Сколько и было в барабане «Питона». Хрипя, чудовище кубарем подкатилось к их ногам и теперь в судорогах истекало кровью.
– Ёпсель-мопсель, – с омерзением отступая, пробормотал Крымов. – Какой ужас…
– Да, чудный мутант, – согласился Антон Антонович.
Переговариваясь, оба откинули барабаны и, выуживая патроны из карманов, заряжали револьверы заново. На всякий случай.
Перед ними лежал полукабан-получеловек. Какое-то уродливое мифическое существо. Верх, включая грудную клетку, был человечий, или почти так, лицо отдаленно сохранило черты свиньи, оставив похожий на пятак расплывшийся нос, а вот задняя часть была именно кабанья, густо покрытая черными волосами, со свиными окороками и копытцами. Волосатые человеческие руки подрагивали, брыкались в агонии свиные ноги. Через жидкие кучерявые патлы на голове можно было рассмотреть наметившиеся два выступающих шарика – рога.
– Это – демон, – кивнул Долгополов.
– Я тоже вижу зачатки рогов. Серебряные пули сделали свое дело, – сказал Крымов. – Но двенадцать штук – немало.
– Как бы там ни было, мы облегчили его страдания, Андрей Петрович.
– Очень может быть.
– Вы уже догадались, откуда взялось это существо?
– Думаю, это плод ее эксперимента, – сказал Крымов. – Вот для чего ей понадобился эликсир жизни. Но то ли его не хватило для превращения, то ли он плохо подействовал на этого монстра. Будет о чем рассказать Рудину.
Мутант громко захрипел. Оба охотника наставили на него стволы.
– Да ладно? – изумленно пробормотал Крымов. – Двенадцать серебряных пуль! – повторил он. – Куда это годится?
– Это же не просто оборотень, Андрей Петрович, что вы хотите? Это – демон, – тоже повторил старый охотник за нечистью, – может быть, он живет уже сто тысяч лет.
Человек-кабан вдруг открыл глаза и, глядя на своих палачей, криво улыбнулся щербатым ртом, из которого сейчас вытекала струйками кровь. Захлебываясь, он прохрипел:
– Дождетесь скоро, мы придем, и мало тогда вам не покажется…
– Кто ты? – спросил Крымов. – Как тебя зовут?
– Имя мне – легион, – сказал он и, кашляя, засмеялся.
Сказал это и, скоро захлебнувшись кровью, забился в агонии и сдох.
Они сфотографировали телефонами убитого полузверя. Поддавшись внутреннему голосу, Крымов обошел мертвого демона и приблизился к дальнему открытому окну. В этом измерении, здесь и сейчас, было лето, ночь, огромная близкая луна освещала дорогу, укрытую зыбким туманом. Что-то заставило насторожиться Крымова, он поспешно достал из кармана походный бинокль и приставил к глазам. Там, внизу, уже в нескольких километрах от замка, по извилистой тропинке в сторону лесного массива до горизонта уходили два всадника. Вернее, так: всадник и всадница!
– Антон Антонович! – воскликнул детектив.
– Что?
– Это они! Черт возьми, они! Уходят к лесу! Сейчас пропадут!
Но в самый последний миг, перед тем, как пропасть из виду, женщина обернулась – и глянула она именно на то окно, у которого сейчас стоял Крымов и смотрел на нее. И он узнал всадницу, как и она – он мог бы поклясться! – его. Узнала и хищно и с ненавистью улыбнулась. Хотя вряд ли такую гримасу можно назвать улыбкой – это было проклятие и обещание отомстить.
– Это была она, – сказал он. – Лилит…
– Даже не сомневаюсь в этом, – откликнулся Антон Антонович. – Теперь ее удел – вечное бегство.
– Тут не поспоришь. Хотя неприятна одна только мысль, что она все время где-то рядом. И шастает по магическому полю от одного зеркала к другому.
– По минному полю она шастает. После ее последних выкрутасов в Питере и Венеции ее больше не простят. Отнимать жизни у людей она права не имела и была предупреждена об этом. И сил в том нашем реальном мире ее тоже лишили. Вы правы: ее удел – метаться между мирами, между небом и землей, в мире магии. Она будет скрываться так, как сможет, там, где сможет, и столько, сколько сможет. И ей все время нужно оглядываться. Впрочем, как и нам. Пока она жива и не погребена небесами. Я возьму на пробу кровь этого упыря, – сказал он, – когда доберемся до лаборатории Рудина, проверим, что и как.
– Если доберемся.
– Куда мы денемся. И вообще, что за пессимизм? – Долгополов неспешно ходил и осматривался, цепляя взглядом те или иные предметы. – Я не могу понять, чей это кабинет, – наконец-то молвил он. – Географические карты на стенах. – Он подошел к одной из них. – А посмотрите на эту, как любопытно! Карта Афанасия Кирхера Atlantis. Его Атлантида, полумифический материк, якобы затонувший сотни тысяч лет назад в середине нынешнего Атлантического океана, почему тот и был так назван. Да с такими подробностями. До нас дошел другой вариант. – Антон Антонович щелкнул телефоном и эту карту. – Да чей же это кабинет?
– А я знаю, чей, – сказал Крымов. – Что, Антон Антонович, на всякого мудреца довольно простоты? Вот же на столе рукопись, вот и название «Нищета духа и богатство разума». А вот и автор – Готфрид Томазиус.
– Вы это серьезно? Сам Томазиус? – Долгополов почти подбежал к столу, заваленному бумагами. – Да, так и есть. Великий алхимик, медик и химик Готфрид Томазиус. Стало быть, мы в герцогстве Брауншвейгском, в замке Цитадель. И стало быть, все эти книги – библиотека Томазиуса. А стало быть, тут можно найти… – Антон Антонович быстро подошел к стеллажам и стал рассматривать корешки фолиантов. Он рыскал, как гончая, предоставив Крымову с удовольствием наблюдать за собой, великим библиофилом. – Вот она! «Загадка четвертой расы»! Глазам не верю. – Он вцепился в толстенный корешок и стал раскачивать и тащить на себя книгу. И вытащил наконец: – Она, она! Для нашего мира она пропала, но в этом, магическом, сохранилась, как и все книги Проклятой библиотеки.
Крымов подошел и заглянул куратору через плечо. На красном засаленном бархате все еще четко читалась немного потемневшая от времени золотая надпись на латыни. И как же бережно и с какой нежностью держал том в руках Долгополов!
– И о чем она?
– О многом, Андрей Петрович, о многом! Как же подмывает взять эту книгу с собой!
– Это опасно?
– Я как-то говорил вам: однажды проснетесь, а над вами библиотекарь с косой стоит. «Отдай книжку, вор!»
– Ну так мы не в библиотеке? Тут же вон – бардак. Все равно сгниет.
– Да уж, – почесал нос Долгополов. – Вы оглядитесь, нет ли тут еще чего интересного.
– А именно?
– Да вот хотя бы этой пробирки, из которой, как я понимаю, и напоили эту свинью, пытаясь превратить ее обратно в демона. – Антон Антонович отложил книгу, поднял пробирку и посмотрел на нее через свет. – Полкапли осталось, кстати. А вот и крышечка рядом… Да вы осмотритесь получше! Вон мечи по стенам, топоры. А вы человек военный, это в вашем духе.
– В моем духе револьвер с серебряными пулями, – отозвался детектив, тем не менее с интересом осматривая стены.
Поглядев на Крымова, который озирался по сторонам, Долгополов крайне торопливо сунул в свою походную суму и найденную книгу, и пробирку. «Бог милостив – Он простит», – подглядывая за напарником, хитро прошептал он.
И когда был готов, гордо распрямился и громко сказал:
– Ну все, заканчивайте с вернисажем – уходим.
– Вы же сами сказали: мечи, топоры?
– Плюньте на них, Андрей Петрович. Поторопимся!
Минут десять спустя они вышли из той же двери с коваными петлями, через которую вошли сюда, заперли ее на ключ. И теперь стояли на той же платформе.
– И как быть теперь? – поинтересовался Крымов. – Сколько нам ждать? Десять лет? Сто? Тысячу?
– Уверен, гораздо меньше. – Антон Антонович потянулся в сторону полотна и заглянул влево. – Вон, видите, там впереди два огонька – это наша с вами электричка. Кирюша Разумовский все предусмотрел. Недаром он вундеркинд и прорицатель. И «его превосходительство Смотритель». Теперь главное, чтобы нас не забросило куда-нибудь в Америку во времена кровожадных ацтеков. Я такой компании просто не вынесу, честное слово.
В ярком круге света перед ними вырос и остановился космический трамвайчик. И они благополучно запрыгнули в него и понеслись через магический мир, космос, времена и пространства…
Им повезло – они вышли на той же станции, откуда и отправились в путь. Попали в ту же захудалую библиотеку на юго-западе Москвы. Вооружились фонариками и ударили лучами в темноту.
– А мы в том времени? – поинтересовался Крымов.
Долгополов не смог удержаться и стал мелко и неудержимо хохотать.
– Чего вы ржете? – чувствуя подвох, спросил детектив.
– Я уже представляю, как вы едете на свидание к своей Зое Осокиной, а у нее там муж и семеро по лавкам. И сама она вам в матери годится. Где ж ты был, окаянный? Одним словом: гуд бай, май лав, гуд бай! – задорно напел он.
– Не смешно, – Крымов нарочно направил фонарик в лицо бодрому компаньону. – А еще старый человек.
– Еще как смешно! – зажмурился и закрылся тот пятерней. – И не такой я старый, между прочим. И хватит хулиганить! Уберите фонарь!
– Нет, – замотал головой Крымов, – быть такого не может. Я про семеро по лавкам. Кажется, мы вернулись в то же самое время.
Они вышли. Все вокруг было знакомым. Как же отрадно было вдохнуть аромат загазованной летней московской ночи! На одиноко стоящей в стороне лавочке их дожидался длинный и тощий, как жердь, Кирилл Разумовский.
– Это вы? – воскликнул он и тотчас необычайно ловко для старика поднялся. – Извелся весь! Но как вы быстро?
– С ума сошел нас ждать? – бросился к нему Долгополов. – Так можно было и вечность просидеть.
Товарищи обнялись, причем вышло это довольно трогательно, потому что Долгополов доходил Разумовскому только до груди. Крымов даже улыбнулся.
– Да какой вечно? – не понял вопроса Кирилл Кириллович. – Я только успел сесть на лавку.
– Как это?
– Да так это. Посмотрел, как вы улетели, повернулся, вышел и только сейчас вот сел. А что?
Долгополов воззрился на Крымова.
– Чуете, Андрей Петрович?
– Чую. В этот раз время действовало наоборот.
– За сколько же мы обернулись, Кирюша? – спросил у товарища Долгополов.
Разумовский пожал плечами:
– За три минуты.
– А мы там часа полтора пробыли. Да, Андрей Петрович?
– Не меньше часа точно.
– Выходит, она эту хрюшку притащила туда не так давно, – предположил Антон Антонович. – Смекаете, к чему?
– Нет, – покачал головой Крымов.
– У нее не было времени осмотреться как следует в кабинете Готфрида Томазиуса. Но желание имелось – недаром она там оказалась.
– Вы были в кабинете Готфрида Томазиуса? – почти шепотом вопросил Кирилл Кириллович. – Того самого? Великого алхимика, медика и химика Готфрида Томазиуса?
– Ага, – кивнул Долгополов. – Хороший такой кабинетик. Только хрюшка там все разворотила, сволочь. Но мы ее пристрелили.
– А что Лилит? Ярлыком воспользоваться не пришлось?
– Увы, Кирюша, увы. Они сбежали.
– Обидно. А может, и к лучшему. Если бы с вами что-то случилось…
– Ничего с нами не случилось, как видишь, – успокоил его Антон Антонович. – А про ярлык, я уверен, она и так все уже знает. Ну что, в машину – и к тебе? Новостей много!
– Едем!
Они поспешно двинулись к дороге, где их дожидался «фольксваген».
– Ну что, пострелять пришлось, Андрей Петрович? – доставая из кармана пульт сигнализации, спросил Разумовский.
Машина ожила, ответно пискнула.
– Да, завалили одну мерзость. Все расскажем за ужином. И покажем.
Они сидели за столом в гостиной Разумовского, как будто и не уходили отсюда на смертный бой всего несколько часов назад. Причем в другие времена и пространства. Долгополов и Крымов рассказали все: про кабана-человека, про неудачный эксперимент Лилит, про уходящих по ночной тропинке врагов, про найденную пробирку. Разумовский долго всматривался в морду мертвого монстра, так и не сумевшего преобразиться из черной свиньи в человекоподобного демона.
– Все знают историю с легионом бесов, которые по воле Бога вошли в свиней и утонули в море, – рассуждал сам с собой Кирилл Кириллович. – А если не утонули? Прыгнуть с обрыва прыгнули, но не утонули?
– Да ладно тебе? – вопросил Долгополов.
– Если выбрались каким-то хитрым образом? – продолжал рассуждать Разумовский. – Если им помогли выбраться? Если этот, – он кивнул на фото, – только один из них? Если Лилит надумала снова обратить их в бесовскую армию, что тогда?
– Ну ты далеко заглянул, – покачал головой Долгополов.
– Ты знаешь: я привык заглядывать далеко.
– Но почему целая пробирка не помогла этому перерождению? – спросил Крымов. – Лилит просчиталась?
– Необходим анализ этого напитка, – заметил Разумовский. – Но тут я бессилен.
– Я знаю, кто сделает самый лучший анализ содержимого, – сказал Антон Антонович. – Тот, кто и создал этот эликсир, по крайней мере, записал его рецепт на бумаге.
– Ваш новый знакомый? Академик Рудин? – Разумовский усмехнулся: – Граф Сен-Жермен?
– Он самый. Утром поедем к нему. А пока мы у тебя отдохнем, если ты не возражаешь.
– Кресло-кровать в кабинете и диван в гостиной к вашим услугам, – сказал Кирилл Кириллович. – Могу себе только представить, как вы ухайдакались за эту ночь. – Он покачал головой. – Но выжили, и это самое главное. Не на щите вернулись – со щитом.