– Был внутри? – спросил Николай Олега об оранжевой спасательной «коробке» на Лунной поляне.

– Не-а, – коротко ответил Олег, направляясь в сторону крошечного жилища, похожего на железнодорожный контейнер на ножках.

– Может, зайдём, посмотрим, реально там есть электричество и Сеть, как писали в новостях? Телефоны зарядим, пока обедать будем.

Снаружи на металлической двери висела круглая жёлтая наклейка с огромным красным словом «ничего» посередине:

«Не унеси, кроме своей фотографии,

НИЧЕГО

Не оставляй, кроме следов своих ног».

На крыше конструкции стояли солнечные панели и спутниковая тарелка. Николай не с первого раза, но нашёл внутри домика щиток с рубильником. Загорелась лампочка на потолке. Зарядка с собой была только у Коли, Кристине она подошла, а Олегу – нет.

Выгребли из печки в пакет кучу золы картонкой от печенья, которое кто-то съел здесь, а упаковку бросил на тумбе. Натянули верёвку над буржуйкой, наконец-то развесили просушиться носки Олега, варежки, мокрые вещи Олеси и Кристины.

Все взглянули друг на друга без шапок. Впервые. Николай оказался лысым и теперь выглядел ещё старше и ещё больше походил на киношного бандита, у Кристины русые выбившиеся пряди распушились и обрамили лицо, но, по крайней мере, волосы не свились в гнездо после сна в шапке. Их спасла заплетённая коса. И хотя красочный павловопосадский платок теперь грел плечи, Кристина всё ещё напоминала Настеньку из сказки «Морозко». В том, что Олег брюнет, никто и не сомневался, кореец ведь. Разве что он мог оказаться крашеным. Но даже за один день знакомства можно было понять, что Олег не из таких.

Растопили снег для чая. «Оливье» отогрелся так, что теперь не хрустел на зубах, а ещё остались пирожки с капустой.

«Сказать или не сказать?»

Три лежанки – одна двухъярусная кушетка, другая одиночная – так и манили подремать в тепле после холодной ночи и сытного обеда. И путников в группе осталось как раз трое.

Олег, ну скажи же уже!

«Да ведь всё равно скоро улетит. Стоит ли?» – торговался он сам с собой.

Смешно проухал, как сова, телефон на металлическом столе. Это Олеся радостно сообщала, что приехал Руслан и она надеется, что Кристина зарядит телефон в визит-центре и успеет на такси домой к праздничному ужину. Они с парнем его уже готовят.

Кристина порадовалась за Олесю, даже в тексте с кучей эмодзи (ёлок, сердечек, подарков, жареной курицы и двух фужеров) чувствовался счастливый визг влюблённой девушки.

«А хватит еды? Осталось два сырых стейка семги (брал же на шестерых). Маршмеллоу – шесть штук. Молотый кофе. Чай. Хлеб. Ах да, и сало у Николая в рюкзаке», – мысленно проводил инвентаризацию Олег.

На него прямо дурнота накатила. Он почувствовал себя будто за сто пятьдесят метров до марафонского финиша. А знаете, какие это сложные сто пятьдесят метров? Когда ноги уже не хотят передвигаться, лицо горит, краснеет даже под глазами, одежда липнет к телу, нижнее бельё и резинки шорт натирают до болячек мокрую, раздражённую кожу; горло, уши, виски – все они «слышат» грохот сердца и молят тебя: «Остановись, ради бога».

Олег посмотрел на Кристину, прочистил горло и будто услышал выстрел стартового пистолета в своей голове. Нет, это не финиш, это только начало стометровки. А Олег ненавидел спринт. Да он так не волновался даже из-за своих самых разгромных аудиторских заключений.

– Слушай, – сказал он, – нам необязательно сегодня же вернуться домой.

Николай с интересом и ухмылочкой глянул на Олега из-за спины Кристины. Он явно не ожидал такого поворота.

«Заклинаю, только не ляпни, как в прошлый раз: “А ты, Олежа, романтик”», – мысленно обращался к нему Олег.

– Ты впервые в горах. Такая нагрузка на сосуды. – Он подбирал безобидные аргументы. – Мы только взяли перевал. Не выспались из-за мороза и всего этого сюра. Можем никуда не спешить, заночевать здесь, восстановить силы, просушить вещи, а завтра утром спокойно спустимся.

Но завтра ведь 2 января, день рождения Алины. Николай не собирался здесь торчать третьим лишним. Пусть жена его прогонит, обругает, но он всё равно придёт к ней с букетом и подарком. И будет ходить, пока она не простит его.

– Хорошо, – легко согласилась Кристина, чем заставила Олега улыбнуться от неожиданности.

Но он тут же засуетился, чтобы девушка не передумала, не сказала что-то ещё и не увидела его глупую детскую улыбку с железками на зубах.

– Тогда я за дровами, – сказал он, натягивая куртку.

Осталась ли Кристина потому, что Олег ей понравился, или потому, что не хотела стать третьей лишней для Руслана с Олесей, или поход так истощил её силы?

Она разложила спальник на кушетке, пристроила под голову свой рюкзак, легла рядом с печкой и сладко задремала под звук возни Николая.

Продовольственный вопрос решился легко – Николай выложил «неучтёнку» на стол, тихонько попрощался на улице с Олегом и оставил свою ледянку, чтобы ребята завтра могли вместе прокатиться на спуске.

Олег заготовил столько дров, что ещё и следующим постояльцам не пришлось их искать. Наконец-то пригодились и ёлочные игрушки, а гирлянда перекочевала на единственное окошко домика, прямо напротив которого как раз и видна большая нарядная ель. Если и дальше повезёт с погодой, то ночью от серповидной луны и звёзд будет не оторвать глаз. Не зря же поляну назвали Лунной.

Впервые в жизни после целых суток, проведённых рядом с девушкой, Олегу захотелось не поскорее распрощаться, а остаться с ней один на один.

Кристина проснулась за два с половиной часа до заката. Олег пожал плечами и сообщил ей об уходе Николая, как о каком-то пустяке.

– Что будем делать? – спросила его Кристина, потягиваясь.

– А чем ты сама хочешь заняться? Можем покататься на ледянках, пока не стемнело.

Олег очень волновался, чтобы Кристина не улетела куда-нибудь и не врезалась, поэтому каждый раз съезжал первым, а потом ловил внизу визжащую девушку. Снег из-под тормозящих ног облеплял её лицо, залетал в нос. Кристина жмурилась и с закрытыми глазами вытиралась платочком. Встретили первый в году закат, снег начал окрашиваться сиренево-голубыми оттенками.

Лунная поляна выглядела куда более приветливой и мирной, чем накануне. Теперь она чётко просматривалась во все стороны. Её недавно даже благоустроили – установили большую круглую беседку, в ней стол и скамьи, чуть дальше навес для палатки и даже казахские национальные подвесные качели алтыбакан. На них раскачиваются вдвоём, стоя лицом друг к другу с противоположных концов широкой доски.

Алтыбакан раньше кочевники собирали на праздники, в том числе и на свадьбы. Здесь молодые люди знакомились друг с другом, когда вечером под звуки весёлых песен с одного конца вставал юноша, а с другого – девушка. Такие знакомства нередко перерастали в дружбу или любовь.

Покатались на них и Олег с Кристиной.

«Новогодняя ночь. Дубль два», – пошутил он, когда стемнело.

Кристина ещё долго разглядывала каждую игрушку Олега на уличной ёлке, все они старые, бабушкины, ещё с советских времён.

Потом по очереди переоделись в домике. Пока парень разводил огонь в буржуйке, Кристина села почитать.

– Что читаешь, если не секрет? – поинтересовался Олег, когда увидел Кристину с телефоном.

– Я же готовилась к перелёту, долгой пересадке, запаслась рождественскими рассказами, чтобы скоротать время и поднять настроение, – пожала плечами Кристина.

– А можно и мне послушать? – Олег растянулся, подложил обе руки под голову и повернулся лицом к Кристине, которая лежала на соседней кушетке.

– Когда приближается праздник, люди начинают к нему готовиться. Все делают это по-разному. Вот и у Бенедикта был свой способ. В самом начале Рождественского поста, лучше прямо в первое воскресенье Адвента, если, конечно, погода позволяла, он клал в свою котомку побольше еды, носки на смену, две или три пары новых кожаных башмаков, примус, бидон с керосином, бутылочку спирта и отправлялся далеко в горы». – Кристина на этом месте захихикала.

– Кого-то этот Бенедикт мне напоминает, – сказала она, со смешинками в глазах быстро глянула на Олега и продолжила читать историю Гуннара Гуннарсона «Адвент. Повесть о добром пастухе».

А когда добрались до отрывка, где четыре путника спали в горной хижине, засыпанной снегом, и их храп отличался по силе, как погодные явления, захохотал уже Олег. Только он слышал, как каждый храпел прошлой ночью в палатке.

– Прямо про нас книга, – сказал он.

– «Что такое кофе, понимает лишь тот, кто пил его в норе под землёй в тридцатиградусный мороз посреди горной пустоши, по которой гуляет ураган», – прочла Кристина, приближаясь к последним страницам, а Олег перекатился с кушетки на ноги и сказал:

– Мы, слава богу, не в норе под землёй, но предлагаю сварить кофе.

Под кофе принялись за рождественские рассказы Куприна.

Обоим сильно захотелось булок после «Чудесного доктора» и чесночной колбасы после «Бедного принца». Булок не было, а вот бутерброды с салом пошли на ура.

Кристина прослезилась после истории про бедных малюток Мерцалова, и Олег совершенно растерялся, не знал, как её утешить, смог лишь задать вопрос:

– Почему все рождественские рассказы такие грустные? Вот хотела зарядиться праздничным настроением, а в итоге расплакалась.

– Может, – шмыгнула носом Кристина, – чтобы мы не только радовались с радующимися, но и не забывали о плачущих, делились с ними, чем можем поделиться.

Включили гирлянду на окошке, вышли посмотреть на звёзды. Олег установил фотоаппарат на штатив, чтобы снять таймлапс, о котором мечтал вчера по дороге к домику дяди Юры.

– Жаль, что телефон разрядился. У меня есть приложение, которое показывает названия созвездий, когда наводишь камеру на ночное небо, – сказал Олег. – Не замёрзла? – Ну вот, опять он превратился в Морозко.

За поздним ужином из одного-единственного блюда, жареной сёмги, Кристина наконец-то разговорила Олега, и тот рассказал, что работает аудитором, что стоит ему войти на кухню департамента, в котором он сидит на проверке, сразу все смолкают и волком смотрят на него. Рассказал, как до недавнего перевода на новую должность по три недели в месяц проводил в командировках, жил в жутких условиях во всяких районных центрах, где туалет был только на улице. А теперь почти год не выезжает из Алматы.

Когда Кристина узнала, что из Олега отец хотел слепить профессионального хоккеиста, то рассказала, что в её родном городе живут самые страстные в стране фанаты хоккея, в том числе и её отец, так что билеты на матчи раскупают все до единого.

Ребята делились новогодними историями из своего детства. Семилетней Кристине папа подарил велосипед 31 декабря, а чтобы покататься на нём, пришлось ждать весны. Олег застал живой свою прабабушку и слушал о том, как все её тётушки собирались в сельском доме своей замужней сестры, проделывали путь в десятки километров на повозке с лошадью. Как уже его бабушка в период перестройки и продовольственного дефицита придумывала новогоднее меню. В магазинах появились куриные шейки, она их умудрилась нафаршировать и подать в качестве горячего блюда. Мама рассказывала Олегу, как в детстве перед Новым годом с братом варила щербет, причём не с арахисом и изюмом, а с подсолнечными семечками, готовила тянучки и шоколадную колбаску из печенья. Как они в сыром виде ели брикеты с сухим киселём.

Как же изменилась жизнь людей с того времени.

Олег ощущал лишь приятную усталость тем вечером, он совершенно расслабился и понял, что для спокойствия ему не нужен сейчас третий человек. Ни третий, ни целая компания, как раньше.

Ветер убаюкивающе играл на трубе буржуйки, ночь была тёплой и спокойной.

Утро прошло в сборах. Если вы бывали в летних лагерях, то знакомы с чувствами Кристины и Олега в тот день. Когда только подружились, а пора разъезжаться по домам.

До «Альпийской розы» спустились на ледянках даже быстрее, чем того хотелось. Ниже по дороге им посигналили. У одного из работников горного отеля был служебный пропуск, его автомобиль на посту не останавливали. Еркен, так звали благодетеля, предложил подвезти Олега и Кристину до самой остановки у парка Первого Президента. Притом бесплатно.

На заднем сиденье он уже вёз двух женщин, своих коллег. Олег сел вперёд, Кристина назад. Он видел её грустные голубые глаза в зеркале над пассажирским сиденьем и смотрел на них всю дорогу.

Вперемешку с хитами на казахском языке по радио звучали и песни из «Простоквашино», и европейские рождественские гимны. И конечно, невозможно было в это время не услышать песню Джорджа Майкла, только теперь слова приобрели для Кристины личный смысл:

Ещё прошлой зимой она встречалась с Азаматом, а теперь каждый из них празднует Новый год сам по себе.

На остановке Кристина с Олегом разошлись в разные стороны, неловко помахав руками на прощание.

«Счастливо! Классно сходили», – только и сказал Олег.

«И даже не попросил номер телефона. Ну вот и всё», – огорчилась Кристина и поплелась через дорогу ждать автобус № 38.

Обернулась, как в кино, но Олег бодро, ритмично шагал в сторону дома и не смотрел ей вслед. По дороге от холодного воздуха у Кристины заныл зуб с давнишней дыркой – во всем виноваты проклятые ириски, вечно вытаскивают пломбы.

В городе не упало ни снежинки, асфальт высох и стал серым, во дворе на траве валялись обрывки фольгированного дождика, конфетти и обгоревшие прутики бенгальских огней, не то что в чистых заснеженных горах. Олег по собственной традиции, как и всегда после похода, зашёл в магазинчик возле дома за вкусностями. Но булочек, о которых они с Кристиной мечтали в горах, там не оказалось. Хлебозавод в первые январские дни тоже отдыхал.

Олеся с Русланом встретили Кристину оживлёнными расспросами. Уж очень оживлёнными, поэтому она скрылась в ванной, добавила капельку хвойного ароматического масла в горячую воду и вспенила крапивный шампунь, потому что её гель для душа закончился, а новый она перед отъездом не стала покупать.

За поздним обедом на кухне Руслан включил «Властелина колец». И даже слова Фродо Бэггинса сыпали соль на рану Кристины, хотя были вовсе и не про обручальное кольцо:

«Я хотел бы, чтобы не было кольца, чтобы ничего этого не было!»

И хотя картофель и запечённая баранья нога в медово-горчичном маринаде пахли изумительно, доесть Кристина не смогла. Зуб давно надо было уже лечить, запустила. Но почему же он заныл именно сегодня, на праздники, а? Что за невезение.

Кристина согрела на сковороде соль, завязала её в носовой платок и приложила к щеке. Полоскала рот содой, растворённой в горячей воде, выпила парацетамол, но становилось хуже. Вся левая сторона лица болела и даже, кажется, начала опухать.

Олег в это время крутил в руках круглую вещицу, которую нашёл ещё летом на тротуаре и с тех пор носил с собой в кармане. Будто предсказание о его новогоднем походе, на ней красовалась цитата из фильма «Матрица»: «Знать путь и пройти его – не одно и то же».

Самый настоящий слоган к их походу. Вот уж точно, сколько ни планируй, а от тебя всё равно и половины не зависит в жизни. Он видел перед собой грустные голубые глаза, заиндевелые ресницы и брови, павловопосадский черно-красный платок с узором из распустившихся роз.

«Она улетит», – строго одёрнул его внутренний аудитор.

Вечером обеих девчонок Эдик добавил в групповую беседу «Выхи», там уже ждали снимки, сделанные в походе. Их выложил Олег. Без единого слова. И общее фото на привале, где Женя устроил сцену, и их светящийся новогодний шатёр, и солнечное утро у Большого Алматинского озера, и волшебный звёздный таймлапс, и огонёк из окошка домика на Лунной поляне среди елей, и портрет спящей Кристины. А сколько он успел снять потрясающих пейзажей первого и второго января.

В «Выхах» уже вовсю обсуждали следы на снегу, которые запечатлел Николай.

– Когда следующее свидание, Крис? – Олеся хитро поиграла бровями, когда они втроём сидели на диване в её комнате.

– Мы фильм смотрим или передачу «Давай поженимся»? – Руслан остановил уже следующую по счету часть «Властелина колец». Останавливать приходилось часто.

– Не будет никакого следующего свидания, – ответила Кристина. – Он даже не предложил подписку в соцсети.

– Ну да, ну да. И потому сфотографировал тебя спящей. Ага, – съехидничала Олеся.

Кристина искала в интернете круглосуточных стоматологов, которые работают без праздников и выходных. А таких оказалось не так-то много, но и из этого коротенького списка на телефонный звонок ответили лишь в одной клинике. Делать нечего, скупой платит дважды. Экономила-экономила, а с острой болью выложишь любые деньги. Теперь Кристина выглядела так, будто припрятала горсть орехов за левой щекой. Благо это самый крайний нижний зуб, и его отсутствие при улыбке никто не заметит.

Пришлось и на такси раскошелиться. Возле кабинета выстроилась такая очередь, что и присесть было некуда.

И кто бы мог подумать, Олег тоже оказался здесь. Раньше Кристины.

Помните о том злосчастном кусочке «воскового», замёрзшего шоколада, единственном, что наш герой съел до ужина 31 декабря? Крайний левый брекет отклеился от зуба из-за него, а металлическая дуга выскочила в том месте и все эти дни царапала чувствительную щёку так, что теперь на ней появилась болезненная язвочка. А от маминой острой корейской стряпни она ещё больше воспалилась. Ортодонт согласился принять Олега в круглосуточной клинике, договорился со знакомым коллегой и заскочил ради Олега всего на пятнадцать минут. Но ждал его парень уже больше получаса.

Одним словом, Кристина с Олегом встретились совершенно случайно.

– И у тебя тоже? – Олег сильно удивился, уступил место, Кристина села на кожаную скамью и всё ещё держала платочек у распухшей щеки. – Какова вероятность такой встречи в городе-миллионнике, скажи, да?

– Почему ты не попросил у меня номер, но зато без спроса выложил мой портрет в общий чат? – в лоб спросила Кристина.

– Справедливый упрёк. Но вообще-то я сразу же попросил твой номер. Только не у тебя. У Олеси. И технически… В общем, его попросил Эдик. – Если бы не смуглая корейская кожа, Олег бы походил сейчас на красный ёлочный шар.

Кристина смутилась.

«А как же девушка из вагона метро?» – спросите вы, возможно тоже смутившись.

Влетел ортодонт Олега в лёгком черном пальто нараспашку, без шапки. Так по-алматински.

– Давай скорее, мне ещё в гости к родне жены, – скомандовал он.

– Дождись меня, пожалуйста, – попросил Олег Кристину, будто и не к стоматологу, а в тюрьму отправлялся.

Когда парень вернулся с новёхоньким блестящим крючком на зубе и рецептом на покупку заживляющей мази, Кристина всё ещё ждала своей очереди, но зато появилось место на лавочке. Олег попросил пациентов подвинуться, чтобы сесть рядом с девушкой.

– О, они вернулись. – Он погладил большим пальцем одинокую рыбку.

– Кто? – нахмурилась Кристина.

– Твои значки на рюкзаке. – Олег мысленно их пересчитал: кофейная чашка, в которой вместо пенки капучино гора нарисованных котиков; пластырь со словом «терпи»; мини-версия «Звёздной ночи» Ван Гога на круглом значке; пчёлка; сова; просто зелёный кругляш с белой надписью English club; клубок ниток; кедровая шишка; голубой лунный месяц целует жёлтое солнце; песочные часы и та одинокая рыбка в виде двух соединяющихся дуг.

Все на месте.

– Да, – за разговором с Олегом даже зубная боль меньше ощущалась. – Сняла только на время похода, чтобы не потерять. – Но тут Кристина резко к нему обернулась. – Подожди, а откуда ты знаешь, что здесь были значки?

Вам следует кое-что знать о Кристине, хотя наверняка вы и так уже догадались. Кристина и есть та самая девушка из вагона метро, которая входила каждое утро по будням в 8.08 на станции «Сайран». И с которой Олег так и не решился заговорить до того самого утра, пока она не пришла вместе с Олесей, хотя однажды помог открутить тугую крышку на бутылке с водой.

Конечно, Олег никак не ожидал её увидеть среди участников похода. Ещё больше удивился, когда она не признала в нём своего ежедневного попутчика. Это означало для Олега, что такой парень, как он, – невидимка для такой девушки, как она. И в ещё большее бешенство он пришёл, когда Женя с первого взгляда увлёкся Кристиной, болтал и так смело заигрывал, а девушка ему отвечала взаимностью. И вот Олег метался между желанием отправить её домой и вероятной возможностью ненавязчиво познакомиться поближе во время похода.

– Почему одиннадцать? Рыбка в этом ряду будто третья лишняя.

– Их было двенадцать. Значок, который я вытащила с закрытыми глазами во время прощальной вечеринки в кофейне, потеряла в первый же рабочий день здесь, – объяснила Кристина. – Меня будто предупредили, что ничего у меня в Алматы не выйдет. А я всё равно полетела.

Олег крутил круглую вещицу в кармане, свой талисман, свою находку.

– Случайно, не этот двенадцатый? – Он протянул руку с круглым значком, на черном фоне которого кислотно-зелёными буквами была выведена цитата, слоган их новогоднего похода.

Кристина оживилась, заулыбалась:

– Точно. Это он. Так это ты его снял с моего рюкзака? – Она прищурилась, не могла поверить такому совпадению и такой дерзости.

– Нет, ты что, я же не воришка-фалерист. Подобрал на тротуаре, – оправдывался Олег.

Когда Кристина осталась без одного зуба, ещё час они с Олегом гуляли по брусчатке проспекта Панфилова под старинными фонарями с бумажным пакетом, в котором их ждали самые вкусные булочки в городе из частной пекарни: и с фисташковым кремом, и с вишнёвым конфитюром, и с корицей, и со сливочной глазурью. А есть их пока Кристине было нельзя.

Над головами свисал золотой дождь светящихся гирлянд, на улице играл скрипач, а в двадцати шагах от него старичок с аккордеоном, празднично украшенные ларьки зазывали ароматами кофе и какао, пиццы на толстом тесте, которую продают по кусочкам, промоутеры предлагали совершенно бесплатно продегустировать новые вкусы чая, а со стены книжного магазина на углу улицы Гоголя вслед паре смотрел Николай Васильевич и герои его повести «Ночь перед Рождеством».

Кристина решила дать второй шанс городу, который оказался настолько ревнив, что не отпустил её к самым близким, городу, который успел её полюбить и найти место в своём большом мегаполисном сердце. Город Руслана, Олеси, Олега, Эдика, Азамата, Еркена, Гульжан, Сауле, Мурата, Левона, Тиграна, Альберта, Янниса, Ришата и многих, многих других. Городу, в котором живут люди ста двадцати пяти национальностей. Городу, где в одной и той же семье готовят борщ, бешбармак, плов, манты и вареники с творогом. А в случае с семьёй Олега ещё и кукси, кимчи, тимпени, пигоди и хе из судака. Где русские умеют печь баурсаки, пьют на Наурыз кумыс, шубат и айран, а казахи на Пасху покупают куличи в магазине ради вкусной белой глазури с разноцветной посыпкой.

Может, именно к Олегу, с теми самыми раскосыми азиатскими глазами, о которых с детства мечтала Кристина, к Олегу, который больше всех блюд любит борщ со сметаной и щи со щавелем, Бог и привёл её таким кружным путём.

С восторгом наша героиня узнала, что и в Алматы есть уютная кофейня с птичьим названием, в которой работают люди, влюблённые в горы, хендмейд и музыку в жанре эмбиент, инди и фолк. Через неделю она наденет рабочий фартук, на котором красуется синекрылая птичка с жёлтым брюшком, и сварит кофе своему первому клиенту. Чёрный кофе без сахара.