Может, крик Олега её напугал, а руки она вытянула в последний момент, чтобы удержать равновесие? Или она лунатила, и нужно было беззвучно к ней подобраться, спустить и за руку отвести в палатку.

«Да как же так? Да зачем же она? Да что же я наделал?» – Олега охватила паника.

Это его вина. Он не должен был вести Кристину в этот проклятый поход. С самого начала всё пошло наперекосяк. Хоть раз бы взял и твёрдо сказал, настоял на том, что правильнее и безопаснее, развернулись бы ещё на Лунной поляне и спустились все вместе в город. И всего бы этого не случилось.

«Может, она с самого начала только для того и пошла сюда?» – пронзила Олега страшная догадка. Он же почти ничего не знает о ней и её жизни.

Шнурки болтаются. Ноги до сих пор в варежках, а не в носках. Олег хватает треккинговую палку, чтобы вытащить Кристину со льда на берег.

Из-за гигантского валуна, с которого она рухнула, издалека ничего не разглядеть. Вода-то хотя бы замёрзла? И если замёрзла, насколько толстый лёд?

Олег помнил, как в начале января ездил кататься на коньках на высокогорном озере Кольсай. На небольшом прямоугольнике расчищенного льда устроили каток, а по остальной части, длиной больше километра, просто гуляли или рыбачили. Олега поразило, что озеро у южного берега издалека выглядело почти чёрным. На расстоянии пары десятков шагов до этого участка он понял, что вода там совсем не замёрзла, а чем ближе к воде, тем тоньше лёд. Он тут же развернулся. И хотя место популярное среди туристов, приезжают туда группами с гидом, с детьми, ни одного ограждения или предупреждающего знака Олег не увидел.

После той прогулки в его голове ещё долго раздавались звуки «поющего», как обычно это называют, ледяного озера – скрипы, то протяжные, то резкие, то стреляющие, то хрустящие, то будто натягивается до предела и вибрирует тетива. Они не казались Олегу успокаивающими и волшебными, от них мороз бежал по коже.

На Большом Алматинском озере же и в конце тёплого ноября 2023 года лишь у самых берегов дрейфовали первые кусочки льда, раздробленные, похожие на битое стекло, хотя вокруг на склонах уже давно лежал снег. Обычно БАО замерзало уже в октябре. Но с алматинской погодой ни в чем нельзя быть уверенным.

Олег бежит к озеру по уже протоптанной дорожке. Нога из расшнурованного ботинка выскальзывает, Олег спотыкается, треккинговая палка помогает удержать равновесие. Он мигом засовывает шнурки внутрь башмаков и продолжает бежать.

Он говорит себе, что адреналин и кортизол – это хорошо, естественный допинг, который не даст ему отключиться.

Олег чувствует себя так, словно его заставили полоскать горло какой-то вязкой гадостью, которую нельзя глотать. Рот снова наполняется ею. Быстро. Губы слипаются. Чтобы не захлебнуться на бегу, приходится останавливаться, резким толчком воздуха не сплёвывать, а буквально выдувать из себя скопившуюся жидкость. Из-за этого Олегу кажется, что бежит он слишком медленно.

И в то же время он боится того, что ждёт его за валуном. Боится, что не успел спасти.

«Господи, пожалуйста. Господи, пожалуйся», – единственная молитва, которую он бессознательно мысленно повторяет.

Олег принимается считать вдохи, чтобы успокоиться.

Один, два, три, четыре, пять… Щеки раздутые, пора сплёвывать. Но Олег уже не останавливается. Дышит только через нос. Воздуха не хватает. Десять, одиннадцать, двенадцать, тринадцать…

Тропинка начинает круто спускаться.

Бежать быстро вниз нельзя, запнёшься о камень – вывихнешь ногу или полетишь кубарем со страшной скоростью. Тогда уж точно никого не спасёшь.

Он же слышал шуршание её костюма. Уже должно быть не так далеко. Хотя расстояние в горах – величина весьма относительная.

Покатиться на попе? Сломает ведь копчик. Под снегом камней не видно, но их на спуске полным-полно. Олег решил боком скользить ботинками, съезжать, страхуя себя треккинговой палкой.

«Что ты как воды в рот набрал!»

«Язык прикусил?»

«Ты немой? Я тебя спрашиваю».

«А сам сказать не мог? Что, язык отнялся?»

«Что это за тебя всё мама отвечает? У самого языка, что ли, нет?»

По пути Олегу почему-то вспомнились все упрёки, что он слышал в свой адрес с самого детства. Не от мамы, конечно. Она-то его защищала, чем вызывала ещё большее неудовольствие окружающих.

Говорить всё людям в лицо – это тебе не аудиторские замечания молча, потихоньку строчить.

Олег вообразил, каково это – жить без языка, по-настоящему немым. Как сейчас. Больше никаких телефонных звонков. Только переписка в мессенджерах. Это, в общем-то, неплохо. Но и никакого фирменного сарказма Олега и интонаций.

Как быть услышанным, замеченным, а главное, понятым? Достаточно перевести взгляд с немого, чтобы перестать его замечать и «слышать».

Олега и с языком не очень-то жаловали, будто не видели, редко обращались и вовлекали в беседу. Даже Эдик предпочёл болтать по пути с Олесей, а не с ним. Он своей молчаливостью и серьёзностью не располагал к задушевным разговорам. Насколько более одиноким и непостижимым станет и так одинокий Олег – без языка?

Наконец он обогнул огромный валун и первой увидел Олесю.

Олесю?

Он же думал, что это Кристина решила свести счёты с жизнью, только с такой высоты всё равно не убьёшься, лишь покалечишься от удара об лёд. В одной фланелевой пижаме Олеся лежала на животе, хваталась руками за воздух, барахталась на гладком тёмном льду озера.

Олег постучал треккинговой палкой по нему, чтобы проверить толщину. Хотел дать знать девушке, что здесь, но издал только бурлящий, клокочущий звук: «Г-р-р-р-р».

Олесю он привлёк, она подняла голову, но не могла увидеть парня, лёжа спиной к нему.

В это время Кристина завизжала: «Олег! Стой! Волки!»

«Да что за бесовщина?» – Олег тоже мгновенно принял стойку «упор лёжа», метался взглядом по сторонам в поисках волков, пока не заметил ещё и Николая недалеко от палатки. Тот в термокофте, без куртки, стоял на выступающем сучке от отломанной ветви, крепко обнимая ствол относительно молодой сосны.

Николай продрог, возле ширинки на ветрозащитных брюках ткань опалилась, зияла дырка с пятитенговую[18] монетку, но не сквозная. Повезло. Обошлось без ожогов.

Наконец первые лучи январского солнца пробились сквозь мохнатые, тёмные лапы самых высоких голубых елей, как сотни тысяч острейших световых мечей, разрубили тьму в Озёрном ущелье. Сиреневые, клеверно-розовые и мандариновые полосы медленно наступали с востока, отвоёвывая небо над Большим Алматинским озером.

* * *

Об этом походе ещё годами будут рассказывать у костров перед сном, как и легенду о чёрном альпинисте, который погиб в горах при странных обстоятельствах и является путешественникам.

«Но откуда люди узнают, что произошло с героями?» – справедливо спросите вы.

Им расскажут сами участники, ведь с рассветом они получили одинаковые новогодние подарки – собственные жизни и здравый рассудок. И благополучно вернулись домой, хотя и не все вместе. Это только беспощадная мачеха и её дочь из сказки «Двенадцать месяцев» остались в зимнем лесу до самого лета. А наши герои, в общем-то, не безнадёжные люди, их можно было проучить и отпустить. Они поймут, они исправятся.

Олеся увидела, что лёд под ней прочный, как мрамор, Кристина разглядела развевающийся от ветра красный шарфик меж двух кустов. А вот Николая долго пришлось убеждать, что барса нет.

– А вдруг он не ушёл, а лишь затаился в зарослях можжевельника? – истерически выкрикивал он. Глаза стеклянные, губы сиреневые от холода.

– Коля, здесь ни одного звериного следа. Спустись и сам посмотри, – уговаривал его Олег, хотя сам несколькими минутами ранее совершенно уверовал, что теперь останется немым до конца своих дней.

– Вы тут горстями ели снег, ползали, бегали, как чокнутые, вот и затоптали следы, – приводил доводы Коля, стуча зубами и поднося по очереди руки ко рту, чтобы согреться.

Тут уж все прыснули со смеху, когда каждый представил, как выглядел в потёмках в глазах наблюдающего за ними с сосны Николая.

– Что ж ты нас не окрикнул, не предупредил, что тут барс пришёл поживиться, а? – выдала бойкая Олеся. – Мы бы тебе компанию на ёлке составили.

Обвинять его в помешательстве никто не посмел бы, все чувствовали тот же ужас, что и он, в реальности происходящего никто не засомневался, но и объяснить аномалию самим себе не могли.

Что с ними? А-ля диккенсовские духи Рождества посетили? Так не рождественская ночь же была. Больше походило на ожившие фрагменты жутких рисунков в стиле Брейгеля на тему семи смертных грехов. Зависть, гордыня, прелюбодеяние, гнев и так далее. В глубине души каждый понимал, что кошмар был с индивидуальными настройками.

Или это тот самый чёрт, к которому они мысленно и вполголоса посылали друг друга весь прошлый день? Или их собственные демоны вылезли наружу и приняли чьё-то обличье, как легион вошёл в стадо свиней в евангельской истории?

Никто не мог отрицать того, что увидел. Позже, дома, они найдут научное объяснение случившемуся. Кажется, учёные даже для самых фантастических и маловероятных явлений уже держат наготове названия феноменов, труднопроизносимые термины и доказательства в духе материализма. А уж верить им или нет, каждый сам для себя решает.

Пока телефоны были разряжены, интернет недоступен, путники строили собственные догадки.

Олег размышлял о том, что и библейский Иаков до рассвета сражался с самим Богом в местечке под названием Пенуэл, Христу явился сатана в пустыне, а Моисея привлёк куст, который горел, но не сгорал, апостолы Пётр, Иоанн и Иаков встретили некогда умерших Моисея и Илию на горе Преображения. Все эти случаи произошли в уединённых местах, вдали от благ цивилизации. Может, и они сегодня пережили перед рассветом духовную встречу?

Николаю пришли на память места Казахстана с электромагнитными аномалиями. По крайней мере, такую гипотезу выдвигали учёные по поводу видений людей на возвышенности Айыртау. Но это совсем в другой области. Слышал он и про колодец на юге страны, из которого каждый вытаскивает то, что заслужил. Если душа чиста, то достанешь полное ведро воды, а нет – пустое, или живительная влага покроет только донышко. Там же и свалку сломанных сосудов можно найти, якобы такими их вытянули из колодца некоторые посетители. И если в электромагнитную аномалию и оптические иллюзии Николай верил, то мистические объяснения отметал сразу же.

Он и сам видел в горах брокенского призрака, чуть в штаны не наложил. Человеческий силуэт в радужном кольце даже шевелился. Другой на его месте после такого трубил бы о встрече с ангелом или самим Богом. А всё объясняется просто: когда в горах солнце светит за спиной путника, да ещё и в тумане, впереди появляется тень, а мелкие капли воды отражают солнечный свет и образуют радужное кольцо вокруг тени. Иногда и не одно. Ну, что-то в этом роде.

– Про алма-арасанскую деву слышали? – спросил Николай. – Относится легенда как раз примерно к этим местам, – для пущего страха добавил он. – Влюблённые отправились в горы. Парень на вершине горы предложил девушке стать его женой. Она согласилась. Но когда они спускались, началась метель, туман – хоть глаз выколи. Потеряли влюблённые друг друга. Девушка ходила по лесу кругами и насмерть замёрзла. И якобы теперь её душа блуждает по ночам в поисках любимого. Как-то раз я работал в летнем горном лагере, так мы с другими вожатыми специально повели детей в ночной поход. Недалеко. В это время одна из наших дам нарядилась в белую простыню и пугала молодняк.

Николай в призраков не верил, хотя и слышал мистические истории спасения от альпинистов.

Он ещё до пандемии побывал с ребятами из «Выхов» на презентации книги, где казахстанский альпинист, совершивший тридцать восхождений на семитысячники, предупреждал об опасности самоуверенности в горах. Он, такой опытный, в одиночку покоривший пик Хан-Тенгри, чуть не погиб во время однодневного похода. Палатку с собой не взял. Ночевал прямо на снегу, с рюкзаком под головой. И умер бы от переохлаждения. Но, по его словам, рядом оказался некто, кто посоветовал согреть воды, подкрепиться шоколадом и расшнуровать ботинки, чтобы они не сдавливали кровоток. Мужчина послушался и выжил. Спустился без обморожений, но решил не испытывать судьбу и оставил профессиональный альпинизм.

Николай тогда не купился на этот рассказ.

Олеся решила, что производитель аспирина, который они приняли все вместе по настоянию Коли, что-то нахимичил.

Кристина не задавалась вопросом «почему», она ответила для себя на более важный – «для чего». И как ей гадко стало за саму себя.

Впрочем, утро выдалось чудесным. Сугробы искрились, ледяное озеро отражало заснеженные лесистые склоны, напоминающие окрас шкуры ирбиса. Пики будто покрыли сахарной глазурью для пряников, ёлки выглядели как невесты, а небо приобрело такой насыщенный васильковый цвет, каким бывает в Алматы только после сильного снегопада или ливня, который наконец-то отмоет город от дымчатого смога и строительной пыли. И даже палатка Олега, практичного орехового цвета, не нарушала цветовой гармонии.

– Братцы, мы вчера салат не доели, теперь это не «Оливье», а «Оливьеженое». Замёрз, – приглушённо говорил Николай, ведь почти нырнул с головой в рюкзак, проводя ревизию запасов.

За костром снова заговорили о произошедшем ночью.

– Я вот всегда склонялся к версии, что дятловцы сбежали из палатки из-за испытаний химического оружия в той местности или ещё чего военного, космического, совершенно секретного. А теперь… пёс его знает, – сказал Николай.

– Ну, один из первых криминалистов вообще во всем винил НЛО, – усмехнулся Олег. – Что странно, конечно. Говорят, что они, как и мы, накануне время не подрассчитали. Вышли поздно, перевал не взяли, терять высоту и спускаться не стали, поставили палатку прямо на продуваемом склоне выше линии леса. И вроде даже вершину не за ту гору приняли.

– Что пишут в газетах, надо надвое делить. Мне вот интересно, почему они не воспользовались валежником, когда полураздетые разводили костёр? Быстрее было бы. Зачем взбирались на кедр и обламывали ветки? Никто из группы не заметил валежник? Всех что-то ослепило? Или лишились рассудка, галлюцинировали и действовали инстинктивно? Может, как я, прятались на кедре от кого-то?

Заворчала гейзерная кофеварка на горелке, выпуская струйку пара из единственной «ноздри», возле костра сладко запахло молочной рисовой кашей на сгущёнке да с изюмом.

Кристина, теперь уже опытная «келинка» да ещё и в прошлом бариста, разливала кофе по походным кружкам. Олег, как и она, пил чёрный кофе. Без молока, без сахара. Вкус был мягким. Средняя обжарка – заключила Кристина. Ароматный, с ореховыми нотками, чуть кислинки, крепкий, но никакого жжёного привкуса.

Есть у такого кофе что-то общее с Олегом. Мягкий, но и в голову не придёт назвать его душкой. Без сахара – не пытается что-то смягчить и подсластить, если уж и говорит, то только правду-матку. Наверное, люди его или любят, или на дух не переносят. Как и чёрный кофе без сахара.

Вот Олеся, например, потянулась за сгущёнкой и плюхнула целую столовую ложку в напиток. Коля закусил кусочком шоколада.

Ну, или она всё додумала из-за неразговорчивости Олега, сам-то он о себе почти ничего не рассказал. Была бы действительно проницательной, не ошиблась бы в Азамате. Так решила закончить свои психологические исследования Кристина.

– Олежа, это будет наш с тобой секрет, – ухмылялся Николай, глядя на Большое Алматинское озеро и отхлёбывая кофе. Куртку свою он сжёг по-настоящему, поэтому стоял, закутавшись в спальный мешок, как в плед. – Никому ни слова. Засмеют же, как это мы потерялись в трёх соснах. И как мы умудрились от силы трёхчасовой маршрут до БАО растянуть до самых сумерек?

– Да на первой же лавке надо было заподозрить, что идём по попсовому треку. – Олег с удовольствием уминал рисовую кашу, радовался, что чувствует её вкус. Без языка-то и вкусовые ощущения пропадают. – И эти ёлки ещё. Тот склон-то почти лысый.

– А что это за домик на ножках прямо в озере стоит? Там кто-то живёт? Типа как смотритель маяка? Охраняет озеро? – спросила Олеся.

– Да никто там не живёт. Какое-то техническое водозаборное сооружение. ГЭС же здесь. Что там внутри, честно, не знаю, – ответил ей Николай.

– Та-а-ак, пацаны… это опять начинается? – перестала жевать Олеся, глядя на противоположную сторону озера, откуда спускалась широкая дорога. – Вы их видите?

– Угу, – хором промычали с набитыми ртами Николай и Олег.

Раздавались задорные крики, визги, смех. Кто-то быстро-быстро спускался. Явно не пешком.

– Не-е, эти, кажется, настоящие, – заключил Коля. – Но вряд ли сегодня из города поднялись. Рано ещё. Ночевали выше. Наверное, на Косме[19].

Олеся побежала со всех ног к ним, будто она Чак Нолан из фильма «Изгой», застрявший на необитаемом острове, а это корабль спасателей. Остальные помахали руками, но не бросили завтрак. А через несколько минут к их костру присоединилась компания с рюкзаками и санями-аргамаками, которую вчера видел Эдик во время своего скоростного спуска.

– Мы ради покатушек и выбрались. Вон сколько снега. Где сейчас в городе горки найдёшь? С Космостанции неслись ого-го-го как. Классно, что тачкам запретили сюда, – сказал парнишка в цветастом бирюзовом костюме с каким-то тягучим выговором, видимо, не местный.

– А помните, как в прошлом году в городе на второй день нового года ливень пошёл, лужи кругом вот такенные? Тепло, как весной. И хоть бы одна тебе белая пушинка с неба упала.

– Кстати, у нас одно место на санях есть. Можем прокатить до Аюсая, там машины оставили на парковке. Может, даже влезем все вместе в мою короллу. Ну, кто смелый? – предложила девушка в шапке Деда Мороза.

Николай с Олегом смотрели на девчонок, Кристина переглянулась с Олесей и только сейчас вспомнила про звонок Руслана.

– Слушай, я не знаю, глюк не глюк… Но во время этого самого… – Кристина не знала, как говорить при посторонних о случившемся перед рассветом. – Звонил парень. В контактах не записан. Вдруг Руслан? Может, тебе лучше поехать?

– Крис, мы же с тобой вместе пошли. Вместе и вернёмся. И потом я бросила рюкзак. Балбесина! Там, наверху. Думала, той же дорогой вернёмся. Кто ж знал, что сюда можно и по-другому попасть. – Олесе и не терпелось зарядить телефон, чтобы услышать Руслана, и до того стыдно было бросать Кристину.

– Ну, в конце концов, вы не Бидденденские девицы[20], – удивил всех Олег незнакомым словом, да и вообще словом, – можете и порознь ходить, слава богу. А рюкзак мы поищем. Всё равно Эдику палку надо вернуть. Терпеть не могу по этому серпантину ходить, так почти в два раза дольше спускаться пешком. А ледянки у нас всего две.

Все поняли только вторую часть из сказанного. Про рюкзак. И про то, что из двух девиц Олег симпатизировал только одной.

Уговаривать Олесю не пришлось. Прямо в пижаме и горнолыжном костюме поверх неё, с улыбкой до ушей она уселась позади девчонки в красной шапке, оставив Кристине собирать свои мокрые вещи.

«И осталось их трое», – с облегчением подумал Олег.

Светило такое яркое и ласковое солнце, что можно было вытащить из палатки карематы и загорать. Некоторые мужчины старшего поколения раздеваются в такую погоду до беговых трусов и идут почти голышом с рюкзаком на плечах. Это от них молодняк усвоил добрую традицию приветствовать всех путников в горах. И пускай вы не знакомы.

Без спешки собрали вещи, свернули палатку, почистили посуду, умылись снегом (та ещё травмирующая девичью кожу процедура), сфотографировались втроём, намазались солнцезащитным кремом и пошли по вчерашним следам. Их хотя и припорошило, но не замело совсем. Ох, любопытно было Коле, где же они вчера закружили и пошли в обратном направлении.

«Сказать или не сказать?» – мучился по дороге Олег.

Чем меньше звеньев в цепи, тем быстрее идёт группа. Удивительно, что до перевала без тумана добрались теперь чуть больше чем за полтора часа. Хотя Кристине и пришлось опять подниматься в кошках Олега.

Шли они рядом, почти рука об руку. Ну и что, что Олег проваливался в снег, зато хорошо слышал, о чём говорит Кристина. А говорила она о том, что почти улетела к родителям перед Новым годом, что стоит в листе ожидания на ближайший рейс, что в деревянном родительском доме её мама присматривает за соседскими детишками за небольшую плату (мини-детсад такой), а отец ведёт кружок гончарного дела в городе. Оба родителя уже на пенсии. Рассказывала, как девчонки из кофейни её провожали в Алматы, устроили прощальную вечеринку, а в качестве предсказания Кристина с закрытыми глазами вытянула одну вещицу на память. В кофейне той можно было купить и открытки ручной работы, и броши разные из керамики, из бисера и перьев, и свечи, и значки, и необыкновенные кружки её отца, и вязаные игрушки самой Кристины. А вязать она научилась у мамы, они вместе вязали вещички для сироток и новорождённых из нуждающихся семей, состоят в какой-то благотворительной группе добровольцев.

«Сказать или не сказать?»

Вот и рюкзак Олеси нашёлся.

– Бли-и-ин, Ол-л-лег, – Николай взялся рукой за голову, – ещё чуть-чуть, и угробили бы девчонок вчера. Это же пик Скалистый. Твою ж дивизию. И вот этот, именно этот склон. С него лавины только так сходят. – Он указывал треккинговой палкой на великана, который вырос перед ними вчера из тумана. – Попёрлись бы наверх, и всё, хана.

Дошли и до звериных следов. Эти-то оказались не воображаемыми, а самыми настоящими. Позже, дома, Николай узнает, что так ходят волки, а не барсы. А последние даже при лобовом столкновении с человеком предпочитают скрыться – об этом вам расскажут и работники Алматинского заповедника, и чабаны, и охотники, которые лично встречались с ирбисом и остались в живых. Хотя в голодное время снежные барсы нападают на овец.

Почти у самой Лунной поляны и синяя треккинговая палка Эдика нашлась. Как Гензель и Гретель, Олег с Кристиной возвращались туда, откуда вчера ушли, только вместо хлебных крошек собирали по пути снарягу.

– Фу-ты ну-ты! Скажи мне, да как так облажаться можно было? С самой Лунной не в ту сторону попёрлись, а! Это всё из-за дров. Собирали-собирали, крутились туда-сюда, вот и докрутились в тумане. Надо было отсюда налево, а мы направо, но думали-то, что налево пошли. Гении! – распекал себя Коля.

И без тумана из-за феномена бокового смещения можно бесконечно петлять кругами в лесу, стоит уйти даже на сто шагов от трассы. Шаг одной ноги короче, за счёт чего без ориентиров на ровной местности человек гарантированно отклонится от курса. Это явление называется фокусом правой ноги. А ребята сбились с маршрута как раз, когда оказались в тумане на гигантской поляне, рельеф был схожим со всех сторон.

– Коль, Коль, ты туда посмотри. – Олег показал на западный склон в сторону перевала Кумбельсу, по которому они должны были вчера идти до домика дяди Юры.

На нём будто титаны играли в снежки. Гигантские снежки. Смешанные с комьями земли. Нет, будто сначала они прокатились на своём исполинском сноуборде, а потом принялись за игры. А кое-где нагромоздили кривыми, грубыми руками таких же угловатых снеговиков.

– Ма-м-м-ма дорогая! – Николай поражался страшным последствиям лавины, представлял, как они бы задохнулись под этими комьями и пластами снега. Кто бы успел их тут откопать в Новый год?

У Олега промелькнуло в голове: «А что, если, когда мы сокрушаемся: “Всё не так, всё не так”, – на самом деле всё идёт как надо?»

Он так злился вчера. На погоду, на медленных спутников, на непрошеных гостей, на Колю, на Эдика и этого Женю.

– Мда-а, привезли бы четыре трупа домой, – сказал он вслух.

«Сказать или не сказать? Ну же, быстрее».

* * *

Олеся на заднем сиденье автомобиля своих новых знакомых проехала мимо фасада пятиэтажки. Его недавно выкрасили розовой краской, но лишь с торца, который выходил на дорогу, – когда приезжал президент, за один день подновили всё, что можно было увидеть из окон кортежа, а стены, смотрящие во внутренний двор, так и остались противного серого цвета. Как это напоминает жизнь людей. Прошлую жизнь Олеси.

Она взбежала по ступенькам и на предпоследней резко остановилась. Руслан сидел на корточках, привалившись к стене. С подарком и дорожной сумкой. Он проехал с тремя разными отчаянно смелыми таксистами от Астаны до Алматы, провёл в дороге девятнадцать часов и ждал её под дверями с самого раннего утра. Это он звонил. Из соседнего магазина, ведь Олеся его заблокировала везде. А теперь она бросилась его обнимать и скорее, скорее отворять дверь.