Обычно он очень небольшой, даже весьма ограниченный, точнее, лаконичный. Если родитель задает какой-то вопрос, подросток непременно заметит, что он глупый. Если родитель говорит что-то не особо глупое, подросток отвечает, что это «логично». Если родитель просит сменить тон на более вежливый, подросток заявляет: «Я нормально отвечаю, это ты так реагируешь». То есть родитель в любом случае остается идиотом.
Я, опять же, не показательный родитель. Точнее, дети считают, что у меня профессиональная деформация, и тяжело вздыхают, но правила соблюдают. Даже в сообщениях я требую знаков препинания, как минимум выделение запятыми обращений и слова «пожалуйста», если от ребенка поступает просьба. И если «пожалуйста» стоит в середине предложения-просьбы, то я требую запятых с двух сторон. Даже в условиях спешки. Есть у меня такой пунктик. Опять же, в деловой переписке я очень требовательна. Если мне пишут просто: «Добрый день», не называя по имени, я могу и не ответить. Потому что обращение, Мария или Маша, а потом уже «добрый день» или «добрый вечер» – это тоже мой пунктик. К детям он тоже относится. «Мам, привет». «Мама, напиши, пожалуйста, классной». «Мам, сейчас говорить не могу, перезвоню». И так далее. Странное требование? Возможно. Но у каждого свои странности. Мне все же хочется, чтобы дети не переходили грань, я для них мама, а не подружка.
Кстати, это позволяет мне успешно избегать мошенников, которые пишут от имени издательства или других редакций, где я когда-то работала. Они прокалываются сразу: никто никогда не обращается ко мне по имени-отчеству. И все знают мой пунктик про запятые при обращении. Так что мошенников, не знакомых с орфографией, я успешно блокирую.
Вы думаете, подростки не способны грамотно складывать слова в предложения? Еще как способны. Просто блестяще, на мой взгляд.
Домашнее задание по русскому. Привести примеры по теме «Правописание форм глаголов и причастий по спряжениям и залогу, действительному и страдательному». Если интересно, вспомните правило, но дело не в нем, а в ответе Насти. Преподаватель русского языка Елена Юрьевна, в этом году отмечающая двойной юбилей, семьдесят пять лет и пятьдесят лет работы в школе, попросила Настю прочесть его вслух. И внесла в свою коллекцию лучших «домашек». «Страдать, заставлять, гниющий, убивающий, хоронящий, оплакиваемый, отпеваемый, зависимый, гонимый, невыносимый, ненавидел, погибший, застреливший, добивший, похороненный, изгнанный, разбитый».
– Настя, детка, это прекрасно, но что творится в твоей голове? – Елена Юрьевна не знала, то ли восхищаться, то ли вызывать скорую помощь. При этом Настя хохотушка. Не расстается с барабанными палочками – она играет на ударных и без конца лупит по парте этим палочками. Правда, так красиво, что учителя не одергивают. Однажды Настя даже сорвала контрольную по истории. Историчка, Татьяна Витальевна, была очень переживательной женщиной. Первый год, когда ей дали старшеклассников. До этого она работала с пятиклашками и шестиклашками. Так что Татьяна Витальевна, не скрываясь от подростков, пила пустырник и прочие успокоительные, потому как не знала, что произойдет в следующий момент. Подростки ведь непредсказуемы, то им плохо, то хорошо так, что они превращаются в бешеную белку, то кто-нибудь в обморок норовит упасть, причем головой непременно в угол стола, чтобы не просто так, а до сотрясения мозга. Результат – вызов скорой. И обязательно на истории.
Татьяна Витальевна спрашивала у географички и у биологички, как у них, так же? Те ответили, что ни разу никто не падал и кровью не истекал. Татьяна Витальевна не знала, за что ей такая кара досталась. Поэтому держала аптечку, в которой было приблизительно все, от нашатырного спирта до женских прокладок. У нее же всегда можно было попросить шоколадку, кусковой сахар, чтобы погрызть, когда давление падает, чай. Ну и все виды салфеток, от бумажных до спиртовых, естественно.
У Татьяны Витальевны своих детей не было, не случилось. И иногда она даже этому радовалась. Дети ее пугали. Подростки вызывали ужас. Так иногда боятся собак, или змей, или пауков. Неосознанно. Вот так же Татьяна Витальевна боялась своих учеников. При этом всячески пыталась им помочь. В одной из статей она вычитала, что классическая музыка способствует нормализации давления, снижает стресс, успокаивает и вообще очень благотворно влияет практически на все. Татьяна Витальевна скачала Моцарта, Вивальди, Чайковского и торжественно объявила десятиклассникам, что контрольную они будут писать под музыку. Но опять все пошло не по плану. С этими подростками всегда так. Сначала Лева, лучший ученик класса, олимпиадник, объявил, что музыка ему мешает сосредоточиться. Вот если в наушниках, то нормально, но только рок, а не классика. А так совершенно невыносимые условия для контрольной. Его горячо поддержал Даня, худший по успеваемости в классе. Он надеялся, что контрольную вообще отменят в силу невыносимых условий выполнения.
Кажется, Даша собралась падать в обморок, но пока упала только головой на парту и перепугала соседку Соню. Та в кои-то веки решила пойти на обман и очень по этому поводу нервничала. Соня тоже была не сильна в датах по истории, но очень старалась. Старания успехом никак не увенчивались: переваливалась с тройки на четверку. Родители же пообещали, что, если Соня окончит год без троек, купят ей гитару – девочка мечтала научиться играть на гитаре. И тогда Соня решила поступить, как многие одноклассники, списать. Она забрала у младшей сестры телефон, пообещав ей приблизительно все, от вкусняшек до помощи с домашкой, и перед контрольной сдала его вместо своего. Соня собиралась отпроситься в туалет, посмотреть даты правления и годы жизни правителей и написать контрольную на отлично. Тогда бы вышла четверка в триместре, что давало надежду на четверку в году.
А тут все пошло не так. Сначала Татьяна Витальевна со своей классической музыкой, потом Лева, всегда тихий и беспроблемный. Гений. С чего вдруг он устроил скандал? Да и Даня, как всегда, в своем репертуаре, тому лишь бы на него внимание обратили. Клоун. Соня от расстройства вдруг расплакалась. Да так горько, что даже Даша передумала падать в обморок и начала ее успокаивать. Татьяна Витальевна не знала, куда броситься: к аптечке за успокоительным для горько рыдающей Сони, за телефоном, чтобы вызывать скорую помощь вроде как упавшей в обморок Даше, или выключать музыку. Лева пытался сосредоточиться на тесте. Даня продолжал рассуждать о целесообразности включения музыки на контрольных и есть ли на эту тему исследования, которым можно доверять. Точно ли классическая музыка имеет успокоительный эффект? На всех действует? Кажется, нет. Иначе почему Соня рыдает, да и ему хочется кричать? Вот ничего с собой поделать не может, так расстроен, что точно ничего не напишет. Очень хотел, готовился, а Татьяна Витальевна все испортила. Весь настрой. Соня подскочила и поддержала Даню. Даже Лева, если честно, обалдел и отвлекся от задания. Но никто же не знал, каких моральных усилий стоило Соне решиться на обман, забрать телефон у сестры и так далее. И тут вдруг все пошло не так. Именно в этот день. Именно на истории. Ну могли бы сорвать географию, например. Или биологию.
Татьяна Витальевна растерялась. Она и вправду не знала, что делать. Ее даже жалко было. Даня продолжал разглагольствовать, спасибо, хоть на парту не забрался, чтобы его было лучше видно и слышно. Соня тихонько плакала. Даша решила накрасить ногти, раз есть пауза. Фоном звучали «Времена года» Вивальди, которые Татьяна Витальевна не успела выключить. И тогда Настя достала свои барабанные палочки и начала отбивать ритм. Вивальди зазвучал по-другому. Все замолчали. Настя устроила импровизацию. Вивальди был не против. Это было очень здорово, очень круто. Соня перестала плакать, Даня замолчал. А Татьяна Витальевна вдруг расплакалась и продолжала всхлипывать, пока Настя стучала палочками по парте.
В тот же день Татьяна Витальевна пошла к директору школы и попросила перевести ее к пятиклашкам и шестиклашкам. Иначе она уволится сегодня же. Директор спросила, что случилось. Но Татьяна Витальевна не смогла ответить. Только разрыдалась. Да и как объяснишь, кто виноват? Вивальди, Моцарт, Соня или Настя? Или Даня. Или все же Рахманинов – импровизация Насти под Рахманинова была гениальной.
– Всю душу из меня вынули, – сообщила директору Татьяна Витальевна и не соврала.
Ее вернули преподавать к младшим школьникам. Но десятиклассницы знали, что именно к Татьяне Витальевне можно бежать за таблетками, прокладками, шоколадками и чаем. Татьяна Витальевна была рада видеть своих бывших учеников и никогда ни в чем не отказывала, регулярно пополняя содержимое аптечки и запасы вкусностей. Даже стала приносить бутерброды. Лева к ней регулярно заглядывал, чтобы обсудить исторические коллизии. Он вдруг увлекся историей. Даня присоединялся и, кажется, впервые в жизни шел на твердую четверку. Татьяна Витальевна радовалась, что теперь не несет ответственность за подростков, а может просто с ними иногда заниматься, кормить бутербродами и поить чаем.
Хотя об ответственности Татьяна Витальевна задумывалась редко. По крайне мере, до того момента, как Лева с Даней не ввалились к ней во время урока с пятиклашками. Они ходили куда-то классом, а чтобы уйти раньше времени без сопровождения учителя, нужно было, чтобы родители писали записки: «Прошу разрешить моему ребенку… ответственность за жизнь и здоровье своего ребенка беру на себя…» Лева хотел спокойно разобраться в правлении Ивана Грозного, а Даня увязался следом. Они слопали все бутерброды и печенье. Лева, думая об опричниках, прошелся по классу и всем пятиклашкам, которые, кажется, описались от ужаса, подсказал, где у них ошибки в тесте и какой ответ правильный. Даня шел следом и повторял. А Татьяна Витальевна смотрела на листы формата А4, которые они ей выложили на стол. Мол, им разрешили уйти. И они ушли, только не домой, а к Татьяне Витальевне. Она удивилась формулировке про ответственность. Кто ее придумал? А кто, как не родитель, несет ответственность за жизнь и здоровье своего ребенка? Она бы так не смогла. Наверное, судьба об этом знала, поэтому и не дала ей своих детей.
Когда Лева стал призером всероссийской олимпиады по истории и мог поступить в любой вуз, а Даня сдал ЕГЭ по истории на девяносто шесть баллов и поначалу собирался поступать на истфак МГУ, Татьяна Витальевна была счастлива. Они оба написали ей почти в двенадцать ночи, когда пришли результаты, и благодарили. Именно ее. Хотя все лавры доставались новой историчке, которую дали тому классу вместо Татьяны Витальевны, Лева с Даней написали именно ей.
Дети. Это такое счастье на самом деле. И такая гордость. Татьяне Витальевне большего было и не нужно. Потом ей написали мама Левы и мама Дани. Обе благодарили. Татьяна Витальевна сохранила их сообщения с теплыми словами и иногда перечитывала. Для вдохновения. Чтобы знать, что она все делала правильно.
Невыносимые подростки. Пугающие, плохо пахнущие, дерзкие, злобные, раздражающие. При этом талантливые, умные, нервные и ранимые. Лева написал Татьяне Витальевне, что поступил в МГУ на бюджет, мехмат, как и хотел. Все же он математик, а не историк. Даня тоже поступил на бюджет, на истфак в педагогический, потому что хотел стать учителем, как Татьяна Витальевна, о чем тоже ей написал, доведя до слез. У Сони и Насти все сложилось хорошо, они пошли не по профилю. Но тоже написали Татьяне Витальевне благодарности. Она все еще преподавала в их школе. В пятых-шестых классах. Но всегда вспоминала тот десятый класс. И тосковала по тому времени, когда каждый день будто сидела на пороховой бочке. Сейчас все было спокойно, уравновешенно. Татьяна Витальевна не знала, как правильно. Душой и сердцем она все еще была со своими десятиклассниками, от которых отказалась ради работы с пока еще не проблемными пятиклашками.