Я думала, что все, свое отплясали, оттанцевали, отвыступали. С начальной школы Симы я была режиссером постановок чуть ли не на все праздники – на День учителя, Восьмое марта, Новый год и так далее. Ставила музыкальные номера на троих детей – одна девочка поет, две танцуют, на одну свою дочь, на пятерых. Разве что хором не дирижировала. Постановки – это не только сценарий и репетиции в последний момент, но и костюмы, прически, музыка, нервы. А еще родители. Однажды мама мальчика, который у меня был главным танцором, написала поздно вечером, что они не смогут участвовать в школьном празднике – уезжают к бабушке. Я помню, как в ночи искала ему замену из числа хоть каких-нибудь мальчиков, которым за десять минут смогу объяснить все движения. Тогда все закончилось хорошо: девочка Настя занималась бальными танцами. У нее не было мальчика-партнера, она тренировалась с девочкой. Поэтому Матвея – спасибо огромное его маме, которая согласилась притащить сына в школу и оставить мне и Насте на растерзание – Настя взяла в позицию и не отпускала. Матвей быстро научился уворачиваться от Настиных танцевальных туфель, точнее каблуков, которыми девочка пользовалась вполне профессионально: так наступала на ногу Матвея, когда тот делал неверный шаг, что даже мне его стало жалко. Так что мальчика я оставила Насте, а сама побежала за кулисы, проверить, как там моя дочь. Она должна была красиво бегать по заднику сцены с тканями, которые, по сценарию, развевались за ее спиной. Но вместо дочери я наткнулась на Софу, главную солистку класса. Она пела в народном хоре, в хоре в музыкалке и еще в каком-то хоре. То есть лучше ее никто в классе не пел. И вдруг я увидела сидящую на диванчике Софу. Она не распевалась, как обычно, не рассматривала себя в зеркало – она любила смотреться, когда поет, чтобы выбрать нужный ракурс для съемки. Софа сидела и горько плакала.

– Софа, зайка, что случилось? Ты волнуешься? – спросила я, хотя прекрасно знала, что Софа робот. Она не умеет волноваться. У нее такой опыт выступлений, какой мне не снился.

– Неееет, – прохрипела девочка.

Тут мне опять поплохело.

– Ты простыла? Горло болит? – уточнила я на всякий случай, хотя и так все было понятно.

– Да. – Софа говорила как вышедший из забоя шахтер. Она достала бумажную салфетку и отплевалась.

– Господи, зачем ты тогда пришла? – ахнула я.

– Мама сказала, что я не могу вас подвести, – ответила Софа.

Да, мама Софы считала, что не выйти на сцену можно только в двух случаях – комы или смерти. В остальных выходишь и выступаешь. Она готовила дочь к большой карьере, которая не предусматривает отпусков по болезни и прочих не предсмертных состояний.

– Ты же не сможешь петь, – сказала я.

– Мне очень жарко и тошнит, – призналась Софа.

Я положила ей руку на лоб – он горел. Пришлось срочно звонить маме Софы и требовать, чтобы она забрала дочь домой. Мама приехала недовольная, но все же смирилась с требованием вызвать Софе врача.

Так я лишилась солистки, на которой держался весь номер. Про свою дочь в тот момент я, если честно, забыла. Но пришлось вспомнить. Матвей пришел и сказал, что Сима лежит за кулисами. Я использовала ненормативную лексику, но строго запретила Матвею ее повторять. Он послушно кивнул. Очень хороший мальчик.

Поскольку у меня оставалось буквально двадцать минут до вывода на сцену детей, я сунула Симе под нос салфетку, пропитанную нашатырным спиртом. Великая вещь. Я это знаю, потому что мне выдают такие салфетки, когда я сдаю кровь на анализ и в тот же момент падаю в обморок. Так что таких салфеток у меня набралось с запасом. Сима очнулась. Я сунула ей шоколадку в рот и не знала, что делать дальше. Надо мной склонились три ребенка – Сима, Матвей и Настя. Я заплакала.

– Софа заболела. Она не сможет петь, – призналась я, продолжая плакать, – я вас подвела. Вы не сможете выступить. Простите, что так мучила вас репетициями. Все должно было быть по-другому.

– Как всегда, – ответила спокойно Настя. – Перед выступлениями всегда все срывается, я привыкла.

– А вот я нет. У меня никогда не срывалось. – Я продолжала горько рыдать, что мне вообще-то совершенно не свойственно. Сима сунула мне под нос салфетку с нашатырем. – Я не хотела вас подводить, простите. Хотела, чтобы все было идеально.

– У твоей мамы синдром отличницы? Она перфекционистка? – спросила строго Настя у Симы.

– Не знаю, – ответила дочь. – Это у меня синдром отличницы.

– Все понятно, – хмыкнула Настя. – Я смогу спеть. Тогда Сима станцует вместо меня.

Кажется, обморок был дружным – я, Сима и Матвей решили полежать в отключке, лишь бы в этом не участвовать. Но Настя готова была обойтись без салфеток с нашатырем и просто настучать нам всем по головам.

– Собрались. У нас еще есть время, – гаркнула она.

За оставшиеся двадцать минут Сима выучила движения, а Настя, которая помимо бальных танцев занималась еще и вокалом, выучила слова песни. Мы, то есть мои дети, заняли второе место. И это было победой. Первое занял класс, где были мама – настоящий режиссер, мама – профессиональный костюмер и мама – хореограф со стажем. Мы обнимались и целовались после выступления. Кубок я отдала Насте, это была ее заслуга. И в сложных ситуациях всегда вспоминала именно ее. Есть двадцать минут? Значит, мы еще можем что-то сделать. Гениальная девочка.

Сима перешла в среднюю школу. Я ставила ей лирические этюды к Новому году. Она занималась художественной гимнастикой, так что проблем не возникало – красивая музыка, шпагаты, пируэты, лента, расшитые стразами купальники. А потом дочь бросила гимнастику и стала заниматься фехтованием, которое никак со школьной самодеятельностью не пересекалось. Сима предлагала принести шпагу и поставить этюд в стиле мушкетеров, но классная руководительница размахивала руками и говорила «что угодно, только не холодное оружие». Сима твердила, что шпага не холодное оружие и вообще не оружие, но классная все равно была заранее напугана.

На школьных выступлениях все танцы исполняла Даша, лучшая подруга Симы. Кандидат в мастера спорта по художественной гимнастике, шла на мастера. Она была действительно хороша, чего уж говорить, и постановки, и костюмы – все было на высочайшем уровне. Минута тридцать выступления, за которые Даша умела сгладить и неудачный сюжет, и вообще все. И тут случилось страшное.

Десятый класс. Дети сами пишут сценарий, используя заданное ТЗ. В нашем случае серпантин у каждого участника. Злая колдунья из Волшебника Изумрудного города в сюжете и что-то еще, не помню. За сюжетную линию, сценарий всегда отвечали Маша и Аня. И они оставили в сценарии танец специально для Даши. Однако перед этим Даша поругалась с Машей. Никто уже не помнил, по какому поводу. Вроде как Маша умоляла поучаствовать в постановке Сашу – мальчиков катастрофически не хватало, а Дашу она умоляла не так активно, как Сашу. И Даша обиделась, заявив, что ни за что не станет участвовать в постановке, пока Маша не извинится. Маша искренне не понимала, за что конкретно извиняться, и подошла к Симе. А Сима подошла ко мне. Нужен был срочно танец на тему «новогоднее чудо». Поставить, подобрать музыку, отрепетировать, придумать костюм, исполнить. За эти годы между гимнастикой и фехтованием Сима забыла про хореографию приблизительно все, и это нормально. Я честно не знала, как ей помочь.

Тогда дочь реанимировала свой старый телефон, в котором сохранила записи своих выступлений, и стала показывать их мне для вдохновения. Через пять минут просмотра мы уже обе рыдали. В телефоне сохранились видео, где она, совсем малышка, делала БП, упражнение без предмета, на соревнованиях. Там же ее выступление в пятом классе на новогоднем концерте – Сима танцует в настоящей пачке балерины. Ну и, конечно же, нашлось выступление у Васи на последнем звонке. Сима хранит все. Пока мы вытирали слезы, стало понятно, что ничего из выше просмотренного дочь сделать не может в силу физической формы и возраста. Все-таки в пятнадцать лет недостаточно просто покрутить гимнастической лентой и сделать колесо, чтобы все умилились. Когда так делают шестилетки, это ужасно трогательно.

Я предложила выступить посредником и срочно помирить Машу и Дашу. И пусть выступает Даша. Примирение состоялось, но Даша сказала, что раз уже выбрали Симу, то так тому и быть. Может, Сима больше хочет выступить. Сима пыталась сказать, что не очень-то и хочет. Но в то же время не хочет обидеть Машу, все девочки в последнее время стали обидчивыми на ровном месте. Так что мы вернулись к постановке. Я вспомнила, как обрезать музыку, как на ходу придумать костюм и как замаскировать недотянутые стопы и все остальное. Ткань. С развевающейся за спиной тканью очень красиво можно бегать из одного угла сцены в другой. Красиво бегать Сима умела. Я позвонила своей подруге Кате, которой давно отдала все ткани – и органзу, и шифон, и белого цвета, и красного, и зеленого. У Кати три дочери, обе активно участвуют в самодеятельности. Им точно нужнее. Катя обещала привезти все и еще несколько на выбор.

Договорились, что ткани моя подруга привезет в понедельник, потому что у Симы в восемь утра репетиция в костюмах. Утром в понедельник Катя написала, что перерыла всю квартиру, но ткани исчезли. А там было два увесистых пакета. И где они могут быть, она просто не представляет. Но постарается узнать.

Выяснилось все быстро. Катин муж менял резину и заметил в багажнике автомобиля два пакета не пойми с чем. Выгрузил в гараже, собираясь позже отсортировать. Катин муж, надо сказать, очень заботится об экологии и мусор тщательно сортирует. Он даже макулатуру собирает и сдает, куда надо. Обычно в школу. Видимо, он просто не решил, куда сдавать ткань, это же не пластик, не стекло и не бумага, поэтому два пакета чудом сохранились. Катя в очередной раз хотела его убить. И в очередной раз ей пришлось отложить исполнение, потому что она спешила ко мне с тканями. Когда на одной чаше весов выступление ребенка на школьном концерте, а на другой убийство мужа, всегда перевешивает школьный концерт. Катя знала, что я жду ее с тканью, поэтому пообещала себе разобраться с мужем при следующем удобном случае, который представится буквально завтра, если не сегодня. В долгой семейной жизни при наличии детей женщина не думает о разводе, она вынашивает план убийства. Так ей легче смириться с действительностью – и это залог счастливого брака.

Да, выступление прошло прекрасно.