МОЕ СЕРДЦЕ РАБОТАЕТ НА ПРЕДЕЛЕ – БЬЕТСЯ О ГРУДНУЮ КЛЕТКУ, КАК МЯЧ О БИТУ. Рот Мино движется, но я его не слышу. Мои глаза мечутся по дороге, впитывая все – от количества идущих людей до длины травы. Запоминаю каждую модель каждого транспортного средства, которые нам попадаются по пути.
Виноградники Висенте.
Как, черт возьми, они оказались замешаны в этом?
Я работал с Висенте. Они мои давние клиенты.
Я убью их всех. Нацеплю на сыновей Висенте баллоны с кислородом, которого хватит ровно на двадцать четыре часа, привяжу по гире к лодыжкам и сброшу их с борта лодки в мое озеро. Заставлю их паниковать и пережить сущий кошмар, пока они будут медленно умирать…
– Энцо. – Мино хлопает меня по груди, вырывая меня из этого состояния. – Вылезай из своей гребаной головы.
– Считай, они мертвы.
– Да, я знаю.
– Все мертвы. Все они. Все эти чертовы люди.
Мино кивает, в его плечах чувствуется напряжение.
– Может, мне пойти первым?
Я громко смеюсь, вытаскивая пистолеты из кобуры и осматривая их, прежде чем засунуть обратно, проверяю еще два, привязанных к моим лодыжкам. Затем провожу пальцами по ножам в кармане пиджака и по выкидному лезвию в рукаве.
– Сколько еще?
– Две минуты.
Я киваю, глядя в окно.
– Бастиан, его команда, Райо и его люди следуют за нами.
– К черту Бастиана. Я впустил семейку Брейшо в свой дом из-за него, и посмотри, где мы оказались. Не следовало давать им номер моей девочки.
– Да. – Мино вздыхает.
– Если с ней что-то случится, он умрет.
Мино ничего не отвечает.
Он знает, что если ее ранят, то все будут ранены, а если убьют… нет, этого не может быть.
Поскольку Бронкс потеряла сигнал через семь минут после начала трансляции, мы идем вслепую. С оружием и людьми, но вслепую.
Если моя стерва-жена думает, что ей удастся выйти сухой из воды, она ошибается.
На этот раз, когда я ее помечу, это будет отпечаток моей руки на ее заднице.
– Я вижу машину! – кричит Мино, нажимая на газ.
Хватаюсь за ручку двери и выпрыгиваю, прежде чем машина успевает припарковаться. Лечу к входу в винодельню. Наплевать на подкрепление. Моя невеста там, и я иду за ней.
Еще пять метров. Я вырежу им глаза…
– Что… Ох, черт, подожди!
Все во мне замирает при звуке ее голоса, и я резко разворачиваюсь – мое внимание переключается на раритетный «хаммер».
Время замедляется, секунды проходят, как минуты, когда рука в перчатке обхватывает заднюю дверцу; одна ее нога касается бетона, затем другая. Мое сердце бьется – раз, два, – и вот она целиком помещает себя в поле моего зрения.
Черт возьми, это зрелище…
Платье обтягивает тело, пробуждая воспоминания о ее фигуре в форме песочных часов подо мной. Подол волочится по асфальту, когда она делает шажки в моем направлении. Ее светлые волосы похожи на волну, и мои пальцы дергаются от нетерпения прикоснуться к ним. Смотрю на ее шелковисто-черные перчатки и думаю о том, что хочу сорвать их зубами, может быть, прямо сейчас, чтобы убедиться, что мое имя все еще написано на ее пальце.
Как будто она может его стереть…
Как будто она хочет.
Фата у нее на голове – вовсе не фата. Это кружевная вуаль в виде листьев, и мне не терпится увидеть ее стоящей в нашей спальне только в этой трогательной старомодной штучке.
Она завораживает, и она моя.
Бостон улыбается, и… черт. Это так застенчиво и мило и так не похоже на мою жену, что тянущая боль накапливается у меня за ребрами.
Где мы и что происходит вокруг нас, забыто. Единственная мысль, которая летает между нами: я, ее муж, вижу ее в ее свадебном платье в самый первый раз.
Момент, которого она с нетерпением ждала.
Момент, который я украл и попытался вернуть.
Мои плечи опускаются. Сожаление – эмоция, к которой я не привык, – давит на меня со всей силой, но затем дверь за моей спиной открывается, и я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть Филиппа Митчелла.
Он, споткнувшись, выходит и… видит меня. И замирает. Это длится всего полсекунды – достаточно долго, чтобы вспомнить, что у него есть причина бежать.
Я поворачиваюсь, встречаясь глазами с женой.
Она коротко кивает, и я поднимаю пистолет. Попадаю ему в правую лодыжку, и он падает с приятным для меня грохотом, а его крик вызывает во мне взрыв удовлетворения.
Мино бежит к Бостон, толкает ее за спину и осматривает местность, а я быстро иду к Митчеллу, сотрясаясь от гнева.
Он лежит за машиной.
– Подожди! – выпученные глаза встречаются с моими, пот катится по его лицу, когда он умоляет меня: – Пожалуйста, просто подожди. Позволь мне…
Я посылаю пулю в левую ногу, а затем в правую ладонь, когда он поднимает ее в воздух, все еще моля.
– Черт! – кричит он. – Черт возьми! – И катается по траве от боли.
Двое моих охранников выпрыгивают из черного BMW, спеша ко мне, так что я оставляю ублюдка им.
Я разберусь с ним позже. Медленно. Публично.
В тот момент, когда я снова поднимаю глаза, кто-то появляется в дверях здания, и я поднимаю пистолет. Палец на курке готов выпустить все пули в негодяя-сообщника.
Но оттуда выходит Мэддок Брейшо, лихорадочно осматривается и останавливает взгляд на мне. Он замирает и тянет руку за спину в попытке защитить того, кто за идет ним.
– Нет!!! – кричит он, когда я уже готов всадить ему пулю между глаз.
– Энцо, нет! – кричит моя жена, и я опускаю пушку.
Мэддок убеждается в том, что ее требование сработало, поворачивается и, схватив кого-то за руку, тащит за собой.
Что, черт возьми, происходит? Я подбегаю к Бостон и ставлю ее так, чтобы она оказалась между мной и Мино, – вдвоем мы создаем живой щит.
Если кто-то собирается выстрелить, он попадет в одного из нас. Не в нее.
В нее – никогда.
Мы обходим внедорожник, и я сканирую глазами территорию.
– Поговори со мной, жена. Что, черт возьми, происходит?
Не получив ответ, смотрю ей за плечо. Она смотрит на что-то впереди, и мы с Мино прослеживаем ее взгляд.
– Какого черта? – бормочет он, переводя взгляд с Бостон на ее точную копию, сбегающую по ступенькам.
Я поднимаю бровь, глядя на свою невесту, и она смеется, а я ничего не могу с собой поделать. Беру ее за подбородок и притягиваю ее губы к своим. Целую ее крепко, прикусывая, но не раня кожу.
– У тебя большие неприятности, Маленькая Невеста.
По ее лицу медленно расплывается довольная улыбка, и она снова смеется.
– Знаю, знаю.
Кэптен Брейшо за спиной своей женщины вытаскивает что-то.
Не что-то… кого-то.
Он тащит тело за ноги, череп бьется о ступени, а Кэптен при этом выглядит так, будто он со своей дамой на гребаной субботней прогулке, и я готов отрубить им головы только за то, что они согласились на затею, которая, должно быть, принадлежала Бостон.
Если бы она поступила так, как ей было велено, как хорошая девочка, Бастиан проскользнул бы на переднее сиденье ее машины у первого же знака «стоп» за пределами поместья Фикиле, но моя жена – плохая девочка.
Я должен был понять, что что-то приближается, заранее, но…
Кэптен наклоняется, подхватывает тело и запихивает в багажник маленькой белой развалюхи с помятым кузовом. Наверняка это краденая машина с битыми номерами, которую невозможно отследить. Но не успевает он закрыть багажник, как несколько чужих охранников выбегают из здания с поднятыми пистолетами и начинают поливать пулями всю парковку.
– Ложись! – ору я, повалив Бостон на землю и прижимаясь к ней всем телом; пули, выпущенные Мино, свистят у меня над ухом. – Детка, отползи в сторону и заберись на заднее сиденье машины. Ложись на пол, и мои парни тебя вытащат.
– Филипп в сговоре с кем-то из союза. Никому не доверяй, любимый, – быстро говорит она, целуя меня в щеку, прежде чем выполнить мой приказ.
– Она действительно думает, что ты не знал про этого ублюдка? – Мино ухмыляется, осторожно выглядывая из-за машины, чтобы подсчитать, сколько их.
В тот момент, когда я вижу, как ноги Бостон исчезают в машине, достаю свое оружие.
– Она сведет меня с ума.
– Это точно, – усмехается Мино. – Готов?
Достаточно одного кивка.
Мы одновременно вскакиваем на ноги и прокладываем себе путь вперед с пистолетами в руках.
Никто не может вмешиваться в дела нашей семьи, надеясь остаться в живых.
– Выживших не будет.
Мино ухмыляется, выгружая обойму пистолета, который держит в левой руке, и поднимает колено, чтобы вставить новую, продолжая стрелять из того, что в правой.
– Ни хрена не будет.