ОТКИДЫВАЮ ГОЛОВУ НАЗАД, ПРОВОДЯ ЛАДОНЯМИ ПО ПЛАТЬЮ.

Почему я нервничаю?

Поднимаю глаза и вижу, что Николас смотрит на меня в зеркало.

Он широко улыбается и приглаживает свои золотистые волосы, пока мы стоим на светофоре.

– Уверена, что все правильно, да?

– Тебя что-то смущает?

Николас пожимает плечами, глядя на экран своего телефона, прежде чем бросить его на колени.

– Просто я кое-что знаю о контрактных браках. Но невеста в той истории не была инициатором, это точно.

– Да ну? Но у меня ведь не было другого выбора, верно? Найти себе мужа или подождать и посмотреть, кому меня отдадут.

Он мгновение удерживает мой взгляд.

– Еще не слишком поздно, знаешь ли. Есть другой вариант.

Я усмехаюсь, откидываю голову назад и закрываю глаза.

– Немного поздновато для твоей зажигательной речи, Галли.

– А что, если бы не было поздно?

Я почти улыбаюсь, глядя на него.

– Если бы не было поздно… – повторяет он. – Правда, я бы хотел знать.

Когда позади нас сигналит машина, он ругается.

– Держись крепче, принцесса. Мы почти приехали.

Опускаю глаза на колени, и как раз в этот момент экран конфиденциальности начинает подниматься, блокируя нас друг от друга. Когда он щелкает, я для верности нажимаю на кнопку блокировки, чтобы Николас не смог его опустить. Подавшись вперед, тяну защелку и опускаю спинку левого сиденья. Зеленые глаза встречаются с моими, когда задница светловолосой безбилетницы ударяется рядом со мной.

– Это было не так уж приятно. Раньше меня не запирали в багажнике.

Я поднимаю бровь, и она пожимает плечами, поворачивается и смотрит в заднее окно, потом протягивает руку для приветствия.

– Виктория Брейшо.

Я пожимаю руку. Все кажется немного прозаичным, учитывая обстоятельства.

– Бостон Фикиле.

– Значит, мой мужчина был прав. Так ты уже замужем?

Я не утруждаю себя ответом, но она его и не ждет.

– У нас все тип-топ? – спрашивает она.

– Лучшего шанса не будет. – Лезу в лиф платья и достаю предмет, идентичный тому, что есть у нее. – Если они убьют тебя, извини, это твоя вина.

– А если они заберут тебя, это твоя вина. И ты не забыла? Никто из твоей семьи не трогает никого из моей.

– Это сделка, которую мы заключили, а я в этом честна.

Она поправляет вуаль на голове, приглаживая несколько выбившихся светлых прядей.

– Мэддок вообще-то не думает, что мы можем тебе доверять.

– А он вообще кому-нибудь доверяет?

Виктория улыбается.

– Сложно сказать. Ты бы видела, через какое дерьмо он заставил пройти Рэйвен в самом начале. Крутой баскетболист-задира со стояком на девушку, которую он ненавидел. Общага, в которой мы жили, просто сошла с ума, когда эти двое начали тусоваться вместе.

Я улыбаюсь, но быстро возвращаюсь к цели, когда машина начинает тормозить.

– Похоже, мы подъезжаем к винодельне. – Мне это место знакомо.

– Идеально. – Виктория кивает, достает телефон из бюстгальтера и отправляет сообщение. Потом улыбается, запихивает его подальше и встречается со мной взглядом. – Помни, у тебя есть семь минут.

– Легко.

– Насколько разозлится твой муж?

Я смеюсь и качаю головой.

– Да. – Она хихикает. – Так я и думала. – Виктория делает глубокий вдох, и теперь ее лицо выражает решимость. – Ладно. Готова?

Я киваю и провожу пальцами по ткани, прежде чем завязать бандану на нижней половине моего лица. Она делает то же самое.

Мы смотрим вперед, разглядывая себя в зеркальном экране конфиденциальности, и я не могу не засмеяться.

– Выглядит крипово, – бормочет Виктория. На нас одинаковые платья и одинаковые вуали, закрепленные на макушке. Наши светлые волосы уложены один в один.

– Попробуем его обмануть.

Машина останавливается, я делаю глубокий вдох и распахиваю дверь. Николас уже вышел. Он встречается со мной взглядом поверх капота, и его глаза расширяются при виде банданы на моем лице. Ничего, кроме глаз и светлых прядей, не видно.

Я чуть сдвигаюсь в сторону, чтобы он не заметил Викторию.

– Бостон, не психуй, ладно? – начинает он. – Энцо там нет, и все пройдет как надо.

Я наклоняю голову, слегка хмурясь. Притворно, конечно.

– Мы не рано?

Он поднимает руки, будто в попытке успокоить меня, но затем на его лице появляется улыбка.

– В самый раз. Пошли.

Николас начинает идти; через пару шагов он оглядывается, чтобы убедиться, не остановилась ли я. Нет, не остановилась. Я иду за ним, хотя держусь на шаг позади.

Он открывает передо мной дверь, и я с прямой спиной шагаю внутрь, зная, что Николас занимает позицию сзади.

Внутри темно, и лишь свет с улицы выхватывает силуэты двух мужчин, стоящих в глубине. Когда дверь захлопывается, моим глазам требуется мгновение, чтобы привыкнуть, и я не могу сдержать улыбку, которая расплывается на моем лице.

Бинго.

– Филипп? – Сохраняю свой тон мягким и трепетным, слабым и смущенным.

Из меня бы вышла хорошая актриса.

Его взгляд скользит по моему свадебному платью, и он весело смеется, протягивая руки и подходя ближе.

– У меня такое чувство, что этот разговор пройдет гораздо легче, чем предполагалось. Похоже, ты собралась на похороны, красавица. Почему? Ты так боишься этого… контрактного брака?

Я понимаю, о чем он говорит. Я действительно выгляжу как скорбящая вдова. Мое свадебное платье черное, как вороново крыло, и такая же кружевная вуаль. Добавить к этому черную бандану, и… Ну да, похороны. Сексуальные похороны, но тем не менее похороны, если судить по цвету.

Я сглатываю, глядя на него с хмурым видом, и, понизив тон до хрипоты, говорю:

– Как ты узнал о контракте?

Филипп широко улыбается.

– Ну, с этим не было проблем – я нанял частного детектива. – Он смеется, смотрит мне за спину, и ярость кипит в моих кишках от подтверждения того, что я уже и так знала; оглянувшись, бросаю суровый взгляд на Николаса, однако молчу, позволяя ему говорить. – Помогло то, что он и подстроил всю эту шараду.

Младший Митчелл подходит ближе, и мой взгляд падает на свежий шрам на его шее. Он останавливается в паре метров от меня, скрещивает руки на груди и улыбается на миллион долларов.

– Я могу сделать так, что контракт исчезнет. Никакой вины, никакой ответной реакции. Чистая уборка, ликвидирующая все ненужное. – Он замолкает, пристально глядя на меня. – Я знаю, что ты в курсе, чего я хочу. То, о чем я просил с тех пор, как нам было пятнадцать. Я все еще хочу этого, Бостон. Лично мне не нужен контракт, все, что мне нужно, – это ты. В качестве моей жены. – Он протягивает руку, и на его лице появляется хмурая гримаса, когда ему приходится провести костяшками пальцев по бандане, а не по коже моей щеки. – Я дам тебе все, что ты захочешь. Все, что тебе нужно сделать, – это сказать «да», и все будет сделано.

Мужчина в глубине, подозрительно похожий на распорядителя свадьбы, кивает и делает шаг вперед.

– Все, что тебе нужно сделать, – это сказать мне «да», и мы оформим все официально – здесь и сейчас. Ты будешь моей, и ни тот чувак, с которым ты вынуждена жить, ни кто либо другой не смогут ничего с этим поделать.

Мои брови хмурятся. По-настоящему.

Потому что… что?

У Филиппа нет власти, чтобы аннулировать контракт – который может существовать, а может и не существовать, если верить моей сестре, – и заставить Энцо уйти. На минуточку, существует еще союз Грейсон. Филипп не может гарантировать чистую победу, разве что пообещать мир между конкурентами – то, чего никогда не произойдет.

– Как ты это видишь? – Я ловлю себя на том, что хриплю, хотя не уверена, зачем я вообще это спрашиваю.

Есть только одно условие, при котором он может делать подобные заявления. Не говоря уже о том, чтобы осмелиться зайти так далеко, попросив меня выйти за него замуж, когда мужчина, за которого я хочу и должна выйти, ждет меня у алтаря. Я думала, что Филипп в очередной раз попросит меня рассмотреть его предложение и найти способ отсрочить свадьбу… ну или просто трахнуть меня.

Но это?

Это может означать только одно.

У Филиппа Митчелла есть козырь в рукаве. Он – большой и важный игрок.

Вопрос в том…

Кто он, черт возьми?

Я сглатываю, поворачиваясь к Николасу:

– Заберем мою сумку из машины?

Николас широко улыбается. Его глаза поднимаются через мое плечо с торжеством. Им кажется, что они добились своего.

Смотрю на Филиппа, делая все возможное, чтобы смягчить свой взгляд.

– Подождешь немного?

Филипп поднимает мою левую руку в перчатке, и я скрежещу зубами, когда его губы опускаются на то место, где навсегда отпечатано имя Энцо.

– Конечно, да.

Выдавив из себя глупый смешок, отстраняюсь и иду за Николасом к машине. По дороге резко останавливаюсь и поворачиваюсь к нему с широко открытыми, полными ужаса глазами.

– Что? – Николас напрягается, в недоумении оглядываясь по сторонам.

– Мне кажется, в бардачке мобильный телефон. Я совсем забыла, что попросила прислугу спрятать его для меня на случай чрезвычайной ситуации. А если они отследят нас?

Он бросается к машине.

– Черт!

Я быстро подскакиваю к задней двери, распахиваю ее и бросаюсь внутрь.

Виктория сжимает мою руку и выпрыгивает, моя сумка висит у нее в руке.

Слышу, как Николас с облегчением вздыхает, и машина трясется, давая мне знать, что он вылез.

– Телефона нет. Они, должно быть, знали, что не следует давать тебе выход, если ты попытаешься сбежать. Вот так, давай сумку.

Я слышу шаги, когда они отходят от машины, и качаю головой.

Я не хотела этого делать. Я просто привела ее к мужчине, за которым они охотились, а сама сейчас вернусь, чтобы выйти замуж за своего любимого мужчину, но что-то подсказывает мне, что здесь все намного интереснее и мне придется остаться, чтобы застать финал. Когда ядовитая змея, которую я не видела, обнаружит себя.

Задираю платье и нажимаю маленькую кнопку на верхней части монитора.

Откидываю голову назад, вздыхая.

Вот вам и небольшой крюк.