Я ЗАБИРАЮСЬ НА ЗАДНЕЕ СИДЕНЬЕ, БЫСТРО ОТКРЫВАЮ ДВЕРЦУ с другой стороны и вылезаю наружу. Подкрадываюсь на цыпочках к заднему бамперу четвертой машины и останавливаюсь. Нож выскальзывает у меня из рукава, и я наклоняю руку так, чтобы нанести смертельный удар. И вдруг встречаюсь лицом к лицу с Рэйвен Брейшо… в той же позе, что и я, с раскладным ножом в руке.

Она приподнимает бровь, а затем, нахмурившись, смотрит вперед.

– Черт, справа еще кто-то. Нам нужно двигаться, Здоровяк, – кричит она.

– Даже не думай! – кричит в ответ Мэддок со своего места через несколько машин.

Рэйвен, однако, убегает, и он рычит, следя за каждым ее шагом.

Я низко пригибаюсь и пробегаю мимо двух наших машин. Один из парней поворачивается, направив автомат мне в голову.

– Миссис Фикиле! – Он отводит ствол в сторону и делает несколько шагов назад, пытаясь прикрыть меня. – Не подходите! – предупреждает парень. – Сэр, я прикрою ее.

Черт! Он использует рацию!

– Бостон! – орет кто-то на всю стоянку, и я вздрагиваю. Не думаю, что кто-то из охраны когда-либо называл меня по имени.

Я. Точно. Попала.

Парень с рацией берет меня за руку, и я вместе с ним бросаюсь через двор. Мы с ним прячемся за мусорным контейнером, и я достаю пистолет, который подарил мне Энцо. Выбираю ублюдка, который стоит ближе всего к моему мужу, и направляю ствол в его сторону.

Энцо резко поворачивается ко мне, когда ублюдок падает на колени. Я демонстративно дую на пистолет, как делают в кино, зная, что если он присмотрится к убитому – а он обязательно сделает это, когда все будет сделано, – то обнаружит, что пуля попала точно в цель: в центр лба.

Мой муж качает головой, уклоняясь, когда на него бросается еще один парень, готовый нанести смертельный удар.

– Энцо Фикиле! – гремит из динамика, и все замирают. – Стоять.

От этого голоса у меня по жилам пробегает холод, потому что я его хорошо знаю.

Он ни за что не отвернется от нас и от нашей семьи. И от Энцо, и от моего отца.

– Выходи, мать твою, и объяснись! – требует Энцо, сплевывая.

– И получить пулю от сорока семи человек, которые окружили всю территорию? Или от трех снайперов, что сейчас на крыше? – невозмутимо звучит голос.

Я поднимаю глаза и, конечно же, вижу трех парней в банданах, которые даже не потрудились спрятать свои здоровенные пушки.

Где-то позади нас с визгом останавливается еще одна машина, и, когда я выглядываю, я автоматически чертыхаюсь.

Роклин и другие девушки Грейсон выходят со всей остальной бандой.

Бастиан остается рядом с моей сестрой. Хейз бежит за Бронкс, которая сломя голову летит через парковку на тринадцатисантиметровых каблуках, в белом платье с разрезом до бедра. Слева от нее я замечаю Дамиано, и мой пульс бешено колотится, когда я понимаю, куда он идет.

Если моя сестра в этом замешана…

Проглатываю эту мысль, глубоко дыша, и направляю пистолет ему в затылок, наблюдая, осмелится ли он вытащить оружие и броситься на моего мужа.

Энцо видит, что Дамиано приближается, и не поворачивается к нему, так что Дам, должно быть, никакой угрозы не чувствует. Тем не менее я держу оружие наготове, пока они обмениваются словами, которых я не слышу. Затем Дам бросается к черной машине, стоящей у дальнего края парковки. Когда он лезет внутрь и вытаскивает кого-то за руку, я хмурюсь.

Катана.

Она выглядит измотанной, смотрит на него растерянными, полными слез глазами, но позволяет ему отвести себя к машине, на которой они подъехали, и усадить внутрь.

Дам поворачивается, держась настороже.

Что все это значит?

– Привет.

Я подпрыгиваю от неожиданности, выставляя руку с ножом, но мои запястья ловят и крепко сжимают, и я понимаю, что это Ройс Брейшо.

– Черт, девочка. Полегче. Твое лицо слишком красивое, чтобы его порезать.

Вырываюсь и увеличиваю расстояние между нами, и он улыбается.

Снова раздается выстрел, и я ищу глазами Энцо. Он медленно продвигается вдоль стены к двери. Мино, двигавшийся с другой стороны, первым заходит внутрь винодельни. Остальные парни Фикиле образуют широкую линию защиты. Быстро оглядевшись, я замечаю, что моей сестры, Бастиана и девочек нигде нет, но меня это не колышет… не так сильно, как тревога об Энцо.

Прикусываю губу, пытаясь сообразить, куда идти, зная, что парни в банданах не позволят мне пройти, если это грозит опасностью. Никто из них не хочет умереть от руки своего босса.

– Черт, – шиплю я.

– Так я вот что собирался сказать, – снова начинает Ройс. – Знаю, что сейчас не совсем подходящее время, но раз уж мы тусуемся на пару, когда в нас стреляют и всякое такое, то я тоже должен выстрелить. – Он поднимает пистолет и палит не глядя, и я слышу отдаленный вскрик. – Давай без сюрпризов. – Он улыбается, а затем становится серьезным. – Вы ведь с сестрой близнецы, верно?

Я усмехаюсь, приподнимаясь на цыпочки и собираясь обойти цементные блоки справа.

– Вы правда умеете читать мысли друг друга?

– Что? – шепчу я, целясь в одного из людей Митчелла, крадущегося вдоль багажников. Бросаю нож, и он, прорезав ткань костюма, вонзается ублюдку в плечо.

– Черт! – кричит ублюдок достаточно громко, чтобы его услышал один из парней Фикиле. Секундой позже проблема с ним решена.

– Я просто пытаюсь понять, что за дерьмо вот-вот свалится на меня, понимаешь? – Этот чертов надоедливый братец с татуировками не унимается. – Возможно, мне придется усилить свою игру, а это будет непросто.

– Не время, мальчик! – откуда-то доносится крик Рэйвен.

– Ну? – Он подталкивает меня локтем, обходит с противоположной стороны и одновременно со мной бежит к следующему ряду машин.

Я бросаю на него злобный взгляд.

– Ты о чем?

– Ну ты же видела мою девушку. Думаешь, она просто так разгуливает с животом? У нее там два маленьких засранца.

Придурок.

– Нет, я не могу читать ее мысли.

Когда он улыбается еще шире, чем следовало бы человеку, в которого стреляют, я решаю добавить:

– Но нам и не обязательно читать мысли. Мы просто смотрим друг на друга и понимаем, кто о чем думает.

– Но, типа, нет гарантии, что эти засранцы будут такими же, как я, верно? Может, они будут такими же… беззаботными и все такое прочее, как моя малышка?

– Нет. Отцовские гены сильнее, когда их двое. – Я пичкаю его самой разной ерундой, какую только могу придумать. – Они будут точь-в-точь такими, как ты, но доставят еще больше хлопот.

Сейчас парень выглядит по-настоящему испуганным… и это не имеет никакого отношения к тем людям, которые нападают на нас.

– О… я в полной заднице.

– Эй, Бостон! – кричит Рэйвен.

– Что?!

– Хватит наезжать на мою семью!

– Конечно! – Я улыбаюсь. – Сразу после того, как мы закончим убирать беспорядок, который вы не смогли убрать.

– Сучка, – шипит она, и мои губы растягиваются в ухмылке.

Взаимно.

– Бойцы Фикиле, всем отойти! – Голос Мино разносится по стоянке, и я выпрямляюсь, напрягая мышцы в ожидании того, что произойдет дальше.

Сначала я слышу крики, ругань, угрозы и глухие предостережения, хотя ни одно из них не исходит от Энцо.

Наши люди образовали непроницаемую стену по всему пространству, так что я спокойно выхожу из укрытия. К моему удивлению, Брейшо встают в линию рядом со мной, и из ниоткуда появляется парень, которого я никогда раньше с ними не видела.

– Это Мак, – шепчет Ройс, как будто мне не все равно, и с трудом сдерживает улыбку, когда Рэйвен тычет его локтем в живот.

Мгновение спустя появляется Энцо, и каждый мускул в моем теле расслабляется, когда я вижу его. Мой мужчина как гребаный темный ангел. Его черный смокинг по-прежнему идеально отглажен, ни единой морщинки не видно, и если бы на нем была кровь, вы бы никогда не заметили – цвет ткани поглощает все.

Рука Энцо обхватывает шею какого-то мужчины. И это не кто иной, как Торин Бандони, король Юга. И гребаный отец Бронкс.

Я задерживаю дыхание, не зная, чем все это закончится, но уверена, что остается сделать только один последний шаг. Предательство не прощают. Это смертный приговор.

Возможно, а точнее, яснее ясного, что он вступил в сговор с Митчеллами, и это стало причиной, почему мы здесь все собрались.

Энцо собирается убить его, нисколько не сомневаюсь, но что потом?

В этом замешаны другие члены нашего преступного профсоюза?

Девушки Грейсон?

Моя сестра?

Словно вызванные моими мыслями, девушки Грейсон в сопровождении Бастиана выходят из-за угла, и хотя Роклин ничем себя не выдает, я знаю, что она волнуется, но за кого?

Внезапно легкость, которую я чувствовала, сменяется паникой. Она накатывает, как приливная волна, и я замираю потрясенная, когда единственной, кто удерживает меня на ногах, оказывается девушка с волосами цвета воронова крыла.

Ледяные глаза встречаются с моими.

– Никогда не показывай им, что ты нервничаешь, – шепчет она, хотя ее губы почти не двигаются.

Я подаюсь вперед и высоко поднимаю подбородок.

– Объяснись, – требует Энцо, толкая Торина, и тот падает на землю, как тряпичная кукла.

Пятидесятилетний мужчина стремительно поднимается на ноги и скалит окровавленные зубы на моего мужа.

– Тебе? Никогда. Тебе здесь не место, а ты врываешься сюда и мечтаешь о том, чтобы захватить земли на Востоке, хотя об этом еще ни слова не было сказано.

Энцо выглядит невозмутимым, глядя на ублюдка.

– Ты думаешь, это дает тебе право выступать против меня, когда у меня есть поддержка в других округах, включая твой? Хотя теперь я вижу, что это было сделано с иной целью.

– Ты действительно тупой, ты знаешь это? – Торин сплевывает на землю. – Ты не имеешь права претендовать на наследницу Ревено. Не ты, а Митчелл может предложить ей…

Энцо простреливает ему коленную чашечку.

Бандони стонет от боли, но, несмотря на рану, этот крутой мен все еще стоит на ногах.

– Контракт аннулирован, – говорит он.

– Я знаю. И это было сделано по моей просьбе, – усмехается Энцо.

В этот момент голова Торина резко поворачивается влево, он смотрит на Бастиана.

Бастиан наклоняет голову, его лицо превращается в каменную маску.

Ага, понятно, значит, Торин этого не знал.

– Ну, это неважно. – Бандони выпрямляется, на его губах появляется легкая ухмылка. – Тогда я и не нарушил никаких правил, поскольку контракта больше нет. Девушка свободна в выборе, и до того, как эти… кем бы, черт возьми, ни были эти подонки, которые повылазили и напали без предупреждения… она приняла решение. И, замечу, не в твою пользу.

Энцо не нужно оглядывать всех, его карие глаза мгновенно находят меня.

– Иди сюда.

Я подчиняюсь его команде и не останавливаюсь, пока не оказываюсь перед ним, в правой руке у меня пистолет.

Голова Торина мечется между нами, а я не отвожу взгляда от Энцо, который поднимает мою левую руку, берет зубами кончик перчатки и медленно снимает ее. Его пальцы переплетаются с моими, и он целует то место, на котором написано его имя, и наконец поворачивается, чтобы посмотреть на Торина.

– Она сделала свой выбор. Несколько месяцев назад. И она не моя невеста. Она моя жена.

Когда я смотрю на Торина, выражение ужаса на его лице так же забавляет, как и разочаровывает.

Прикоснуться к чужой жене, пусть даже в мыслях, – это смертный приговор.

Буквальное правило – негласное, но священное.

Ноздри Торина раздуваются, глаза обводят пространство, оглядывая всех собравшихся, и даже мне самой непонятно, кто встанет на чью сторону, если до этого дойдет.

Бандони – член семьи основателей и, в конце концов, член профсоюза.

Энцо – нет.

Я вижу момент, когда Торин принимает решение, и напрягаюсь, ожидая, что же это будет.

Он ковыляет к нам, и меня охватывает беспокойство.

– Ты думаешь, я не знаю твоего секрета? – шипит он, стараясь говорить тихо. – Ха! Вся твоя идиллия исчезнет, когда остальные узнают, что ты скрывал. Или, лучше сказать, кого…

Я напрягаюсь и медленно, как можно незаметнее, опускаю палец на спусковой крючок.

Он знает о Катане.

Он знает, что Энцо прятал девушку, которую они искали около десяти лет. Что он фиктивно женился на ней.

Возможно, именно кровь моего мужа сегодня потечет по асфальту.

Я не могу этого допустить.

В этот момент теплая рука прижимается к моей спине, и я делаю глубокий вдох.

Он не хочет, чтобы я стреляла.

Но чего он, похоже, не понимает, так это того, что мне придется это сделать.

Если Бандони будет угрожать жизни моего мужа, то он, Бандони, должен умереть.

Он умрет, и плевать на последствия.

Но тут Энцо смеется – смеется так тихо и мрачно, что у меня по спине пробегает холодок. Этот звук выбивает Торина из колеи, он хмурится, поперечная морщинка на его лбу становится глубже, а у меня в голове все плывет – я пытаюсь связать воедино то, чего раньше не замечала.

Энцо смотрит в лицо человеку, которого я знала всю свою жизнь.

– Хорошо, Бандони. Сделаем по-твоему. Давай посмотрим, чей секрет принесет больше вреда, а?

Мой муж поднимает руку вверх, показывая два пальца, и, обернувшись, я вижу, как Дамиано помогает Катане выйти из машины.

Я дергаюсь вперед, широко раскрыв глаза, но Мино хватает меня за талию и шепчет на ухо:

– Пока рано, маленькая танцовщица.

Мои губы дрожат и сжимаются в тонкую линию, когда я оглядываюсь на Энцо.

– Скажи мне, Торин, – Энцо склоняет голову набок, – вы использовали тот же спутник, чтобы скрыть местонахождение пленницы, что и сегодня, когда пытались помочь ему?

Мои мысли путаются, я ничего не понимаю, но затем мое внимание привлекает движение слева.

Смотрю на Катану, когда она подходит ко мне. Все ее тело дрожит, хотя она не знает, что вот-вот произойдет. А произойдет вот что – ее личность будет раскрыта, и все в ее жизни перевернется. Но… Все увидят, какая она на самом деле слабая. Хотя она постепенно набирается сил, и умственных, и физических, она не в той форме, чтобы руководить. Ей понадобится больше времени, но ей его не дадут.

Семьи будут враждовать, и войны будут вестись до тех пор, пока кто-то один не займет первое место.

Если только, конечно, мужчины нашего мира не объединятся и не свергнут девушек Грейсон, уничтожив все, к чему моя сестра и ее подруги готовились всю свою жизнь.

Но Катана. Она не заслуживает той участи, что ей выпадает.

Она избранная, а я знаю, каково это – быть лишней.

Я не позволю этому случиться.

Беру ее за руку, и она переплетает свои пальцы с моими; ее рукопожатие хотя и дрожащее, но твердое.

– У тебя нет доказательств, – шипит Торин, и мое внимание снова переключается на отца Бронкс.

Доказательств?

Доказательство чего?

Подождите.

Спутник.

Теневая деятельность Бандони заключается в том, что он подключается к спутникам связи, взламывает системы и все такое. Это и приносит ему огромные деньги, потому что его клиентам нужны лазейки и нужна информация, к которой он открывает доступ.

– Срань господня, – выдыхаю я, и его взгляд устремляется на меня. – Так это ты помогал организовать похищение, и это ты тогда отключил камеры…

Лицо Торина вытягивается. Он переводит взгляд на Катану, потом на Энцо.

– Мы можем прийти к соглашению.

– К соглашению. Конечно. Вот оно. Сначала ты раскроешь мой секрет, а потом я открою твой. Как раз вовремя – все собрались.

Я оглядываюсь по сторонам и обнаруживаю, что лидеры семей-основателей стоят в стороне со своими охранниками.

Черт.

Смотрю через плечо на Мино.

Он встречается со мной успокаивающим взглядом, но его спина напряжена, так что я знаю, что он не так спокоен, как хочет показать.

– Мино, – шепчу я, не в силах скрыть беспокойство.

– Еще рано, малышка. – Он делает шажок и прижимается подбородком к моему виску в знак поддержки, и я заставляю себя смотреть вперед.

Выражение лица у Энцо мрачное, челюсть заострена, глаза пронзительны, когда он кричит:

– Нам с Торином нужно кое-что сказать, и он хочет высказаться первым.

Я сжимаю руку Катаны, и она придвигается ближе, дрожа еще сильнее.

Торин бледнеет, когда поворачивается к остальным. Мгновение он колеблется, а затем открывает рот и делает резкий вдох.

– Энцо Фикиле… – срывается с его губ.

– Защищает свою семью. Как и я.

Глаза Торина широко распахиваются, как и у всех нас, потому что голос звучит так отчетливо. Невозможно не понять, кому он принадлежит.

Торин бледнеет еще больше, сказанное явно имеет для него более глубокий смысл, чем для остальных. Он быстро поворачивается на звук, но слишком поздно.

Стрела уже слетела с тетивы ее лука. Она летит по воздуху вниз по идеальной траектории и попадает прямо в грудь Торина.

Он покачивается, а затем оседает на землю.

Все взгляды устремляются на крышу.

Она медленно поднимается, опуская лук на бок, солнце садится прямо у нее за спиной, освещая ее силуэт. Она молча смотрит в нашу сторону несколько секунд, прежде чем развернуться и уйти.

Я закрываю глаза, ненавидя этот момент, но испытывая облегчение.

Есть ли хоть один человек, которому сегодня не грозит наказание за предательство, совершенное без надлежащего расследования со стороны других семей-основателей?

Да. Это его собственная дочь.

* * *

Бригада уборщиков творит настоящее волшебство.

Пара часов и полбутылки шардоне – и на винодельне так же пусто, как и было, когда я приехала сегодня днем.

Все разошлись, включая мою сестру, которая забрала молчаливую Бронкс. Понятия не имею, как Бронкс справится с тем, что убила собственного отца, но что-то подсказывает мне: есть причина, по которой именно она сделала это и именно в тот момент.

Энцо пожимает руку Карлосу Висенте, владельцу винодельни, и направляется ко мне, Мино следует за ним по пятам. Оказавшись передо мной, Энцо хватает меня за бедра и стаскивает с борта черного грузовичка, на котором мы сидим с Брейшо.

– Где Катана? – оглядывается Мино.

– Вырубилась на заднем сиденье. – Я киваю в сторону машины, на которой приехала сюда. Дамиано сидит там на водительском месте.

Вопросительно поднимаю бровь, и Энцо в ответ подмигивает. Потом смотрит поверх моего плеча, и его лицо становится суровым.

– Меня так и подмывает наказать тебя прямо сейчас.

Я оборачиваюсь как раз в тот момент, когда Мэддок спрыгивает с капота. Он подходит к нам и протягивает руку.

Энцо молча смотрит на него несколько секунд, затем хлопает Мэддока по руке.

– Она молодец, – заявляет Мэддок, переводя взгляд на меня. – Бесстрашная.

Энцо открывает рот, чтобы заговорить, но тут раздаются несколько ударов и следует приглушенный крик.

Наши хмурые взгляды останавливаются на Ройсе. Он смеется, перепрыгивает через борт грузовика и, прикусив нижнюю губу, идет к старой развалюхе. Открывает багажник, и я захожусь от смеха.

Энцо злобно смотрит на парня, с висков которого струится пот, а глаз так оплыл, что он ничего им не видит. Мой муж резко поворачивает голову к Ройсу.

– Вы все это время хотели поймать Николаса Галли? Почему?

– Потому что его зовут не Николас Галли! – кричит Рэйвен, медленно приближаясь к нам.

– Чушь собачья, – бормочет Энцо, видимо, лихорадочно соображая.

– У Кристофа Галли нет кровных родственников. Бумажный след начался и закончился таинственным и внезапным появлением племянника. – Рэйвен опирается руками о край багажника и смотрит на парня внутри.

– Так кто он? – выдавливает Энцо сквозь стиснутые зубы.

Она ухмыляется, склонив голову набок, а глаза фальшивого Николаса Галли замирают.

– Его зовут Коллинз Грейвен. Мы выслали его из Штатов, следили за тем, чтобы он никогда не вернулся, но наш детектив некоторое время назад потерял его из виду.

– Дай угадаю, последним его местонахождением была Коста-Рика?

– Бинго.

Коллинз открывает рот, но Мэддок его не слушает. Он подходит, захлопывает багажник и обнимает свою девушку. Хотя он пытается скрыть это, видно, что с его плеч свалился груз, когда они наконец поймали этого человека. Может быть, однажды я услышу историю о том, что произошло.

Однако на сегодня у меня другие планы.

Я тяну Энцо за руку к нашей машине, Мино следует за нами.

– Пока, Брейшо.

Они машут мне и что-то говорят на прощание. Мы уже в трех метрах от машины, когда меня окликает Виктория.

– Подожди! – подбегает она ко мне.

Виктория улыбается, подходит ближе и вроде бы собирается меня обнять. Когда Энцо поворачивается к Мино, она протягивает руку, и маленькое лезвие бликует в свете фар.

Я бросаюсь вперед, хватая ее за запястье. Она, явно впечатленная, улыбается.

Вообще-то на меня это не производит особого впечатления. Я крепче сжимаю ее руку, притягивая к себе.

– Какого черта, по-твоему, ты делаешь?

Энцо напрягается, его рука снова на оружии, в то время как остальные медленно идут к нам.

Виктория мило улыбается:

– Это было бы справедливо.

Я хмурюсь, затем смотрю через ее плечо на то место на шее ее мужчины, которое я слегка проколола.

Отпускаю ее, и она… она кусает Энцо за руку.

Его губы растягиваются в усмешке, взгляд устремляется в мою сторону.

Я пожимаю плечами.

– Не хочу быть у нее в долгу. Теперь мы в расчете.

Энцо притягивает меня к себе, и я, взяв его руку, зажимаю небольшой укус, не давая крови течь.

– Давай уйдем, пока у кого-нибудь еще не появились идеи. Нам нужно успеть на церемонию.

– Серьезно?! – кричит Рэйвен. – Ты все еще собираешься сегодня выйти замуж? После всего этого?

– Черт возьми, да. – Я запрыгиваю в машину и спрашиваю Энцо: – Эй, ты хочешь пойти со мной?

– Я так и думал, что будет поздно, когда мы доберемся до алтаря, – вздыхает Мино. – Подлый маленький засранец.

Я смеюсь, и, к моему удивлению, Энцо присоединяется ко мне.

Наверное, это прозвучало бы очень странно, если бы я сказала это вслух, но сегодня был хороший день.

Я не могу дождаться, когда он увидит, что я приготовила для него на десерт.