– ИТАК… – ЭНЦО ПОДНИМАЕТ ГОЛОВУ И СМОТРИТ НА БЕСПОРЯДОК, который я устроила на лоджии. – Может, пропустим завтрак и сразу перейдем к обеду?

Перекатываюсь на спину и притворно вздыхаю.

– А я-то думала, что ты знаешь меня намного лучше.

Он приподнимается на локте, нависая надо мной, и изгибает темную бровь.

– Звучит как вызов.

– Это ты задал такой нелепый вопрос.

Энцо наклоняет голову, волосы падают ему на лоб.

Я впервые вижу его таким.

Растрепанным, сонно-довольным.

Обнаженным.

И такой он еще красивее.

Он смотрит на меня, и я проглатываю все свои глупые мысли, предвкушая ответ.

Энцо не заставляет долго ждать.

– Ты считаешь, что я не знаю тебя? Может быть, и не знаю в каких-то мелочах, но я столько раз завтракал с тобой. Даже когда я отлучался по делам, ты все равно составляла мне компанию. Как? А я наблюдал за тобой через экран, и ты не знала об этом. И за все дни ты ни разу не выбрала блюдо, которое я бы отнес к категории полноценных завтраков. Ты выбираешь фрукты, йогурты и, в редких случаях, мюсли, но ни в коем случае не бекон или яйца, блинчики или вафли… даже выпечку ты игнорируешь. И при этом я не могу сосчитать, сколько раз ты всему другому предпочитала свежесваренный кофе. И не только на завтрак, но и на обед, и на ужин. Фрукты – ты их только клюешь.

Энцо улыбается и держится непринужденно. От него исходит какое-то мальчишеское очарование. Как будто ему комфортно, и это нормально. Он смотрит на меня так, словно мы ведем обычный разговор. Словно такие случаются каждый день.

Мой пульс, кажется, замедлился, что странно, учитывая, что разум работает на пределе.

Энцо постоянно наблюдал за мной. Он уже говорил мне об этом, но я не думала, что так буквально. Я предполагала, что он просто хотел держать меня в узде, но, оказывается, для него это был способ… узнать меня.

Может быть, я все понимаю не так. Но мне нравится думать, что все по-настоящему.

Что он действительно хочет меня ради меня.

Возможно, это ужасное решение – отбросить осторожность и позволить себе расслабиться. Желать… С нетерпением желать – чего угодно…

Я не знала, во что ввязываюсь. Если честно, я надеялась, что между нами возникнет желание, и да, со временем я получу некоторое подобие настоящего брака, но Катана перевернула все с ног на голову.

В моей голове постоянно тикает таймер, и я все время жду, когда он прозвенит. Когда мое время закончится.

Когда он оборвет мое время.

И с чем я останусь тогда?

Я не уверена, что хочу это знать, потому что прямо сейчас то, что будет завтра, не имеет значения.

Сегодня я знаю, что я та, кого он страстно желает, и как бы наивно ни было верить, что это нечто большее, чем момент слабости с его стороны, прямо сейчас, черт возьми, я не буду об этом переживать.

Энцо щурится, его губы раздвигаются в улыбке: он, вероятно, читает мои противоречивые мысли, но я не позволяю ему говорить. Прижимаюсь к его груди, понимая, что он все знает и про настоящее, и про будущее.

Он протягивает руку, собирает мои волосы со спины и перекидывает их через мое плечо, потом притягивает мои губы к своим. Поцелуй медленный, но властный, и я чувствую, что воспаряю в небеса.

– Хочешь покататься на мне, Маленькая Невеста? – Он хрипит в предвкушении.

Нет нужды спрашивать, ведь ответ ясен. Но я внесу разнообразие. Начинаю ползти, спускаясь к его коленям.

Его грудь вздымается, низкий стон срывается с губ, затем он дергается вперед и хватает меня за руки.

– Нет, – хмурится он.

– Да. – Скольжу к его губам и шепчу: – Ты приказал мне брать все, поэтому я и хочу взять.

– Брать от меня. – Он заправляет волосы мне за ухо, но большая часть их висит, касаясь груди. – Есть разница.

Собираюсь привести свои аргументы, но не уверена, надо ли говорить это вслух. В конце концов я решаюсь:

– Ты собираешься отказать мне в том, о чем я всегда думала до этой самой секунды?

Энцо молча закрывает глаза, и я снова начинаю скользить назад, а он снова, согнувшись, ловит меня. Сильные пальцы нежно обхватывают мое горло, и мои соски твердеют. Вырываюсь из его хватки, заставляя… нет, умоляя его сжать меня еще крепче. Без слов.

Энцо не разочаровывает, когда притягивает мое лицо к своему.

Я с трудом глотаю, откидывая голову назад.

– Что ты мне сейчас скажешь? – Его голос подогрет бархатом грозы – это ласка с угрозой насилия… желанного насилия. – Скажешь, что ни один мужчина никогда не касался твоего горла внутри?

Он снова прочитал мои мысли: это именно то, что я собиралась сделать. Нет, не сказать, а именно сделать. Фантазируя про себя, какой глубины он мог бы достичь.

А что, если я не смогу захватить его целиком?

Энцо качает головой.

– Ты справишься, детка. Хочешь знать, откуда я знаю? – бормочет он мне в губы и сжимает мою шею немного сильнее. – Потому что я существую для того, чтобы быть твоим.

Осмысливаю: не я существую для того, чтобы быть его, а он существует для меня…

Вздох срывается с моих губ, и он отпускает меня. Карие глаза становятся почти черными, взгляд прикован к моему.

Мышцы его живота дрожат, когда он откидывается назад. Прежде чем коснуться подушки, он подкладывает под голову вторую, чтобы подняться повыше и дать себе лучший обзор того, что, как я подозреваю, со временем может стать его любимым зрелищем.

Его член, твердый и сочащийся, приподнят на животе, головка чуть ниже пупка. Вместо того чтобы взять его в руку, я начинаю с головки и провожу языком по уздечке.

Стон Энцо глубокий и томный, а я, между тем, едва касаюсь его.

Делаю это снова, но в противоположном направлении, и он шипит.

Мои глаза вспыхивают, я смотрю на него – он выглядит одержимым. Отлично, я хочу еще больше свести его с ума.

Беру член в ладонь – кожа как бархат. Сжимаю его и медленно направляю в рот.

Мышцы Энцо напрягаются, колени дергаются, и я улыбаюсь, закрывая глаза.

Вбираю член еще глубже, слегка посасывая, лаская языком.

– Твой рот… Это рай, чистый экстаз. – Он нежно касается моей щеки, и я, не выдержав, сморю на него. – Ты так хорошо справляешься, детка.

Все внутри меня горит, пальцы ног поджимаются, и понимающий блеск вспыхивает в его глазах.

Энцо берет и заправляет мои волосы за ухо и слегка дергает их.

Я чувствую возбуждение между ног и ласкаю его быстрее и глубже, и он одобрительно кивает.

– Да, вот так. Ты отлично сосешь. Так хорошо…

Заглатываю еще глубже, моя задница взлетает в воздух.

Я отчаянно хочу сделать ему приятно, услышать больше стонов, вырывающихся из сочных губ, и я вознаграждена за свои старания.

Он стонет так громко, что я чувствую звук у него в бедрах.

Жду, что он даст мне указания, скажет, как ему нравится, но он этого не делает, довольствуясь тем, что я хочу и могу ему дать, желая, чтобы я сама изучила его тело, точно так же, как он наслаждался изучением моего.

Его быстрое дыхание и сумасшедший пульс говорят мне, что все правильно. Я отчаянно хочу, чтобы ему было хорошо. Хочу, чтобы он думал только о том, как приятно ему быть проглоченным мной.

Сжимаю основание его члена и позволяю ему выскочить, только чтобы быстро сомкнуться вокруг еще раз. Беру член целиком, давлюсь, но не останавливаюсь.

Расслабляю горло, как рекомендовалось в прочитанных мною книгах, и наклоняюсь, пока мой нос не прижимается к его коже, а я не начинаю задыхаться.

Наращиваю темп, подпрыгивая вверх и вниз, слюна капает на мои пальцы и глаза слезятся, когда он, закусив нижнюю губу, стонет в воздух. Его член в моем горле до самого основания.

Энцо дрожит, и удовлетворение взрывается в моей груди.

Я делаю это.

Я заставляю его терять рассудок.

– Видела бы ты себя, – хрипло говорит он, снова убирая волосы с моего лица, и его слова прерываются пьянящими стонами. – Такая красивая, ты задыхаешься от моего члена. Ты настоящая королева. Моя королева.

Бешено ласкаю его член, слегка царапая зубами, пока он держит мое лицо в ладонях.

Поднимаю глаза, и он удерживает мой взгляд.

– Сейчас я кончу в твой прекрасный рот, моя девочка. И ты проглотишь мою сперму.

Я могу лишь кивнуть, слишком возбужденная и не желая терять момент. Выдерживаю тот же темп, и несколько мгновений спустя его член напоминает ствол пистолета. Он судорожно подскакивает, и жидкое тепло фонтаном бьет в мою гортань.

Я замираю, позволяя ему трахать мой рот, пока он сам не будет готов остановиться. Как только он с хлопком освобождается, он хватает меня за руки и тянет вверх, прижимая к груди.

Это так интимно, почти… романтично, но я слишком взволнована, чтобы беспокоиться, и счастлива, что могу спрятать ухмылку у него на груди.

Внезапно он переворачивает меня и платит за услугу.

Только когда мы истощены и вспотели, мы останавливаемся, чтобы отдышаться.

Некоторое время лежим в тишине, и я начинаю засыпать, но тут его голос заполняет пространство, хотя и звучит очень тихо:

– Ты расскажешь мне о своих шрамах?

Я напрягаюсь, прежде чем протянуть руку и коснуться его цепочки.

Впервые внимательно рассматриваю кулон. Он сделан в форме маленького ангела, и прямо там, где ладошки сжимаются вместе, спрятан крошечный изумруд.

– Ты расскажешь мне о своем украшении?

Энцо мгновение молчит, а его руки не прекращают нежно поглаживать мой позвоночник. Вверх и вниз по моим шрамам. Я чувствую, что ему нужно время собраться, и решаю, что мне надо говорить первой.

Кажется, у меня более простая история.

– Мое тело украло у меня мои мечты.

– Мы найдем способ вернуть их.

Улыбаюсь его мгновенному ответу, веря, что он сделает все, что сможет, если сможет.

– Я хотела учиться в балетной школе, о которой всегда мечтала. Но не смогла пройти медицинскую комиссию. – Раньше меня переполняла горечь при одной только мысли о том, что я упустила, но я вдруг обнаруживаю, что она исчезла. – Сколиоз. Ничего опасного, в легкой форме, но когда прозвучал вердикт, это казалось… концом жизни.

– Больше так не кажется?

Я задумываюсь о его вопросе.

– Нет. Я была бы счастлива танцевать просто ради удовольствия, может быть, стать хореографом.

– Значит, будешь.

Тихо смеюсь и перекатываюсь к нему на грудь, смотрю сверху вниз. Прежде чем я успеваю сказать что-то еще, он берет свою цепочку в руку.

– Причина, по которой было так просто, чтобы Катана поступила в Грейсон Элит как моя сестра, заключается в том, что нужные записи уже существовали.

На моем лбу появляется морщинка непонимания, и он свободной рукой смахивает ее.

– У меня была сестра, – говорит Энцо, взгляд у него затравленный, такого я никогда раньше не видела. – Но ее больше нет.

– Мне жаль, – говорю дежурную фразу, пытаюсь отодвинуться, но он обнимает меня за талию, прижимая к себе. – Тебе необязательно мне рассказывать, – добавляю я.

– Ты моя жена. Ты – моя жизнь, прошлая и настоящая. Все, что в ней было, принадлежит тебе. – Энцо делает паузу. – Она умерла, когда я был в колонии для несовершеннолетних. Мне не разрешили присутствовать на похоронах, хотя их и не было. Мисс Аурелия едва могла прокормить своих детей, не говоря уже о том, чтобы провести похороны маленькой девочки, которую она взяла к себе на содержание. Поэтому, когда я вышел, мы с Мино и мисс Аурелией устроили поминки. Эта цепочка… она была на ней, когда она умерла, и мисс Аурелия отдала мне ее в тот день, когда отвела меня к месту, где развеяла ее прах.

Я думаю о похожем ожерелье у Джаззи, и тепло разливается по моим костям, когда ответ становится ясным.

– Бабуся.

– Да. – Его губы дергаются. – Бабуся, как ты ее называешь, заботилась о ней, когда никто другой этого не делал.

Я улыбаюсь, прижимаясь губами к его губам, потому что не знаю, что еще делать в этот момент. Никто не рассказал мне, как правильно жить, когда теряешь кого-то. В первые недели после смерти мамы мне пришлось самой догадаться об этом, а мне было всего восемь лет.

– Мою маму убили, – внезапно говорю я.

Энцо запускает руки мне в волосы и прижимает мой лоб к своему. Он нежно целует меня, а потом говорит:

– И мою сестру тоже.

Его боль просачивается в меня, и я принимаю ее.

Боль.

Паршиво, когда это то, что ты делишь с другим человеком.