ЭНЦО ВТОРОЙ РАЗ ОПУСКАЕТ СТАКАН, И МУЖЧИНА, КОТОРЫЙ КАК ДВЕ КАПЛИ ВОДЫ ПОХОЖ НА ПРЕДЫДУЩЕГО ОФИЦИАНТА – хотя из-за банданы, скрывающей его лицо, я не могу судить наверняка, – подходит, чтобы налить ему еще минералки. Откуда такой сушняк? Еду нам только что принесли.

Движения Энцо резкие, когда он наполняет мою тарелку. Хмурый изгиб его бровей все еще не ослаб с того момента, как он ворвался в столовую и без единого слова плюхнулся на свое место. Так и молчит, хотя мы сидим за столом уже не меньше десяти минут. Молчит и яростно жует.

– Плохой день?

Глаза Энцо останавливаются на тарелке.

– Что заставляет тебя так думать?

Проглатываю кусочек мяса и наслаждаюсь крепленым красным вином. Пока вино скользит по моему горлу, можно не торопиться с ответом.

– О, я не знаю, – наконец произношу я. – Может быть, потому, что ты был совсем в другом настроении, когда уходил.

– Ты имеешь в виду, когда ты затеяла со мной ссору? Как я полагаю, для того, чтобы тебе не пришлось потом признаваться, что тебе понравилось наше совместное утро.

– …а теперь ты вонзаешь нож в свой стейк, словно убиваешь корову. – Я притворяюсь, будто не слышала, и он фыркает от раздражения.

– Я бы очень хотел убить кого-нибудь прямо сейчас. Спасибо за идею.

Закатываю глаза и медленно пережевываю следующий кусок. Соберусь и продолжу.

Взгляд Энцо дергается в мою сторону, перескакивает с моей тарелки на мой рот.

– Что?

Удовлетворение оживает в карих глазах.

– Тебе нравится стейк.

Я напрягаюсь, потому что впервые за долгое время ем с удовольствием, и он поймал меня на этом.

Кладу приборы, отодвигаю тарелку, беру бокал с вином.

Его челюсть начинает едва заметно дрожать.

– Не будь ребенком. Тебе же нравится. Ешь.

– Спасибо.

– Ешь, Бостон.

– Я не голодна.

– Если бы я ничего не сказал, ты бы доела порцию. Повзрослей и съешь этот чертов стейк.

– Возьми себя в руки, Энцо. – Я вздыхаю, откидываясь на спинку стула. – Образ пещерного человека, который должен кормить свою женщину, давно устарел.

– Этот образ останется, пока я не умру, и будет только хуже, если ты продолжишь клевать еду, как птичка.

– Я просто пытаюсь соответствовать ожиданиям.

– Ожиданиям?

– Я должна быть красивой, пластичной и миниатюрной.

Он хмурится.

– Я ничего из этого не хочу.

Поднимаю бровь с вызовом.

– Ты не хочешь, чтобы я была красивой?

– Это несущественная часть уравнения.

– Почему?

– Потому что ты не красивая. Ты – воплощение красоты. Совершенство, которое нельзя купить.

Я усмехаюсь, и его глаза сужаются до щелочек.

– Что смешного? – огрызается он, и его раздражение явно растет.

– Ты буквально купил меня, Энцо. Вот что смешно.

– Я просто пришел к выводу, что женщина, которую я всегда хотел, должна быть моей.

Я на мгновение задумываюсь.

– Но ты заплатил за меня. И я ничем не отличаюсь от вина в этом бокале. – Прокручиваю хрустальную ножку между пальцами. – Ты задорого купил озлобленную стерву, которая не оправдывает ожиданий, гарантированных многомиллионным чеком.

В течение нескольких долгих мгновений Энцо остается совершенно неподвижным, его глаза сверлят меня все сильнее. Когда он начинает говорить, в его голосе звучит мрачная уверенность. Предупреждение и обещание одновременно:

– Ты не список отмеченных галочками пунктов. Ты – тот человек, от которого зависят конечные ожидания. Причина, по которой этот список существует в принципе. Вершина пирамиды. Лучшая из лучших. Тебе не к чему стремиться. – Он наклоняется вперед, привлекая меня своей настойчивостью. – Есть все остальные… и есть ты.

Мое сердце осмеливается выпрыгнуть из груди. Во мне просыпается энергия, трепет, которого не должно быть, но его невозможно сдержать, когда такой мужчина говорит обо мне в подобных выражениях. Я заставляю себя не сглотнуть из-за внезапной сухости в горле. Пару секунд просто смотрю на Энцо, и в животе у меня что-то странно переворачивается.

Всю жизнь меня сравнивали с сестрой-близнецом, и никогда я не была любимицей, но вот он возносит меня на пьедестал в облаках. Крошечные волоски у меня на затылке встают дыбом.

Когда его лицо охватывает странная мягкость, как будто он точно знает, что я сейчас чувствую и о чем думаю, беру себя в руки, вспомнив, что между нами всего лишь договоренность, а он, скорее всего, красиво лжет.

Приподнимаю одно плечо с большим усилием, чем следовало бы.

– Значит, ты хочешь сказать, что я живу в соответствии с твоими представлениями?

Мягкость вмиг исчезает, сменившись угрюмостью и, возможно, разочарованием, промелькнувшим на его лице.

– Знаешь что, нет. Думаю, не совсем.

Моя голова откидывается назад – его слова противоречат тому, что он только что сказал… Не то чтобы я поверила в его красивое объяснение. Все красивые вещи в мире – ложь.

Взять хотя бы мою жизнь.

Энцо пристально смотрит на меня.

– Возможно, мне следует напомнить тебе об условиях нашего контракта, – говорит он.

Мой позвоночник напрягается, заставляя меня выпрямить спину.

– Я полностью осознаю каждое написанное слово.

– Ты уверена? – Он откидывается на спинку стула, его тон насмешливый и тихий.

– Учитывая, что я это подписывала, то да. Уверена! – Я сверкаю глазами. – Так что если мне есть к чему стремиться, выскажи это, буду знать.

– Не думаю, что мне это нужно. Ты замечательная женщина. Еще одна причина, по которой я хотел тебя, – ты можешь сама это понять.

– Ты не хотел меня, Энцо. Это я выбрала тебя, и мне не хочется в этом разбираться. Если я не права, то, возможно, нам стоит пересмотреть контракт. Как насчет того, чтобы сделать несколько правок? Я…

Он перебивает меня:

– Пересмотра не будет. Ты моя. Точка.

Категоричность, с которой он говорит, не должна меня обольщать, но внутри у меня все теплеет.

– Конечно, – бросаю я, радуясь, что ярость, которая просачивается в его взгляде, охлаждает мою кровь. – Но моя сестра с некоторых пор несвободна, поэтому она не сможет занять мое место, если я опозорю свой маленький титул, не справлюсь, короче говоря.

– Ты не подведешь.

– Итак, нам нужен новый пункт, – продолжаю я, как будто он ничего не говорил. – Самый простой вариант – вернуть меня отцу и прибавить проценты к гонорару, который ему нужно будет выплатить.

Энцо вскакивает, выдергивает из-под меня стул и опрокидывает его так быстро, что я чуть не падаю. Он смотрит мне прямо в лицо, глаза у него дикие, грудь бешено вздымается.

– Этого никогда не будет. Ты никогда не освободишься от меня, я позаботился об этом при первой же возможности. Теперь, когда ты моя, теперь, когда ты носишь мое имя и мое кольцо на пальце, ты всегда будешь моей. Ты – Бостон Фикиле. Ты всегда будешь мне верной. Моей.

Я сглатываю.

– Ты это уже говорил.

– Я буду повторять это каждый гребаный день. Очевидно, тебе это нужно повторять, потому что ты не понимаешь очевидного своей прелестной маленькой головкой. – Его пристальный взгляд блуждает по моему лицу, опускается и задерживается на губах. – Ты моя жена. Ты будешь делать все то, о чем мы договорились. Чего ты не будешь больше делать… это пытаться выставить меня дураком, потому что, знаешь что, моя сладкая Бостон, – шепчет он, и на его губах появляется жестокая улыбка. – Я в любом случае оставлю тебя себе.

С этими словами Энцо стремительно уходит, а я провожу первую ночь в нашей кровати одна.

* * *

Было чуть больше десяти вечера, и мы просидели на заднем сиденье «хаммера» не менее двадцати минут, не слыша ничего, кроме звуков собственного дыхания, когда Энцо наконец решил прервать свое двадцатичетырехчасовое молчание.

– Мы едем в клуб Торина Бандони.

Поворачиваю голову в его сторону, но он по-прежнему смотрит в свой телефон. Если честно, я до сих пор понятия не имею, почему он вообще разозлился, но неважно.

– Прежде чем ты спросишь – да, – добавляет он. – Бронкс будет присутствовать.

Мои губы расплываются в улыбке – скука, от которой я готова была выпрыгнуть в окно, растворяется. Меня так и подмывает спросить, будет ли эта встреча с Торином Бандони насчет того, что я услышала на днях, но это было бы слишком похоже на обычную беседу, а наши отношения совсем не такие.

По-настоящему мы разговариваем только тогда, когда спорим, поэтому я предпочитаю молчать. Не стану отрицать, мне приятно знать, что мистер Бандони не против поработать с человеком, который хотел занять место моего отца.

Я смотрю в окно. Это совсем не те мысли, которые мне следовало бы обдумать сегодня… Да и вообще когда-либо.

Нормально, да? Меня перемещают в апартаменты мужа только для того, чтобы я спала без него.

Это все равно что дразнить голодного, и сейчас я могу думать только о том, каково было бы делить с ним эту огромную кровать.

– Я думаю, не нужно напоминать тебе, чтобы ты не поднимала тему Катаны.

В этот момент моя убийственная энергия пробуждается.

– И все же ты напомнил.

Энцо поворачивает голову в мою сторону, но я намеренно заставляю его любоваться моим профилем, глядя прямо перед собой.

– Ты же понимаешь, что теперь твоя семья – я, так что будь предана мне.

– Я понимаю, как работает преданность в нашем мире, Энцо, но, если бы не понимала, упоминать в разговоре девушку, которую я больше всего на свете хотела бы унизить, – последнее, что бы я сделала.

– Она не представляет для тебя угрозы, Бостон.

Я медленно поворачиваюсь к нему.

– Нет, не представляет.

– Но?

– Но я еще не поняла, будешь ли ты для меня угрозой, поэтому все, что могу пообещать тебе: если я решу, что ей лучше умереть, ей здорово повезет, если я сделаю это быстро.

Энцо внимательно наблюдает за мной, и на его лбу появляется небольшая морщинка.

– Ты не можешь убить ее.

Улыбка медленно расползается по моим губам, и я позволяю тихому смеху вырваться наружу.

– Ты правда думаешь, что сможешь остановить меня?

Его челюсть сжата, а когда он открывает ее, чтобы заговорить, машина останавливается. Энцо выходит, берет меня за руку и осторожно выводит из машины. Мы поднимаемся по ступенькам и входим в клуб, где нас сразу же встречают громкие басы хаус-музыки и Бронкс, выкрикивающая мое имя с верхнего этажа.

Я с улыбкой поднимаю глаза и уже собираюсь пойти к ней, но Энцо крепко сжимает мою руку и чинно ведет по лестнице. Наверху расположены VIP-ложи и небольшой приватный зал. За одним из столиков я вижу отца Бронкс, сидящего с незнакомыми мне мужчинами.

Энцо поворачивает меня лицом к себе, его руки скользят по моим плечам, глаза совсем темные в приглушенном свете.

– Ты всегда будешь в поле моего зрения. – Он приподнимает мой подбородок, не отрывая от меня взгляда, наклоняется и проводит губами по уголку моего рта, медленно скользя к уху. – Веди себя прилично, Маленькая Невеста.

– Поцелуй меня в задницу, мой тайный муженек.

Клянусь, я слышу, как у него вырывается тихий стон, когда я отстраняюсь, чтобы присоединиться к компании Бронкс и пары знакомых девушек из Грейсон Элит.

– Так-так. – Бронкс ухмыляется, поправляя свои темные кудри, и откидывается на спинку сиденья. – Посмотрите, кого выпустили из темницы.

– Вряд ли. – Я опускаюсь на свободное место рядом с ней. – Ты думаешь, твой отец случайно сидит в паре столов от твоего?

Она хихикает, шевеля бровями.

– Ты думаешь, кто-то другой, а не я, составлял список гостей?

Я подозрительно щурюсь, и Бронкс громко смеется, запрокидывая голову и демонстрируя стройную шею. Эта девушка – просто секс на палочке, даже не прилагая усилий.

Может, она и маленького роста, но ее харизма на метр выше ее, и она это знает. Я никогда в жизни не встречала более уверенной в себе особы. Неудивительно, что она лучшая подруга моей сестры.

Второй такой нет.

Мне не нужно спрашивать, что она имеет в виду под списком гостей, потому что не проходит и десяти секунд, как я вижу их.

Дамиано Донато, глава службы безопасности моей сестры, и несколько человек из его команды поворачиваются в мою сторону, но я улыбаюсь не им, а блондину слева от них, чей взгляд прикован к моему.

Николас Галли указывает на меня, и я качаю головой, украдкой бросая взгляд на столик Торина Бандони. Голова Энцо низко опущена – похоже, разговор у них напряженный.

– А вот и она! – Николас перекрикивает музыку и смех, опускаясь на стул прямо передо мной. – Привет, моя любимая девочка.

– Николас. – Я ухмыляюсь. – Видела твоего дядю на благотворительном вечере. Ты мог бы прийти и спасти меня от всего этого дерьма.

– О, я бы пришел, но, к сожалению, мне пришлось все пропустить.

– Я слышала.

Он снова смотрит на меня, прищуриваясь.

– Что ты слышала?

Я наклоняю голову, и он заговорщически улыбается.

– Я виноват, просто… столько всего происходит из-за всех этих изменений.

Понимающе киваю.

– Моя сестра сказала, что ты был занят. Большая работа?

– Еще одна… неприятность. – Он оглядывает зал. – Роклин и ее мужчина здесь?

– Нет.

– Круто, – присвистывает он, и появляется тот Николас, которого я так хорошо знаю. – Я бы хотел официально заявить, что я зол. Ты не сказала мне, что будешь здесь сегодня вечером. Я выпытал это у Дама, который сказал, что Бронкс настояла, чтобы я приехал, когда узнала, что я с ним.

– Она угрожала снова разослать твой дикпик по кампусу?

– Это было всего один раз! – кричит Бронкс, опрокидывая в рот рюмку. – И вообще это был скорее обряд инициации.

– Я соглашусь, но только если пришлю ракурс получше.

Николас усмехается, протягивая ей маленькую голубую таблетку.

– Здесь так не работает, Галли, – дразнит она, принимая его приглашение сделать вечер интереснее.

– Поверь мне, Бандони. – Он приподнимает брови. – Я кое-что знаю о сексуальных скандалах и о том, как их использовать, чтобы добиться желаемого.

– Ты получишь от меня все что хочешь, красавчик.

Николас добродушно улыбается.

– Ну и ну, черт возьми! – Я оборачиваюсь на внезапно раздавшийся голос и всматриваюсь в темноту. Я не единственная, кто это делает.

Бронкс наклоняется вперед на своем стуле, и никто не упускает из виду, с каким интересом подошедший парень смотрит ей в вырез платья.

– Тебя не приглашали, – говорит Бронкс.

– Именно поэтому я и должен был прийти. – Хейзи улыбается, проводя языком по нижней губе. – Скучала по мне, милая?

– Как ты прошел мимо охраны? – Бронкс бросает на него сердитый взгляд.

– Ты имеешь в виду Робертса? – Губы Хейзи расплываются еще шире. – Пару дней назад я кое-что для него закопал. Примерно на глубине шести футов, если ты меня понимаешь. Он у меня в долгу.

– Поздравляю, – невозмутимо произносит она. – Ты только что заставил меня его уволить.

Он прикусывает нижнюю губу и наклоняется, пока его рот не оказывается у ее уха.

– Оно того стоило.

Бронкс закатывает глаза, но, клянусь, она борется с легкой ухмылкой, хотя и стирает ее прежде, чем он успевает заметить.

Хейз переводит взгляд на меня.

– Та пуля все еще у меня в руке.

– Если ты хочешь получить еще одну, можешь посидеть рядом со мной. – Я мило улыбаюсь.

– Продолжай улыбаться мне так же, солнце мое, и я, может быть, поверю.

Не впечатленная, я морщусь.

– Ты меня предал, Хейзи.

Он лыбится.

– Ты по глупости доверилась мне, детка.

Прищуриваюсь, но из меня вырывается тихий смешок, и я вздергиваю подбородок, чтобы не расхохотаться.

– Закончим на этом.

– Подожди. – Бронкс смотрит на меня блестящими глазами. – Так это ты его подстрелила?

– Энцо.

– За то, что я назвал ее милой, – добавляет Хейз.

Поджимаю губы.

– И ты еще хвастаешься этим!

– Да, черт возьми. Скажи, много ли парней из тех, кого подстрелил Энцо Фикиле, выжили?

Мы оба чертыхаемся и смеемся, это приятно… и мне хочется смеяться еще громче, когда Энцо смотрит в нашу сторону.

Бронкс, конечно, делает вид, что ей все равно.

– Ну, это гораздо более скучная история, чем я думала.

– Можешь пристрелить меня в любое время, когда захочешь. Мы же оба знаем, как сильно ты… хочешь, о мой маленький кошмар, – чертовски сладко мурлычет Хейзи.

– Я слишком трезва для этого, – бормочет Бронкс, бросая маленькую таблетку в рот.

Хейз смотрит на Николаса, наклонив голову.

– Я тебя знаю, парень?

Николас выпрямляется.

– Я думал о том же. Не уверен, что видел тебя раньше.

– Хм. – Приятель Баса смотрит на него, но через мгновение отворачивается, сосредоточив все свое внимание на Бронкс.

Николас хмурится, но снова улыбается, когда официантка подает ему коктейль. Мне она протягивает шардоне, и я киваю.

– Итак. – Николас явно доволен.

– Итак.

– Я все еще не могу поверить, что все получилось.

– Да, – говорю я, снова бросая взгляд на Энцо. – Он согласился гораздо быстрее, чем я ожидала на самом деле.

– Было бы более правдоподобно, если бы он заставил тебя немного попотеть, – усмехается Ник.

Подброшенное им слово заставляет меня наклонить голову.

– Правдоподобно?

Он задумывается, зажав в губах трубочку. Пристально смотрит на меня, как будто ищет что-то в моем лице, но затем смеется, наклоняясь ближе.

– Извини. Я видел статьи. Вы придерживаетесь сценария «мы влюблены». – Он подмигивает, делая вид, что застегивает рот на молнию, и поворачивается к Дамиано, возможно, слишком быстро.

Затем мое внимание переключается, и, бросив очередной взгляд на Энцо, я замечаю на его лице жесткую гримасу. Осушаю свой бокал и не отрываю от Энцо глаз, пока официантка наливает мне вторую порцию. Успеваю поймать выражение чистой ярости. Энцо вскакивает на ноги, а я хмурюсь, когда чья-то рука накрывает мою на ножке бокала. Поворачиваю голову и вижу большие голубые глаза.

– Привет, красавица, – сияет Филипп. – О чем только думал Энцо, выпуская тебя одну, да еще в таком платье?

У меня нет времени сказать ему, что я не одна и что это платье выбирал сам Энцо.

Вдруг Фикиле собственной персоной вырастает у нашего столика, и начинается настоящий ад.