– ЕСТЬ ПРИЧИНА ДЛЯ БЕСПОКОЙСТВА.

Отвожу взгляд от своей жены и этого придурка Галли, которого мне, возможно, придется поджарить за то, что он смотрит ей прямо в глаза, и снова концентрируюсь на Торине.

– Объясни.

Торин со стаканом виски в руке откидывается назад, закинув ногу на ногу.

– Защиту, которую ты установил, Бронкс взломала за двенадцать секунд.

– Оу? Разве ты не говорил, что она лучше, чем ты сам был в ее возрасте?

– Она моя дочь. Она всегда будет лучше всех. – Его самодовольная ухмылка быстро исчезает. – Однако всей моей команде потребовалось целых семнадцать дней, чтобы найти имя и связать его с атакой на тебя в Коста-Рике, а это всего лишь имя.

Я сужаю глаза, ожидая, пока его помощник передаст мне папку.

– Повторю, это заняло семнадцать дней, – продолжает Торин. – Спрашивается, как моя дочь взломала их систему за двенадцать секунд и нашла все это? – Он наклоняет голову к папке, когда Мино открывает ее и читает документы.

Глаза Мино встречаются с моими, его челюсти недовольно сжаты. Ему не нужно говорить мне, что мы обсудим это позже, но его реакция подтверждает намеки Торина.

– Они хотели, чтобы это нашли. Зачем?

Торин пожимает плечами.

– Теперь мы квиты, сынок. – Он касается пламенем своей зажигалки кончика свежесрезанной сигары. – Остальное зависит от тебя.

Я киваю в ответ, Мино протягивает мужчине его гонорар в конверте, а я возвращаю взгляд к жене.

Она улыбается… Смеется…

Она улыбается и смеется, и ее взгляд направлен не на меня.

– Я так понимаю, период ухаживания проходит не совсем гладко? – В тоне Торина есть намек на насмешку.

Медленно скольжу взглядом в его сторону, мое выражение лица пустое. Он достаточно хорошо меня знает. Еще до того, как я отказался от своих планов относительно Райо Ревено, у нас с ним было рабочее… взаимопонимание.

Торин знал, что я могу подрезать ему лодыжки, если он не протянет мне руку, а я знал, что он всего лишь старик, держащийся за свое наследие обеими руками, пока его дочь не заняла место главы. Мы не одинаковые, но он был достаточно умен, чтобы понять: нельзя дразнить волка в его же лесу.

У каждого в этом мире есть определенный навык, и если семья Галли – это мой выбор для качественного частного расследования, то Бандони – это тени за клавиатурами, опытные хакеры с бесконечными возможностями.

Торин опускает подбородок в знак уважения или извинения, мне все равно, если честно, и его губы кривятся.

– Она тебе нравится.

– Она моя невеста.

– Можно сказать, она мне как вторая дочь.

– Можно поправлю? Она для тебя никто.

Торин – просто отец лучшей подруги сестры Бостон. Он отец девушки Грейсон, а Бостон – не одна из них.

Она для него никто, и, что еще важнее, он для нее никто.

Торин ухмыляется еще шире.

– Она тебе нравится, – повторяет он. – Мне не обязательно это говорить, но это может быть опасно для вас обоих.

Я не комментирую, потому что для этого нет причин. Я умею защитить свое. Я бы не управлял самой известной в стране корпорацией безопасности, если бы не умел.

Торин смотрит на столик девушек.

– Моя дочь выйдет замуж за человека, которого она ненавидит. Я позабочусь об этом. Чтобы он защищал ее. – Торин на мгновение замолкает. – Кстати о… – ворчит он, и я оглядываюсь. Мои брови сходятся вместе, когда я замечаю знакомого ухмыляющегося ублюдка.

Хейзи, мать его, Гарретт.

Я подаюсь вперед, сузив глаза.

– Хейзи, черт возьми, Гарретт. – Торин повторяет мои мысли. – Заноза в заднице. Импульсивный. Высокомерный. – Он вздыхает. – И чертовски гениальный, этот ублюдок из глуши.

Слежу за парнем, как он подходит к их столику, замечаю, как близко он наклоняется к Бронкс и полное пренебрежение, с которым она ему отвечает.

– Ты сказал защищать.

– М-м-м… – Торин кивает, выдыхая дым в пространство между нами. – Она достаточно долго боролась со мной и с поворотом событий в нашем мире. Роклин и Дельта теперь обе заняты, а четвертая девочка Грейсон все еще отсутствует. Бронкс, скорее всего, станет главной целью, если кто-то по глупости решит сделать ее таковой.

Я на мгновение отвожу взгляд и подношу бокал к губам, чтобы сосредоточиться на самой простой части его заявления, а не на той, которая могла бы вызвать вопросы.

– Ты действительно думаешь, что Бастиан откажется от единственного человека, которого он привел с собой, когда захватил власть?

Торин обдумывает мои слова, оглядывая зал, прежде чем кивнуть.

– Жертвоприношение – это первое, чему учатся мужчины в нашем мире, будь то легкий или трудный путь. Бастиан знает, что означает его положение. Он сделает то, что правильно. Главный вопрос в другом… – Он смотрит на меня. – Сделаешь ли ты это?

Я внимательно смотрю на него и наклоняю голову.

– Не хочешь рассказать мне, о чем ты?

Торин улыбается, но ничего не отвечает. Удерживаю его взгляд еще мгновение, прежде чем посмотреть в сторону Бостон.

Ее глаза встречаются с моими – дерзкий блеск, который я не могу не заметить даже с расстояния десяти метров.

Она чертовски прекрасна, когда смотрит на меня вот так. И есть что-то в ее уверенном и грязном взгляде, что заставляет мое тело гореть. Я хочу швырнуть ее на стол прямо здесь, трахнуть перед всеми, чтобы они могли увидеть, насколько она действительно моя.

Бостон Ревено была создана, чтобы быть моей.

Мне не нужно никаких юридических обязательств, чтобы сказать это. Она просто моя. Каждая ее часть.

Бостон мило хмурится, и мой член дергается в тесноте брюк, но затем мое внимание привлекает новый персонаж.

– Предлагаю тебе пойти туда, прежде чем твоя невеста станет чьей-то женой, – усмехается Торин.

Я уже на ногах, потому что ее глаза оставили мои, чтобы встретиться с его.

Смех Торина звенит позади меня, а Мино тенью идет следом.

Смотрю на светловолосую сучку, вконец меня задолбавшую, и знакомый привкус меди покрывает мой рот. Позволяю этому дерьму стечь вниз по горлу и ускоряю шаги.

Он в трех метрах от меня.

Он собирается коснуться ее…

Он собирается коснуться ее, и я убью его на хрен. Отрежу ему запястья и изобью его же руками, прежде чем засунуть их ему в глотку. Пусть подавится своим средним пальцем.

– Осторожно, – пытается предупредить Мино, чтобы напомнить мне, где мы – на нейтральной территории в чужом клубе, – но уже слишком поздно.

Его кожа. Она встретилась с ее кожей.

Вокруг гремит музыка, но я слышу только биение собственного пульса, подстрекающее меня. Этот звук становится все громче и громче, как шум толпы, готовой к финальному шоу.

– Подожди, Энцо, не надо! – кричит кто-то.

Я беру бокал из руки Бостон и вонзаю прямо ему в шею. И все это прежде, чем белокурая сучка успевает моргнуть.

Он широко раскрывает глаза, рука смыкается на моем запястье, но я толкаю его, а когда он оказывается на заднице, наклоняюсь над ним.

Люди кричат и орут, некоторые смеются, и я вижу, как парни из службы безопасности бегут в нашу сторону.

Я не даю ему двигаться и давлю бокалом сильнее.

– Ты действительно думаешь, что заслуживаешь ее? Посмотри на себя, на свои гребаные колени – торчат как у шлюхи. – Все вокруг становится красным, но вовсе не от крови, которая начинает течь из его шеи. – Я убью тебя прямо здесь только за то, что ты прикоснулся к тому, что принадлежит мне. Все, что мне нужно сделать, – это сместиться на два сантиметра влево, и ты превратишься в мешок с костями, прежде чем кто-нибудь осмелится тебе помочь.

В его глазах скользит гнев, но борющийся со страхом.

– Трахни сам себя, Энцо!

– Я лучше трахну свою невесту.

– Ладно, давайте сделаем шаг назад. – Мино подкрадывается ближе, и я ослабляю давление.

Ноздри Филиппа раздуваются, он начинает дрожать.

– Ты придурок.

– Заткнись, пока тебе не сделали еще хуже, – предупреждает Мино, но Филипп игнорирует его слова.

– Она не должна была стать твоим трофеем! – выплевывает он, тяжело дыша.

Мои губы изгибаются в язвительной улыбке.

– Но она моя.

Он по-сучьи морщится от боли, и я жду, что он отступится, но ублюдок не очень умен, и с его прыгающих губ срывается:

– Пока твоя.

«Ах, черт», «Вот дерьмо», «Идиот…». Я не знаю, кто это говорит, но мне все равно. Комментарии проносятся мимо меня, как сквозь вату, и только когда я слышу предупреждающий окрик из глубины зала – кажется, это Торин, – убираю бокал от шеи Филиппа.

Он паникует, прижимая ладонь к ране, из которой сочится кровь. Но мне плевать на него. Жалею, что не убил.

Филипп с трудом поднимается на ноги, к нему подскакивает охрана, однако ко мне они не приближаются – нет, не посмеют. Истекающего кровью ублюдка подхватывают под руки и быстро уводят.

В тот момент, когда он исчезает из поля моего зрения, я моргаю, и это срабатывает как щелчок переключателя – все окружающие звуки разом возвращаются. Музыка гремит из динамиков, на танцполе внизу никто ничего не заметил, а те, кто видел все это, посматривают в мою сторону с опаской, но делают вид, что ничего не произошло.

– Он может истечь кровью, – говорит Мино.

– Буду надеяться на это.

– Если так, у нас очередная проблема.

Бросаю в него убийственный взгляд, и он замолкает, поднимая руки в воздух.

Поворачиваюсь к своей жене, не зная, что увижу, и, честное слово, я немного удивлен: она спокойно сидит, откинувшись на бархатную спинку, и держит в руке новый бокал вина.

Но это она, а все остальные за ее столиком замерли, молча ожидая, что будет дальше.

Бостон приподнимает бровь и поворачивается к Дамиано, симпатичному светловолосому парню, чье личное дело лежит наверху стопки у меня на столе.

– Ну, что я говорила? – невозмутимо говорит она.

Мои глаза сужаются, а он с усмешкой качает головой.

– Спор есть спор. – Дамиано лезет в карман и роняет на стол несколько купюр.

Я вопросительно смотрю на Бостон, но ее взгляд теперь направлен мне за спину, и я прослеживаю его траекторию.

Бронкс смеется, выписывая свое имя на залитом вином и кровью полу босыми пальцами ног. Рядом со швабрами и тележкой стоят уборщики, ожидая, когда она… закончит?

– Какого хрена она делает? – бормочет Мино.

– Рисует, – отвечает Хейз.

Я смотрю на него и вижу, что он словно в трансе – глаза намертво прикованы к девушке.

Торин думает, что из него получится хороший защитник.

Я усмехаюсь, но от тихого смеха Бостон мой рот тут же сжимается в линию. Удовлетворение от того, что я поставил Филиппа на место, враз улетучивается. Почему парни летят на нее, как мухи на мед?

Николас Галли шепчет ей что-то, наклонившись недопустимо близко, и она прячет улыбку в бокале.

Широкая улыбка, от которой зеленые глаза Бостон искрятся, делает ее еще более соблазнительной. Она – самое изысканное, самое совершенное создание, которое я когда-либо видел.

Это мучительно, и это бесит.

Она моя, так какого хрена смеет улыбаться другому мужчине?

Я бросаюсь вперед, но ее нога летит мне навстречу, словно стопор; носок упирается в мой член.

– Эй, я не думаю… – Она не договаривает.

Провожу кончиками пальцев по ее икре, и от шелковистости кожи у меня буквально слюни текут. Черт, я умираю от желания почувствовать ее всю. Судя по тому, как поднимается ее грудь, она хочет того же.

– Ты его защищаешь, Маленькая Невеста?

– О нет, нет, – торопится вставить Николас, но мы оба игнорируем его.

– А что ты сделаешь, если я скажу «да»? – Она подыгрывает мне, но я воспринимаю все серьезно.

– Подыщи своему другу песочницу побольше, где можно обмочиться.

Ее глаза летят к Бронкс и так же быстро возвращаются.

Николас отпрыгивает от столика на несколько шагов.

– Я не виноват.

– Не испытывай меня, Галли. Я хотел всадить тебе пулю в яйца, когда ты посмотрел ей в глаза с расстояния в четыре метра, и представь, что я хочу сделать сейчас, когда ты сел с ней рядом.

– Да ладно, босс. Я просто разговаривал… мы друзья.

– Он увольняет людей и за меньшее, – вмешивается Бостон с ухмылкой, но ухмылка быстро исчезает, и она опускает ногу. – Подожди… босс? – Она поворачивается к Николасу. – Босс?

Николас сглатывает, бросив взгляд в мою сторону, и Бостон встает.

– Что ты имеешь в виду, Ник?

Я напрягаюсь.

– Ник? – Я делаю угрожающий шаг вперед. – Почему она тебя так по-свойски называет?

– Он мой друг, – говорит она и кладет руку мне на грудь.

– У тебя нет друзей, Бостон, и я, черт возьми, не давал тебе разрешения заводить их.

Ее большие зеленые глаза становятся еще больше, она отшатывается, но я хватаю ее за запястье.

– Нет, подожди.

– Мне не надо проблем, – говорит Николас, отступая, и тут же врезается в Мино, который стоит за его спиной. – Черт, – бормочет парень, опуская подбородок в знак поражения.

– Скажи мне, Маленькая Невеста, – шиплю я ей в ухо. – Насколько вы дружны с мистером Галли?

– Это не твое дело.

– Все, что касается тебя, – мое дело. Ты принадлежишь мне.

Бостон впадает в ярость, темная тень пробегает по ее глазам. Подбородок поднимается, и когда она говорит, она почти кричит:

– Закончим!

Ненависть, горячая и быстрая, пронзает меня, как укол в вену. Кровь вскипает в одно мгновение, превращаясь в лаву, несущуюся со скоростью поезда.

Она понятия не имеет, какой ущерб только что нанесла мне.

Хватаю ее, перекидываю через плечо и несу к выходу из зала, оставляя Мино разбираться с гребаным Николасом Галли.

Машина стоит наготове, мои люди открывают дверь, чтобы я мог забросить ее внутрь.

Бостон рычит, и, когда я сажусь рядом, она пытается меня укусить, но я засовываю ей в рот свою бандану. Она стонет сквозь ткань, и, когда поднимает руки в попытке вытащить кляп, я обматываю тонкие запястья второй банданой, потом хватаю ремень безопасности и тяну его, пока он не фиксирует ее на месте.

Она продолжает пинаться, и я срываю с нее туфли. Гнев пульсирует во мне с нарастающей силой, и мне все труднее контролировать себя.

Только когда я оказываюсь сверху, над ее безукоризненным манящим телом, она слегка успокаивается, но смотрит на меня с обещанием мести.

Она и не подозревает, что я хочу этого.

Я хочу ее всю. Я хочу впитать в себя ее гнев и страх, я хочу видеть ее счастье и печаль. Я хочу быть свидетелем ее твердости и, черт возьми, ее мягкости. Я хочу вытащить из нее все, что она скрывает от меня.

Но мы вернемся к этому позже.

– Слушай, и слушай внимательно, Бостон Фикиле. Я владею тобой. Не только сейчас, а навсегда. Каждая часть тебя – моя. Сегодня, завтра и даже когда я умру, ты все равно будешь моей. Я буду призраком за твоей спиной, так что, Маленькая Невеста, чем скорее ты с этим смиришься, тем лучше.

Ее глаза сужаются, но она не может скрыть румянца, подступившего к шее.

Ей нравится то, что она слышит, даже если не осознает этого. Или не признается в этом.

– К сожалению, из-за гадкой сцены, которую ты только что устроила, мне придется сделать кое-что радикальное.

Она яростно извивается подо мной, и я наваливаюсь на нее всем своим весом.

– Прекрати, – хмурюсь я. – Если не будешь дергаться, синяков не останется.

Бостон смотрит на меня со странным выражением, и только тут до меня доходит: сейчас она осознает, что делает со мной ее близость. Мой член тверже камня, прижат к ее мягкому животу. Горло моей непослушной жены дергается, когда она сглатывает, и я представляю, что она держит мой член во рту. Тепло проносится по моему позвоночнику, и мне до безумия хочется овладеть наконец ею.

Бостон шумно втягивает воздух через нос, и я не упускаю момент, когда она сжимает свои невероятные бедра вместе.

– Я должен наказать тебя, – хрипло говорю я, напирая тем, что должно принадлежать ей. – Ты говорила с четырьмя парнями сегодня вечером. Четверо мужчин смотрели в твои… прекрасные гребаные глаза. – Я провожу костяшками пальцев по ее щеке. – Я должен ослепить их всех за это. – Она такая мягкая, боже. – Я думаю, что смогу.

Грудь Бостон вздымается, и я опускаю взгляд. Платье, которое она надела сегодня вечером, – оно идеально. Темно-бордовый оттенок, пикантный разрез, ткань нежно облегает тело. Узкое в талии, чуть ниже бедер оно свободно, и я наверняка могу увидеть ее трусики.

– Запомни, ты не можешь улыбаться другим мужчинам. Это сводит меня с ума, особенно когда я сам не удостаиваюсь твоей улыбки. – Наклоняюсь к шее и вдыхаю ее запах. – Этих придурков нельзя назвать настоящими мужчинами. Они всего лишь мальчишки, Бостон. И на случай, если ты этого еще не поняла… – Прижимаюсь к ней, и тихий сдавленный вздох, который вырывается из ее груди, заставляет меня прорычать: – Я, черт возьми, мужчина.

Поднимаю голову, желание во мне нарастает, и становится только хуже, когда я смотрю на нее.

– Мой член болит, Маленькая Невеста. Мне нужно опустошить его.

Ноздри Бостон судорожно расширяются, глаза слезятся. Я приближаю свое лицо к ее, шепча в бандану:

– Скажи мне, что я могу.

Бостон вздрагивает, и из меня вырывается стон. На секунду она зажмуривает глаза, а когда снова открывает, я вижу кивок.

Откидываюсь на сиденье напротив нее. Приподнимаю бедра, и лязг моего ремня заставляет дрожать ее роскошное тело. Мой взгляд падает на ее живот – платье, конечно же, собралось в кучу, и я вижу то, что хотел, – полоску ее стрингов в тон платью. Мой язык скользит по нижней губе, когда я лезу в штаны и обхватываю член рукой. Рычу от контакта, и мои глаза взлетают, чтобы встретиться с ее глазами.

Но ее взгляд опущен туда, где исчезла моя рука. Я не спеша начинаю освобождаться, наблюдая, как ее грудь бурно вздымается. Затем дергаюсь вперед, вытаскиваю кляп и завязываю ей глаза этой же банданой.

Она явно не ожидала такого.

– Ты серьезно?!

Мой смех низкий и темный.

– Что случилось, детка? – Дразню я и снова беру член в руку. – Ты хотела посмотреть?

– Отвали.

– Есть, мэм. – Начинаю водить вверх-вниз, откинув голову назад. – Могу я смотреть на тебя, пока я это делаю? – Ее рот открывается, но тут же захлопывается. – Ты невероятная. – Сильнее сжимаю член в кулаке, пытаясь облегчить боль. – Да или нет?

Она закусывает губы, и я собираюсь закрыть глаза и трахнуть себя под звук ее дыхания, под ее запах, который я чувствую каждой клеткой, но вдруг очень медленно ее бедра раздвигаются.

Из меня рвется долгий громкий стон, и ее колени начинают дрожать, что окончательно сводит меня с ума.

– Мне нравятся твои трусики, – хриплю я, скользя рукой вверх-вниз по члену. – Хочу сорвать их зубами, посмотреть, что скрывается под ними. Черт, я хочу скользнуть внутрь тебя… медленно и нежно. – Убыстряю темп. – Мой член такой твердый, и становится еще тверже, когда я думаю об этом. Я хочу быть в тебе.

Маленькие трусики – одна эта деталь доводит меня до экстаза.

– Я представляю это прямо сейчас. Какая ты горячая, мокрая и сладкая. – Стоны рвутся наружу, мои глаза пытаются закрыться, но я не даю им сделать это – я смотрю на нее. – Ты сладкая? Ты пробовала себя?

– Хватит болтать.

– Не могу. – Вижу, как ее соски твердеют под тканью платья, кусаю нижнюю губу и ощущаю вкус крови. Мой член все еще переполнен, и рука движется быстрее. – Все, о чем я могу думать, это как твоя вагина выкручивает меня досуха. Я мог бы трахать тебя всю ночь, пока ты не сможешь двигаться, пока не сможешь дышать.

Ее губы раздвигаются, и я не отрываю взгляд от ее рта, а моя рука продолжает скользить вниз, врезаясь в яйца.

– Иди сюда, – внезапно говорит Бостон, а затем ее язык выскальзывает наружу.

Я все понимаю в одно мгновение, и жар в моем паху удваивается.

Наклоняюсь, прижимая руку к краю ее рта.

Моя жена, моя элегантная, изящная девушка… плюет. Плюет мне в ладонь. Ее язык скользит по подушечке моего мизинца, чтобы отдать мне все, что она может.

В груди у меня урчит, когда я смотрю на свой член. Головка уже мокрая, но я оттягиваю мгновение. Снова наклоняюсь, чтобы прижаться губами к ее уху.

– Спасибо, Маленькая Невеста. Так мне будет еще приятнее.

Бостон вслепую поворачивает голову ко мне, и мои мышцы напрягаются. Она не говорит этого, но она хочет, чтобы я был так близко к ней, чтобы она могла чувствовать жар моего дыхания.

Я иду ей навстречу. С помощью ее слюны продолжаю трахать себя, завершение уже близко.

– Даже твоя слюна прекрасна. И я представляю, что это твой язык, – шепчу ей в шею. – Хочу сдвинуть твои трусики, проскользнуть внутрь тебя и испортить твое платье.

Постанывая, яростно ласкаю свой член, но контакт с ней сохраняю только с помощью дыхания. Чем громче я становлюсь, тем больше она извивается, и я знаю, что, если проверю, ее стринги будут мокрыми именно там, где я хочу.

Эта мысль отправляет меня в небеса.

– Я сейчас кончу. – Мой член пульсирует, мышцы сокращаются, и наконец я взрываюсь.

Использую свободную руку, чтобы развязать ее запястья, и жду, что она сорвет бандану с лица.

Она так и делает, но не решается взглянуть на мой член. Рукой, измазанной спермой, провожу по ее бедрам, шее и по щекам.

– Теперь я пометил тебя. – Я удерживаю ее взгляд. – Моя сперма на твоей коже. Попробуй улыбнуться другому мужчине, и я кончу на тебя… Я заставлю его смотреть, заковав в цепи, с пистолетом у головы. А потом я нажму на курок.

С этими словами я застегиваю брюки и вылезаю из машины. Мы приехали домой. Протягиваю руку, чтобы помочь ей выйти.

Бостон несколько раз моргает, прежде чем покачать головой с усмешкой. Она сразу отходит от меня, вероятно, чтобы избежать искушения. Я изо всех сил стараюсь не смеяться над ее шаткой похотливой походкой, зная, черт возьми, что она сдерживает свои желания.

Бостон входит в фойе и идет к лестнице. Останавливается там, положив руку на перила, дергает головой через плечо, и ее глаза встречаются с моими.

В них гнев и страсть.

Она начинает бежать, и босые ноги шлепают по ступенькам, ведь туфли остались в машине. Каждый тихий звук дразнит и поднимает мой член. Как будто она может убежать от меня.

Она не может.

Она никогда не сделает этого.

Я жду, пока она поднимется на площадку между двумя пролетами, и даю ей то, чего она хочет. Ловлю ее и обхватываю рукой за талию.

Она ахает, когда я настойчиво толкаю ее к окну.

Эти русалочьи глаза – они смотрят прямо в мои, ее гнев тает и превращается во что-то другое, когда моя рука сжимает ее бедро. Она сглатывает, делая все возможное, чтобы взгляд был твердым, но у нее не получается.

Мне нужно подпитать это пламя. Я хочу, чтобы оно бушевало вокруг меня, чтобы я задохнулся в этом жаре.

Я хочу войти в этот чертов ад, каким она является.

Но не только это. Я мечтаю о том, чтобы моя жена хотела меня так же, как я ее, и не только потому, что она возбуждена. А потому, что я – это я, а она – это она… а когда мы вместе…

Черт.

– Ты была плохой Маленькой Невестой сегодня вечером. – Мои руки скользят к линии бюстгальтера… если бы она его надела. Но его нет, и одна эта мысль превращает мой член в сталь. – И не только сегодня вечером. На самом деле ты была больше плохой, чем хорошей, с тех пор как я привез тебя домой.

– Это не мой…

– Осторожнее, – предупреждаю я. – Ты же не хочешь разозлить своего мужа, когда он собирается заставить тебя кончить.

– Я… – Она обрывает меня. – Что?

– Ты меня услышала. – Мой взгляд скользит по ее ключице, представляя, как мой язык скользит по ее коже. – Ты ведь не думала, что я тебя заведу и позабочусь только о себе, правда?

Она ничего не отвечает, но ее тяжелое дыхание говорит само за себя.

– Я сосчитаю до трех, чтобы дать тебе время решить, хочешь ли ты уйти или хочешь остаться. Но прежде чем мы начнем отсчет, я должен сказать тебе, что видел страницу, которую ты отметила в книге, которую читаешь.

Ее щеки розовеют, и я, наклонившись вперед, прижимаюсь губами к ее уху:

– Я запомнил все, что с ней делал герой… и я хочу сделать это с тобой, посмотреть, понравится ли тебе то, о чем ты читаешь, в реальной жизни.

Грудь Бостон вздымается, и когда я отстраняюсь, обнаруживаю, что зелень ее глаз исчезла – вижу только темные зрачки.

Ее зубы впиваются в нижнюю губу, и мой член кричит от ревности. Я сам хочу укусить эту губу, а потом провести своим стволом по рубцу, который на ней оставлю. И я хочу, чтобы эти зубки царапнули меня, когда она возьмет мой ствол глубоко в свой рот.

Нежные руки Бостон поднимаются, цепляются за мои плечи, и она толкает меня, но не отталкивает, как я думал.

Нет, моя невеста-жена удивляет меня наилучшим образом: вместо того чтобы решительно оттолкнуть меня, она толкает меня вниз. Я окончательно теряю голову, когда моя королева произносит всего одно слово:

– Три.

Все мое чертово существо покалывает – ощущение, похожее на удар током, начинаясь у основания черепа, распространяется до самых ног.

Я стою на коленях перед женой и собираюсь заставить ее кричать, черт возьми.