Я ПРОСЫПАЮСЬ ОТ ПРОНЗИТЕЛЬНОГО СИГНАЛА ТРЕВОГИ, КРАСНЫЕ ОГНИ ПРОНОСЯТСЯ ПО ТЕМНОМУ БАЛКОНУ, НА КОТОРОМ Я ЗАСНУЛА. Вскакиваю, вбегаю в комнату и хватаю каблук-шпильку, который, оторвав, засунула под подушку на случай чрезвычайной ситуации. Бросаюсь к двери, прижимаюсь к стене за ней и делаю ровные вдохи, как меня учили.

Не проходит и тридцати секунд, как дверь слетает с петель, и мне приходится крепко сжать губы, чтобы не завизжать, когда щепки впиваются в мои и без того разбитые пальцы ног.

В поле зрения появляется ствол пистолета, и как только я вижу пальцы, обхватившие курок, бью острым концом каблука в чье-то предплечье и поднимаю колено, чтобы ударить по яйцам. Но не успеваю поднять ногу, как мои запястья хватают сильные руки. Меня резко разворачивают и распластывают о стену.

Темные глаза Энцо встречаются с моими из-под низко натянутой банданы, и он подносит палец к губам.

Я замираю, кивая.

Энцо прислушивается к шагам в коридоре.

Из ниоткуда совершенно бесшумно вылетает дрон, и через долю секунды красная лазерная точка горит на его виске. Мои руки летят к его кобуре и быстро вытаскивают пистолет. Вскидываю оружие левой рукой и нажимаю на курок.

Дрон с грохотом падает.

Глаза Энцо горят гневом, когда он переводит взгляд с разбитой штуковины на меня.

– Ты с ума сошла? – рычит он, прижимаясь ко мне, но появляется еще один дрон, и я снова поднимаю пистолет.

– Йогурт! – раздается откуда-то эхом, заставляя меня подпрыгнуть. – Йогурт, черт возьми!

Сигнализация умолкает, в коридоре загорается свет.

Моя грудь тяжело вздымается, ноги дрожат.

– Что…

Дыхание Энцо прерывистое, глаза совершенно дикие, когда он срывает бандану с носа. Он выхватывает пистолет из моей руки, но не отступает.

– Что только что произошло? – Я задыхаюсь.

– Мино провел учения, – хмуро отвечает он.

– Учения?

Энцо коротко кивает.

– Незапланированные. Ни команда, ни я не знали, когда они будут.

Затем кто-то врывается в комнату и падает на колени у разбитого дрона.

– Моя любовь, – скулит парень, и, хотя его лицо скрывает бандана, большие круглые глаза говорят, что он по-детски огорчен. – Обязательно было выносить ему мозги? Почему хотя бы не крыло?

Я моргаю.

– О, извини. Так что, в следующий раз мне просто проигнорировать штуку, которая пытается убить твоего босса? Поняла, принимаю. И кстати, у маленьких дронов нет крыльев. Как и мозгов.

Парень собирается возразить, но Энцо его перебивает:

– Убирайся отсюда. Сейчас же! – рычит он ему, не оглядываясь, продолжая смотреть на меня в упор.

– Что?

– Меня не надо спасать, заруби это себе на носу. Если будет угроза, ты прячешься за моей спиной, и я буду твоим бронежилетом. Твоим щитом. Я – стена между тобой и опасностью, ты поняла меня?

– Мне бы не помешало настоящее оружие, – говорю вместо ответа.

– Я – твое оружие.

Стискиваю зубы, ожидая, что он будет спорить со мной, как он обычно делает, но вместо этого он отступает назад и подходит к полкам на стене возле кровати.

Энцо слегка ударяет костяшками пальцев по стене, и открывается дверца, заделанная так искусно, что раньше я ее никогда не замечала. Внутри на ложе из синего бархата лежит серебряный пистолет, а рядом с ним две обоймы. У меня буквально челюсть отвисает, но лицо Энцо остается непроницаемым, когда он подходит к противоположной стороне и делает то же самое. На этот раз я вижу в тайнике набор ножей, разложенных в порядке от меньшего к большему, слева направо, как мне нравится.

На моем лице расплывается улыбка, я смотрю на красавцев, бросаюсь к ним и осторожно беру самый большой. Он такой изящный, с пыльно-розовой рукояткой, мерцающий в неярком свете. Провожу пальцем по лезвию и слегка вдавливаю кончик в подушечку указательного пальца. Безупречно острый.

Поднеся нож ближе, я закусываю щеку, когда замечаю еще одну маленькую деталь.

На стыке лезвия и рукоятки выгравирована буква «Б».

Может быть, это логотип производителя?

Может быть, это обычный набор с какого-то случайного сайта? Погуглил и нашел хороший подарок для невесты.

Правда, я понятия не имею, какой свадебный сайт может продавать метательные боевые ножи.

«Б» означает «Бостон» – все больше уверяюсь я. И эти ножи были сделаны специально для меня.

Я крепче сжимаю рукоятку.

Только для меня…

Взгляд Энцо обжигает мне щеку, и я рискую взглянуть на него. Уступая растущему беспокойству, медленно кладу нож обратно. Улыбаюсь.

– Что?

Он моргает, легкая улыбка растягивает его губы.

– Кажется, это первая улыбка с твоей стороны, которую я заслужил. А ведь это не ящик бриллиантов, а простой набор ножей.

– Ну, я не смогу убить тебя бриллиантами. – Мои слова звучат не дерзко, как предполагалось, а скорее игриво. – И… Они не простые.

Они идеальны… но я не хочу говорить это вслух.

Энцо слегка наклоняет голову, рассматривая меня в лениво-сексуальной манере, которой он, кажется, овладел в совершенстве.

Он прячет свой пистолет в кобуру и направляется на балкон, чтобы посмотреть через перила. А я иду к кровати и сажусь. Он оглядывается, хмурясь, окидывает взглядом нетронутую постель и смотрит на подушки под своими ногами.

– Ты спала на балконе.

Я поджимаю губы, кивая.

– Теперь я понимаю, что это, возможно, была не лучшая идея…

– Настоящая угроза в этом доме до тебя никогда не доберется.

– Всегда можно найти слабые места, – повторяю слова своего отца.

– Не там, где дело касается твоей безопасности, Маленькая Невеста.

Теперь его взгляд напоминает мне, что я одета только в сатиновую майку и шорты.

Вскакиваю и пячусь в гардеробную. Меньше всего мне хочется демонстрировать свои недостатки. Хватаю халат и накидываю на себя. Потом иду в ванную за аптечкой.

– Позволь мне заняться тобой, прежде чем ты что-нибудь испачкаешь, – говорю небрежно.

Показываю Энцо на край своей кровати, и, клянусь, в его глазах мелькает вопрос. Но нет, об этом и речи не может быть.

Взглянув на аптечку, он безропотно подчиняется.

Рана идеально круглой формы, прямо над костью левого предплечья. Кровит не сильно, но я все равно впечатлена. Держу пари, этот каблук легко проткнет чью-нибудь шею, если понадобится. И вот тогда будет фонтан крови.

– По крайней мере, это не твоя доминирующая рука, – говорю утешительно.

– Значит, ты обращаешь на меня внимание.

– Трудно не обращать.

– Точно так же, как на тебя.

Я на мгновение замираю, но быстро прогоняю тревожащее меня состояние. Разрываю спиртовую салфетку и промокаю ранку, прежде чем отступить.

– Что, пластыря нет? – спрашивает Энцо.

Я закатываю глаза, и он тихо смеется. Ловлю себя на том, что мягкий, легкий звук мне нравится.

Он оглядывает комнату. Замечает чашку на кофемашине, ждущую, когда я нажму кнопку. Смотрит на тапочки у кровати, на книгу под лампой на тумбочке, на торчащую из нее закладку, потом переводит взгляд на другую книгу, лежащую открытой на балконе.

Пока его глаза блуждают, мои падают на его сильную шею. Смотрю на татуировку. На мою метку.

Нерешительно тянусь, мой палец дрожит, когда я скольжу по его коже.

Энцо вздрагивает, и я замираю. Что-то не так? Но он вытягивает шею, а его ноги раздвигаются шире. Начинаю давить чуть сильнее.

Глаза Энцо закрываются, и на моих губах мелькает улыбка. Большой и плохой Энцо Фикиле, как мне кажется, не должен испытывать голода прикосновений. Ему только свистнуть.

– Эта твоя штука уже начинает покрываться коркой, – говорю я. – Хорошо бы нанести немного мази.

– Я собирался, – мычит он.

Хочу сделать шаг назад, но его рука сжимает мое запястье, а глаза все еще закрыты.

– Я… я сейчас вернусь, – говорю я, и через секунду он коротко кивает, отпуская меня.

Для меня это спасение. Захожу в ванную и делаю глубокий вдох. Мои руки дрожат, пока я открываю ящик туалетного столика и вытаскиваю маленькую баночку.

Когда я оборачиваюсь, резкий вдох наполняет мои легкие. Через открытую дверь Энцо следит за каждым моим движением и продолжает это делать, пока я возвращаюсь. Его ноги все еще широко расставлены, и я осторожно встаю между ними, показывая баночку с мазью, чтобы он мог прочитать название.

Энцо бросает на меня вопросительный взгляд.

– Зачем тебе мазь для татуировок?

Я ухмыляюсь, откручиваю крышку и опускаю внутрь палец. Значит, Бабуся не спрашивала у него разрешения, когда я попросила купить мазь.

– Разве ты хочешь знать?

– Знала бы ты как, – бормочет он, и я решаю притвориться, что ничего не слышала.

Энцо наклоняет голову, и на этот раз его глаза прикованы к моему лицу, пока я втираю прохладную, похожую на вазелин мазь в контуры собственных губ на его шее.

Его кожа теплая, даже горячая, и мазь на ней сразу тает, но я говорю себе, что это оттого, что я скольжу усерднее, чем необходимо.

– Спасибо, – наконец шепчу я, и наши глаза встречаются. – За ножи и пистолет.

Энцо молчит, словно обдумывая ответ, и только когда я отвожу взгляд, он говорит:

– Я заказал их для тебя, когда был в Коста-Рике.

Моя грудь сжимается, и наши взгляды снова встречаются.

В Коста-Рике…

Он был там вместе со своим сыном по делам. По крайней мере, у меня была такая информация. Изначально предполагалось, что выйду замуж за его сына, Энцо Фикиле-младшего. Но я сбежала. И если Энцо Фикиле-старший был согласен с тем, что я разорву контракт, то ему плевать на меня.

Но если бы ему было плевать, он бы не заказал специально для меня эти ножи… верно?

Или это был способ успокоить меня, когда я вернусь в их семью уже в статусе невесты/жены старшего Фикиле. Это то, что делают большинство мужчин в нашем мире – осыпают своих жен щедрыми подарками, чтобы держать их в узде… или заставить молчать.

Мои руки падают, и я пытаюсь отойти, но его ладони смыкаются вокруг моей талии, удерживая меня на месте. Прямо между своих сильных бедер.

– Посмотри на меня.

Я заставляю себя подчиниться.

Он собирается что-то сказать, но лезет в карман и вытаскивает свой телефон, потому что тот звонит. Энцо смотрит на экран, чертыхается и вздыхает, поднимаясь на ноги. Телефон возвращается в карман. Одна его рука все еще лежит на моем бедре. Он поднимает свободную руку и пробегает пальцами по моей нижней губе, потом собирает мои длинные волосы со спины и перекидывает на грудь.

– Сделаешь мне одолжение? – шепчет он.

Я киваю, не решаясь говорить вслух. Все, что я вижу, – это он, и все, о чем я могу думать, – тоже он. Мне так приятно ощущать его теплую ладонь на теле.

– Спи сегодня в своей постели.

Мы оба знаем, что это не просьба. Он проследит, чтобы я всю ночь оставалась в комнате, и я послушаюсь, потому что иначе он снова велит запереть балконные двери.

Подождите. Я хмурюсь, глядя на небо.

– Который час? – спрашиваю я, понимая, что на улице еще темно, а он, похоже, недавно принял душ и побрился.

– Сейчас два часа ночи, и у меня есть дела.

– В два часа ночи?

– Разве ты не знала? – Он самоуверенно наклоняет голову. – Дьяволы работают в темноте.

Издаю легкий смешок, и Энцо улыбается – настоящей, искренней улыбкой. Это так неожиданно, что… Я не знаю, но от этого у меня в животе все сжимается. Этот брутальный мужчина выглядит действительно хорошо, когда улыбается.

Улыбка делает его более человечным и менее похожим на темного бога.

Он сжимает мои бедра, прежде чем отпустить меня, и направляется к двери.

– Эй, Энцо! – кричу я, злясь на себя за то, как дико колотится мое сердце.

Он останавливается за дверью и смотрит на меня через плечо.

– Не умирай.

Его глаза впиваются в мои, и он кивает, прежде чем уйти.

Во мне все дрожит, в животе что-то шевелится, кожу покалывает, и только когда я закрываю балконные двери и забираюсь под одеяло, я понимаю, что это за чувство.

Это – нервная энергия, пока что мне не очень знакомая.

Глупая Бостон, ты так беспомощна, но ведь это также… надежда.

Может быть, я все-таки смогу удержать такого мужа.

– Я думала, он никогда не уйдет.

Моя голова резко поворачивается к двери, и я вижу, как Катана ухмыляется мне в ответ.

Или, может быть, не ухмыляется…