– БОСТОН, ЧУДЕСНО ВЫГЛЯДИШЬ!

Он раскидывает руки для объятий, но Энцо быстро обхватывает меня за талию.

Филипп, однако, не теряется:

– Всегда приятно тебя видеть, – сияя, говорит он.

– Взаимно, – улыбаюсь ему в ответ, чувствуя, какой тяжелой становится рука Энцо. – Интересно, будет ли наша встреча такой же увлекательной, как и предыдущая?

Младший Митчелл усмехается, подмигивает и слегка сдвигает пиджак, чтобы показать: он готов к любым неожиданностям – на его бедре кобура с пистолетом.

«Энтерпрайз» не является федеральной территорией, так что лицензия на оружие – единственное, что нам нужно, если нас поймают подставные гости, разбросанные по залу.

– Ну а ты как? – Его взгляд скользит по моему платью, и Энцо буквально рычит, отвлекая Филиппа, в чьих глазах играет веселье.

– Я нормально. Сегодня уже кое с кем поспорила. – Энцо застывает, и я едва сдерживаю ухмылку. – С кем-то возраста моего папы. Ну почти что. – Красноречиво смотрю на Энцо.

Филипп громко смеется, чем заслуживает убийственный взгляд Энцо. Моя подколка относительно возраста – удар по его гордости, независимо от того, волнует это Энцо или нет. Намек на то, что он старый по сравнению с нами, можно интерпретировать по-разному. Но суть не в этом – хуже всего, когда человек, который смеется над тобой, пытается выставить себя больше и важнее, чем он есть на самом деле.

Рука Энцо на моем животе просто дрожит от ярости.

– Следи за собой, Митчелл. Будь этот зал битком набит копами, это не остановит меня от того, чтобы всадить тебе пулю между глаз. – Энцо произносит это без единой эмоции, и Филипп напрягается.

Прежде чем он успевает выдать ответ, который грозит поставить его жизнь под угрозу, к нашему маленькому недружественному кружку присоединяются двое мужчин. Я мгновенно узнаю их. Выпрямляю спину и по привычке смягчаю выражение лица, чтобы казаться кроткой.

Реджи Мур из Восточного округа, когда-то он был вторым в семье Хенли. В отличие от Энцо Фикиле, моего отца и многих других, семья Мур никогда не играла в игру «мы обычные бизнесмены» для внешнего мира. Они просто внимательно следят за тем, чтобы не осталось никаких доказательств. Хотя Реджи сидит на миллионах, его единственный законный бизнес – магазин старых матрасов в родном городе.

Другой – Кристоф Галли, фигура поинтереснее. Ему подчинена армия частных детективов, информаторов и прочих крыс по всему городу. Благодаря им у него, вероятно, больше материала для шантажа, чем кроликов у «Плейбоя», и это о многом говорит. Некоторые называют его парней змеями, потому что они скользят повсюду, выискивая что-то, что приведет к деньгам.

У мистера Галли есть племянник Николас, студент нашей академии. Я незаметно оглядываюсь в поисках знакомого лица, но с того места, где я стою, Николаса не видно.

– Рад встрече, Энцо. – Мертвенно-черные глаза Реджи скользят в мою сторону. – И с Ревено, какой сюрприз.

Едва уловимый подкол, острый и холодный, как арктический лед.

Между четырьмя криминальными округами никогда не было семейных связей, и глаза Реджи говорят нам, что он против нашего союза, что само по себе интересно, учитывая, что технически Энцо ни с кем не связан.

– Бостон, – мягко говорит Энцо, – ты же знакома с Реджи Муром и Кристофом Галли?

– Мистер Галли. – Улыбаюсь и слегка опускаю подбородок. – Рада снова вас видеть.

– Очень, очень рад, мисс Ревено. Николасу будет грустно узнать, что он упустил возможность увидеться с вами.

Сомневаюсь, что Энцо понравилась эта фраза, поскольку его пальцы дергаются. Решаю продолжать выбешивать его:

– Как и мне. Если бы я и хотела увидеть кого-то сегодня вечером, так это точно Николаса.

Приятно съеживаюсь, когда резкое дыхание Энцо обдувает мне спину, но и не упускаю того странного удовлетворения, которое мой комментарий вызвал в глазах Кристофа. Тем не менее я остаюсь невозмутимой, снова встречаясь взглядом с Реджи Муром.

Я так устала от людей, а вечер только начался.

– Что касается мистера Мура, мы не встречались лично. – Я улыбаюсь и передвигаю первую фишку на игровой доске: поднимаю левую руку – мужчины стоят вокруг меня в форме полумесяца, – заставляя их обратить внимание на изящное кольцо на моем пальце. – Очень приятно, мистер Мур.

Выпуклость груди Энцо за моей спиной – несомненное высказывание «хорошая девочка», и теперь я жалею, что вообще это сделала.

Реджи – человек контроля над собой, как и большинство в этом зале, но его взгляд все-таки задерживается на кольце, прежде чем он заставляет себя принять мою любезность. Вместо того чтобы пожать мне руку, он собирается поцеловать ее. Но за долю секунды до того, как его губы должны были коснуться моей кожи, Энцо крепко сжимает его плечо. Реджи, должно быть, вдвое старше Энцо, и у него вдвое больше боевых шрамов, но он все же напрягается от прикосновения… факт, о котором знаю только я, поскольку его рука все еще держит мою. Он поднимает взгляд, выдавливает натянутую улыбку и отпускает мою руку, хотя и очень, очень медленно.

Энцо быстро накрывает мою руку своей, переплетая наши пальцы, его ладонь нежно плывет вверх и вниз, как будто он хочет стереть прикосновение Реджи. Но это одна из тех глупых девчачьих мыслей, от которых мне нужно отвыкать.

Это просто демонстрация силы, Бостон. На самом деле его не беспокоит, что мужчина прикоснулся к его женщине, – его бесит сам факт, что кто-то осмелился посягнуть на то, что принадлежит ему.

Он сделал бы то же самое, если бы это была Катана.

Мысль отрезвляет, и я снова начинаю злиться.

Ловлю взгляд сестры на другом конце зала, Бастиан рядом с ней, и она кивает мне.

Хватка Энцо не ослабевает, и я поднимаю на него взгляд.

– Я пойду поболтаю с сестрой, прежде чем мы сядем ужинать, – говорю это без вопроса.

В его взгляде читается предупреждение, но, если он откажет мне, это будет подозрительно. Он не может так поступить, потому что настроен заставить всех вокруг поверить в нашу ложь.

– Конечно. – Энцо отпускает меня, и мне приходится заставить себя дышать, когда костяшки его пальцев поднимаются к моей челюсти и скользят по ней, когда он опускает голову и прижимается губами к моей коже. Губы у него мягкие, теплые и уверенные.

Удовлетворение сквозит в его взгляде, теперь прикованном только ко мне, но очень быстро оно исчезает, а я надеюсь, что пламя, танцующее по моей груди, не поднимется выше воротника моего платья, не перейдет на шею и щеки.

Роклин что-то шепчет Бастиану. Он на мгновение встречается со мной взглядом, и я машу в ответ; Роклин отстраняется от него и идет ко мне.

Схватив за руку, она тащит меня к небольшому бару в дальнем углу зала. Заказывает мне шардоне, а себе берет небольшой бокал чего-то крепкого. Мы чокаемся, делаем по глотку, и я хихикаю, когда мой взгляд скользит по ее мужчине.

– Что? – хмурится она.

В последний раз, когда я видела Бастиана, он был в кожаной куртке и выцветших джинсах.

Пожирая Бастиана глазами, замечаю, что он тоже держит свою избранницу в поле зрения.

– Он выглядит чертовски хорошо в костюме, не так ли? – усмехается сестра.

– Так, так!

Мы обе хохочем.

– Эй, рядом с тобой второй самый горячий мужчина этого вечера, – дразнит она.

– Кстати, о горячих мужчинах, – говорю я. – Я видела мистера Галли, и он сказал, что Николаса сегодня не будет.

Роклин кивает, ее взгляд сканирует зал.

– Он на задании, как нам сказали. Никто его не видел с тех пор, как Бастиан занял место папы. Мистер Галли говорит, что он вернется в Грейсон осенью, но посмотрим…

Интересно, но это может быть правдой. Я тоже однажды отправила его на задание. Оглядываясь назад, это не совсем то, чем стоит хвастаться.

Роклин внезапно поворачивается в мою сторону, выражение ее лица хмурое.

– Светская болтовня закончилась, дорогая, так что давай перейдем к дерьму. Ты здесь с человеком, которого ты хотела подцепить в своих интересах. Подцепила. И почему ты выглядишь так, будто тебя будет рвать следующие пять дней, если ты попытаешься что-нибудь съесть?

Я ненавижу то, что она все обо мне знает.

Собираюсь солгать и сказать, что со мной все в порядке, но решаю, что полуправда будет лучше. Кроме того, теперь она преподает в академии курс по детекторам лжи.

– Нам еще многое предстоит узнать друг о друге.

– И тебе не нравится то, что ты уже знаешь.

– Наверное, так.

Я осушаю свое вино, как стопку водки, и прошу налить еще.

– Откуда ты знаешь Катану? – спрашиваю я как можно небрежнее.

– Она приняла наше приглашение в Грейсон Элит, – говорит Роклин с гримаской, которая может означать только: ну да, а что?

Честно говоря, это был глупый вопрос, ведь я и сама знаю, как это работает. Попасть в Грейсон Элит можно только по приглашению, и, как только вы его принимаете, вам необходимо явиться на личную встречу, а точнее на допрос, после которого девушки Грейсон – моя сестра, Дельта и их другая лучшая подруга Бронкс – решат, отменять ли приглашение или оставить его в силе и подготовить для будущего студента комнату в общежитии.

– Единственная причина, по которой мы разрешили ей пройти не личное, а видеособеседование, заключается в том, что ты связана с Энцо. – Роклин хмурится. – Бронкс была в ярости. Особое отношение и все такое, но я сказала ей, что она и заочно может на раз-два-три взломать мозг девушки, так что она смирилась.

– А где Бронкс?

– Работает.

Это единственный ответ, который я получаю, поскольку я не «девушка Грейсон».

Раньше я думала, что у меня будет шанс занять последнее место в четверке, но нет.

Девушки Грейсон должны представлять четыре криминальных района – Северный, Южный, Восточный и Западный. Дельта, Бронкс и моя сестра – это три четверти, а четвертый район уже более десяти лет скрывает свою наследницу, и, если она не объявится в ближайшее время, вся система может рухнуть.

– Я знала, что она станет популярной, – отпускает комментарий Роклин, прислонившись спиной к бару; как я и предполагала, у моей сестры голая спина.

Прослеживаю взгляд близняшки: она наблюдает за Катаной, которая болтает с незнакомой мне девушкой. Вокруг – не меньше пяти парней, соперничающих за ее внимание.

Почему у нее нет хоть какого-нибудь изъяна?

Ее улыбка ослепительна, и я скрежещу зубами, сосредотачиваясь на своем полупустом бокале.

– Похоже, большой брат не собирается позволять ей получать удовольствие, – смеется Роклин, и моя голова резко поворачивается туда, где я оставила Энцо. И обнаруживаю, что он несется прямо к группе, гарцующей перед его драгоценной бывшей.

Я должна сказать это сестре. Энцо лжет, чтобы заполучить для нее место в стенах нашей академии. Но на территории Грейсон Элит ложь не допускается, и ее немедленно исключат.

Если осенью она уедет в Грейсон Элит, он будет полностью в твоем распоряжении.

Черт. Я съеживаюсь от шепота своей глупой натуры.

Ты жалкая, Бостон. Ты же, считай, подкупила мужчину, чтобы он женился на тебе, так кончай добиваться его внимания.

Чувствую себя развалиной.

– Мое любимое зрелище.

Мы с Роклин оглядываемся и видим, как к нам с мягкой улыбкой подходит отец.

– Мои девочки вместе и не рвут друг другу глотки. – Он кладет руки нам на плечи.

– Вечер еще только начинается, папа, – напоминаю я ему. – Дай нам пару часов.

Отец усмехается, качая головой.

– Я ничего от тебя не слышал, дочка. Энцо говорил, что ты не готова разговаривать со мной после того, что я сделал. А сейчас?

– Можно ли меня винить за это нежелание?

Отец внимательно смотрит на меня, прежде чем легкая улыбка трогает его губы.

– Нет, нельзя. Расскажи, как идут дела в поместье Фикиле?

– Отлично.

Он ждет большего, как и моя сестра, но они этого большего не получат. Хмурый взгляд отца говорит сам за себя. Он, как всегда, видит меня насквозь, но не требует озвучить, что именно мне не нравится в моей новой жизни, и, честно говоря, это немного обижает. Впрочем… Меня не бьют и не морят голодом. Меня не оставляют на холоде и не передают охранникам по кругу.

Так что да, все в порядке. Я в порядке, папа.

Та же история, свежий взгляд.

У меня в горле встает ком, и я использую шардоне, чтобы проглотить его.

– Ты вернешься в Грейсон Элит осенью? – спрашивает Роклин.

– Я еще не решила. – Пожимаю плечами, оглядывая зал, как будто мне все равно, хотя на самом деле я не знаю, разрешат ли мне. С Энцо все сложно, и я пока не все поняла. Он любит напоминать мне, что я его собственность, но иногда за его словами скрывается страсть. Это сбивает с толку.

Он сбивает меня с толку.

– Тебе стоит вернуться. В академии ты можешь получить много полезного. У вас будет курс «Ассасин 101», и, учитывая, что ты жена такого человека, как Энцо, тебе нужны знания не только в обороне, но и в нападении. – Отец следит за моим выражением лица. – Тем более там будет Катана.

Катана. Точно.

Он может заставить меня вернуться в Грейсон, чтобы присматривать за его драгоценной Катаной.

Хотела бы я посмотреть, как она утонет в подземном бассейне.

– Студенты Грейсон живут в кампусе, папа. Сомневаюсь, что Энцо на это согласится.

– Ты будешь удивлена. Большинство мужчин его положения хотят, чтобы их жены уехали в безопасное место, поскольку сами они часто отсутствуют.

Снова обращаю взгляд к Энцо, и раскаленная ревность пронзает мой позвоночник, когда замечаю его руку на плече Катаны: он прижимает ее к себе, шепча что-то на ухо.

– Бостон, нам нужно кое-что тебе сказать. – Отец снова привлекает мое внимание.

Роклин стоит прямо, и я прищуриваюсь, глядя на них.

– Что?

– Ну, милая, это не лучшее место, но я не знаю, когда…

– Кайло Греко – наш брат. И наша мать умерла не случайно. Ее отравили, и ответственный за это человек уже мертв. – Роклин сбрасывает свои бомбы легко и непринужденно. Во всяком случае, в ее идеальной броне не образовалось ни единой трещины. Еще один пример того, почему девушкой Грейсон выбрали ее, а не меня.

У меня нет слов. Образ безжизненного тела моей матери, лежащей лицом вниз на кровати в то утро, когда я нашла ее, – это все, что я вижу перед собой.

Отравлена.

Как?

Почему?

Миллион теорий проносится в моей голове, но достаточно одного вдоха, чтобы ответ врезался в передний план моего сознания.

Сила и власть.

Моя мать потеряла жизнь в игре, в которую втянуты все, кто обладает силой и властью. Наш отец, хотя был сломлен изнутри, не пал. После ее смерти он стал сильнее, но в то же время холодным и отстраненным. Только в последние несколько лет сквозь затвердевшую маску стал проглядывать человек, которого я помнила с детства.

– Я узнала об этом только в тот день, когда папу заменили, и у меня не было времени тебе рассказать, – говорит Роклин.

Смотрю на отца, на его каменное лицо и делаю все, что могу, чтобы не разрыдаться.

Ладно, мама умерла давным-давно, и тут ничего не изменить, поэтому прячу боль, грозящую взять верх, и сосредотачиваюсь на другой части.

– Брат?

У отца хватает порядочности опустить голову, поскольку не нужно говорить, что он изменил любви всей своей жизни. Ведь младший Греко – наш ровесник.

– Это была моя вина, – признает он очевидное. – Мне нужен был наследник, а ваша мать, как казалось, не могла мне его дать. Только после того, как я узнал, что мать Кайло беременна, мы с вашей мамой узнали о вас двоих.

Я киваю, внезапно почувствовав тошноту и готовность проблеваться, несмотря на отсутствие еды в желудке. Глядя на Роклин, пытаюсь игнорировать позывы, поскольку именно этого от нас и ждут – быть стойкими и бесчувственными в любой ситуации. Или же нападать.

Бедная мама.

Легкая дрожь пробегает по моим губам, и я закусываю щеку в отчаянной попытке остановить ее. Меня считают безрассудной дочерью, известной тем, что она поступает как ей вздумается, так что мне есть чем гордиться. В настоящий момент все, что я хочу сделать, – это закричать и вцепиться ногтями в лицо моего отца. Сделать ему больно. Но я держу себя в руках.

– Жаль, что это не Дамиано. По крайней мере, он крутой, – говорю я.

Дам – правая рука моей сестры, она встречалась с ним до Бастиана. Учитывая, что раньше они трахались, я бы сказала, что теперь положение Дама круто изменилось.

Роклин смеется и пожимает плечами.

– Ты будешь в шоке. Кайло работает с Бастианом. И он весьма впечатляет.

Я смотрю по сторонам и замечаю братьев Греко. Они, как всегда, держатся вместе. Ловлю взгляд того, с кем, как оказалось, разделяю кровь, и мои брови слегка приподнимаются.

– Ух ты.

– Я и говорю. Он же как молодой папа.

Буквально. Те же острые черты лица, те же темные волосы и телосложение.

Моя мать была убита. Отравлена.

Сглотнув, отвожу взгляд и очень вовремя замечаю приближающегося Горджио Митчелла.

– К нам идут, – бормочу я, прежде чем нацепить на лицо приветливую улыбку. – Мистер Митчелл. Рада снова вас видеть.

– Всегда рад. – Он наклоняет голову сначала в мою сторону, затем в сторону моей сестры. Когда его глаза останавливаются на моем отце, они сужаются. – Райо.

– Горджио. Как твое новое… начинание? – спрашивает отец, и тон его спокойный. – Я слышал, ты что-то ищешь?

– Время покажет, – говорит в ответ Горджио. – Но я доволен, что дела идут так, как я и планировал.

Между мужчинами повисает молчание, и длится оно дольше, чем можно было бы счесть вежливым. Замечаю, что моему отцу это не нравится. Он приподнимает подбородок, словно бросая вызов.

Роклин достает из сумки телефон и наклоняется ко мне, чтобы прошептать:

– Бронкс звонит. Мне нужно найти Дельту, чтобы мы вместе с ней поговорили. – Моя близняшка сжимает мне руку, смотрит на папу, а затем на Горджио. – Джентльмены. – Она кивает и уходит.

– Я должна… – Пытаюсь сбежать, но Горджио проскальзывает передо мной, преграждая путь.

– Останься, – говорит он, все еще не сводя взгляда с моего отца. – Я бы с удовольствием послушал о тебе и Энцо. Должен сказать, когда несколько недель назад всплыли эти фотографии, я был в шоке, сообразив, что тебя продали.

Мои мышцы напрягаются от его слов. Я говорила Энцо, что нам никто не поверит. Все слишком быстро. Слишком много совпадений, но моя «работа» – притворяться, что мы влюблены, поэтому я просто выдавливаю из себя кокетливый смешок.

Но… какие фотографии?

– Мистер Митчелл, вы такой шутник. – Улыбаюсь, как будто я дура, которая абсолютно уверена, что его слова были шуткой, а не обвинением. – Признаюсь, когда я спросила у папы разрешения встречаться с ним, я не думала, что он согласится. – Заставляю себя посмотреть на Энцо, и, как огонь на зажигалке, его взгляд мгновенно перемещается с Катаны на меня. Гнев быстро вспыхивает у него на лице, когда он замечает Горджио.

Несмотря на то что Энцо стоит рядом с девицей, которую я хочу убить, заставляю себя смягчить черты лица ради нашей сделки.

Я хорошо играю свою роль, вот и все. Я умею притворяться и лгать.

Воображаю, будто я смотрю на мужчину, без которого не могу жить, на мужчину, чья любовь ломает шаблон того, что я знаю о любви. Больше того, пытаюсь представить, что наша любовь взаимна. Что он – начало и конец всего моего существования и что, если ствол «беретты» будет направлен в его сторону, я не задумываясь заслоню его собой. Фантазирую, что он действительно мой и что он удостоен чести быть моим.

Как это было бы чудесно.

Пока я смотрю, вложив в свой взгляд все эти чувства, лицо Энцо преображается. Я не видела его таким: морщинки у глаз смягчаются, пухлые губы раздвигаются.

У меня нарастает комок в горле, и я быстро оглядываюсь на Горджио, который слегка наклонил голову, разглядывая меня.

– Я и не думала, что мы зайдем так далеко, – умудряюсь сказать я, и мои губы изгибаются в довольной улыбке, когда я смотрю на свое кольцо. Все это показуха, но тоска очень похожа на любовь, и тяжелый ритм пульсирует у меня в груди. Однако я нисколько не сомневаюсь, что выгляжу настолько убедительно, насколько требуется.

– Далеко-то да, но не до конца, верно? – Комментарий пожилого мужчины заставляет меня напрячься. Это не сильно отличается от того, что сказал Филипп. Горджио поворачивается к моему отцу. – Я действительно хотел бы, чтобы ты рассмотрел предложение моего сына, Райо. – Он переводит взгляд на мое кольцо, а затем на отца. – Еще есть время.

Старый хрыч с ухмылкой уходит, оставляя свои слова висеть в воздухе как предупреждение.

– Придурок, – шипит отец. – Надо было сбросить бомбу на его гребаное поместье. Посмотреть, как быстро его лаборатории превратятся в пепел.

– Что он имел в виду? – Слегка нахмурившись, я смотрю, как Горджио уходит.

Глаза Энцо издалека прожигают меня, и я вспоминаю его слова: «Хочу, чтобы наследник Горджио понял, что ты принадлежишь мне. И чтобы он даже не надеялся заключить сделку, которая никогда не будет заключена».

Мои мышцы напрягаются, меня охватывает целый спектр эмоций, самая большая из которых – шок.

Филипп Митчелл хотел брака по договоренности. Он хотел… нет, хотел – это неправильно, судя по реакции его отца.

Филипп хочет жениться на мне, и он зашел так далеко, что попросил моего отца.

Мои глаза широко раскрываются.

– Почему ты мне не сказал? – Нет смысла спрашивать, правда ли это, ведь отец ничего не отрицает.

– Потому что любые предложения тогда были такими же неуместными, как и сейчас. – Он поднимает мою левую руку и осматривает кольцо с мягкой улыбкой. – Твоей матери оно бы понравилось.

– Прекрати. – Я отдергиваю руку. – Как ты смеешь упоминать ее имя после того дерьма, которое я сегодня узнала! – Мои глаза горят, и я борюсь с блеском влаги, грозящей пролиться по моим щекам. – Ты сказал предложения! – шиплю я. – Так их было больше одного?

Его пустой взгляд говорит мне, что я угадала.

– Бог ты мой… – Я делаю шаг назад, меня охватывают боль и смятение. – Ты знал, что все, чего я хочу, – это идти своим путем. Я хочу найти свое место в этом мире.

– Ты принадлежишь к нашему миру так же, как и любой другой.

– Ага. Я принадлежу так же, как и твой сын!

Отец поворачивается ко мне.

– Это несправедливо, Бостон.

– Нет, несправедливо то, что ты не сдержал обещание, которое дал маме, – никогда не выдавать нас замуж в интересах дела. Неужели это трудно понять, что я пыталась найти себя и искала выход из всего этого дерьма.

– Теперь он у тебя есть. – Отец улыбается кому-то позади меня. – Этот разговор не только неуместен, учитывая, где мы находимся, но и пустая трата времени.

Я смотрю ему в глаза.

– Ты должен был сказать мне.

– А что бы ты сделала, дочь? – тихо шепчет он.

– Я бы не… – Я запинаюсь, когда мой взгляд сталкивается со взглядом Энцо через пространство зала.

Что бы я сделала?

Филипп давно подкатывал ко мне, но я думала, что он просто хотел, чтобы я вспомнила о нем в случае, если он захочет получить высший балл или как-то еще отличиться в академии. Мало кто знал, что он был нашим личным фармацевтом, потому что его семья этим занималась. Так что да, либо это, либо он просто хотел меня трахнуть. Но я никогда не думала, что он хотел брака по расчету.

Вспоминаю все те времена, когда я чувствовала себя настолько отчаянно и так хотела выбраться из нашего мира, что намеренно ввязывалась в опасные ситуации, не заботясь о том, что может случиться. В некоторые моменты моей жизни я убеждала себя, что вообще исчезнуть гораздо лучше, чем быть ниже… остальных. Всегда быть второй, всегда быть «недостаточно хорошей» – это невыносимо. Я была «недостаточно хорошей», чтобы попасть в танцевальную школу, о которой всегда мечтала. Я «недостаточно хороша», чтобы мне доверили семейный бизнес. В последнем случае из-за моего «безрассудного поведения», потому что проявление любых эмоций в нашем мире запрещено: какой бы ни была ситуация, она требует каменного лица. Я была маленькой девочкой, черт возьми, а затем подростком. Злой, ожесточенной – и да, бесконечно одинокой.

У меня было все, но у меня не было ничего.

Я почти уверена в том, что я бы приняла предложение Филиппа пойти к алтарю.

Пожалела бы я об этом позже? Кто, черт возьми, знает, но разве сейчас все не так?

Я замужем за мужчиной из соображений удобства. Из корысти, если хотите.

И как я уже говорила – тот же случай, новый взгляд.

Бросаю взгляд на отца, и я ненавижу жалость, которая бьет мне в глаза.

– Забудь. – Обхожу его, мчусь через чертов зал и дальше по коридору. Пропускаю первый ряд туалетов и останавливаюсь для сканирования сетчатки, что дает доступ в приватную часть «Энтерпрайза». Проникаю в нее и проталкиваюсь в ближайшую туалетную комнату.

Схватившись за прохладный гранит, закрываю глаза и вращаю лодыжками, чтобы ослабить боль в ногах.

Не успеваю я испустить прерывистый вздох, как внутрь заходит Энцо и запирает за собой дверь.

– Прелестно, – говорю я и опускаю подбородок, глядя на кольцо. – Могу ли я тебе чем-то помочь?

– Почему ты здесь, Бостон?

– Мне обрыдла эта чертова вечеринка.

– Ты расстроена.

– Я уже так далека от того, чтобы быть расстроенной, что это просто смешно. Могу хохотать до слез, потому что я чертовски… – Замолкаю, а потом бормочу себе под нос: – Почему я позволила всему зайти так далеко?

– Не понимаю твою проблему.

Моя голова резко поднимается, взгляд сталкивается с его взглядом в зеркале.

– Весь этот чертов вечер – моя большая, просто огромная проблема.

– Ты имеешь в виду Катану. – Энцо хмурится. – Люди должны видеть, что я ее защищаю.

Я закрываю глаза и нажимаю на виски кончиками пальцев.

Не бей его. Не бей его.

– Ты ведешь себя как ребенок, – обвиняет он. – Никто не знает, что она…

– Я знаю! – кричу я, резко оборачиваясь. – Я. Знаю. Энцо. Я та идиотка, которая позволила себе строить планы, вместо того чтобы для начала получить всю нужную информацию. Я идиотка!

– Ты не смеешь так о себе говорить.

– Ой, отвали! – Из меня вырывается пустой смех, и я с сердитым рычанием откидываю волосы назад. – Если бы я просто подождала…

– Если бы ты подождала чего?! – орет он.

Дергаю голову в его сторону.

– Сам знаешь чего.

– Нет уж, скажи, – требует он.

– Хорошо. Если бы я узнала о ней, если бы я вообще знала, что она существует, я бы никогда даже не дышала в твою сторону.

Челюсти Энцо крепко сжаты, ноздри раздуваются, когда он смотрит на меня своими бездонными карими глазами.

– Я думала, мы сможем найти способ дать друг другу то, чего нам обоим не хватало, – признаюсь я, наблюдая, как его брови сходятся в недовольной гримасе. – Но сейчас? Я бы предпочла навсегда остаться запертой в комнате, которую ты мне отвел, чем жить с тобой. А лучше всего было бы уйти.

Бросаюсь к двери, но он хватает меня за руку, дергает и наклоняется к моему лицу.

– Это не вариант, – продавливает Энцо сквозь зубы, и его лицо краснеет. – Теперь твоя жизнь принадлежит мне.

– Только потому, что ты обманом заставил меня выйти замуж, если на то пошло.

– Я дал тебе то, что ты просила, и взял то, что ты пообещала, если на то пошло. И я не вижу никаких проблем.

– Вот в этом-то и заключается вся гребаная проблема! – кричу я. – Ты сделал меня посмешищем!

– Нет! – Энцо кричит так громко, так мрачно, что я замираю. – Я сделал тебя своей женой.

Мне требуется несколько попыток, но наконец удается выдернуть руку из его руки. Он вынужден был отпустить, иначе останется синяк. Отступаю на несколько шагов. Энцо, кажется, не понимает, что происходит, но и я, честно говоря, не уверена, что понимаю. Как и предупреждал отец, это не то место и не то время. Нам нужно поддерживать видимость благополучия, даже если я считаю этот вечер огромным провалом директивы, которую мне внушили.

– Я хочу уйти.

– Ты никуда не пойдешь.

– Позволь мне уйти, Энцо. – Мой голос прерывается, и я съеживаюсь. – Этот вечер и так достаточно унизителен для меня. Пожалуйста, не заставляй меня умолять.

С его лица сползают все эмоции.

– Наша миссия здесь не окончена, Бостон. Ты поедешь домой, когда поеду я. – Он сердито поворачивается к двери.

– Ты имеешь в виду, когда мы все поедем домой.

Он оглядывается с выражением замешательства, но это длится всего секунду, прежде чем понимает, что я имею в виду.

Мы все – это я, он и она.

Не знаю, чего я ожидаю от него, скорее всего, ничего, но вместо этого он решает меня добить:

– Ее присутствие само собой разумеется. – Глаза Энцо становятся холодными. – Она семья, понимаешь? А семья должна держаться вместе.

Метафорический ключ в моей спине пробивает кость, выходя с другой стороны.

Семья должна держаться вместе, хотя мою мать убили. У меня есть брат, которого бросил отец, и у меня есть муж с бывшей женой, которую он не только не отпускает, но и выставляет напоказ…

Энцо протягивает руку и касается моих волос, перекладывает их мне на грудь. Это движение очень нежное.

– Черный рынок дорого заплатил бы за такое каменное сердце, как твое.

– Я знаю, Маленькая Невеста. Я знаю.