ОДНА ИЗ ПЕРВЫХ ВЕЩЕЙ, КОТОРОЙ Я НАУЧИЛАСЬ, ЧТОБЫ ВЫЖИВАТЬ В ЭТОМ МИРЕ, – это скрывать свои эмоции. Так вот мой совет – преобразуйте это умение во что-то другое, а еще лучше, спрячьте подальше, заприте и не забудьте выбросить чертов ключ.

Должно быть, ключ воткнулся мне в позвоночник, потому что я чувствую, как зазубренный металл все глубже вонзается в мою плоть и начинает скрежетать о кости. Спина горит, а мышцы, кажется, навсегда онемели.

Гнев, отчаяние и унижение пронизывают меня насквозь на опасной скорости. В животе у меня все закипает, а в горле поднимается ком, лишая дара речи. И все это умножается на два, когда бывшая жена моего мужа наивно решает, что почирикать со мной – безопасно для нее.

– Я немного нервничаю. – Крепко сжав руки на коленях, она улыбается, глядя в окно, пока наша машина стоит в очереди к красной дорожке.

Она бы и дня не продержалась в подземельях «Энтерпрайза», думаю я. Ее бы прожевали и выплюнули так быстро, что она бы не поняла, почему по ее виску стекает кровь.

Загадочно-зеленые глаза широко раскрыты и счастливы, когда она устремляет их на меня, и у меня возникает внезапное желание вытащить шпильки из волос и проткнуть ими большие зрачки, чтобы скрыть очевидный факт: мои глаза по сравнению с ее выглядят дешевой подделкой.

– Кстати, ты выглядишь фантастически. – Катана улыбается, а я крепче сжимаю зубы. – Этот оттенок очень подходит к твоему цвету лица.

Мое сердце бешено колотится, но я делаю медленные, контролируемые вдохи.

Вдох. Одна секунда, две секунды. Выдох. Повтори.

– А туфли…

– Хватит. – Мой голос звучит ровно и спокойно, и я заслуживаю за это похвалы.

Катана хмурится, ее рот открывается, когда она переводит взгляд с меня на мужчину рядом.

– Я не…

– Я устрою сцену, которую тут еще не видели, если ты хотя бы еще раз посмотришь в мою сторону сегодня вечером. Мне плевать, кто ты, откуда ты взялась и почему все еще здесь. Как бы долго я ни занимала то место, откуда тебя вышвырнули, ты будешь держаться от меня подальше. – Киваю на Энцо. – Говори с ним сколько хочешь, трахайся с ним, мне все равно, но не попадайся мне на пути.

Ее глаза округляются, со стороны Энцо Фикиле доносится глухое ворчание, но я уже закончила.

Не дожидаюсь нашей очереди, протягиваю руку и распахиваю дверцу, когда до нас остается еще две машины.

Энцо хватает меня за запястье, и я поворачиваю голову.

Его разъяренный взгляд впивается в меня, но я поднимаю подбородок.

– Если ты не хочешь, чтобы полгорода пришло на аукцион по продаже твоего тела за то, что ты поднял руку на дочь Райо Ревено, предлагаю тебе отпустить меня.

– Тебя нужно проинструктировать, – огрызается он, крепче сжимая запястье.

– А тебе нужно помнить, что ты мне не нужен. Это я нужна тебе.

– Если ты сейчас уйдешь, мне придется наказать тебя за это.

– Ты хочешь сказать, что появление в клубе моей сестры с невестой, которую ты купил, и шлюхой, которую ты не отпускаешь, – недостаточное наказание? Или, может быть, в этом вся твоя игра? Может быть, поэтому ты хотел меня, как ты продолжаешь утверждать. Унижение отчаявшейся дочери?

Его глаза вспыхивают.

– Следи за своим гребаным языком.

– Следи за своим, мистер Фикиле, – киплю я. – Я здесь своя, но ты? – Я усмехаюсь. – Ты – всего лишь оправа для меня.

Лицо Энцо становится вялым, лишенным каких-либо эмоций, в глазах какое-то время горит огонь, но быстро исчезает.

– Так вот что происходит, когда тебя обижают… – Его тон полон насмешки. – Тебя пугает ее присутствие, и ты…

Нож, который я стащила из сундука Джейден, мгновенно материализуется из рукава, прежде чем Энцо успевает осознать, что происходит.

Катана ахает, он поворачивается к ней, и его пальцы трясутся от ярости.

Мне не нужно смотреть, чтобы понять: лезвие вонзилось ей в плечо на сантиметр – я бросила достаточно сильно, но знаю, что кровь быстро остановится.

– Бостон, какого хрена! – кричит Энцо, захлопывая дверцу. – Еще раз объезжаем здание! – приказывает он водителю, и мы идем на второй круг, чтобы вернуться к дорожке.

– Сука, – шипит Катана, вытаскивая платок, и я скрежещу зубами, когда Энцо протягивает ей свой. Она наклоняется, чтобы взять его, но, когда Энцо не отпускает, поднимает на него глаза.

– Мне все равно, даже если она снимет с тебя кожу. Но ты не будешь с ней так разговаривать, я ясно выразился? – говорит он ей.

С моих губ срывается раздраженный смешок, и я качаю головой.

Энцо переводит взгляд на меня, открывая рот, но я перебиваю его:

– Если ты собрался угрожать мне, чтобы я не причинила ей вреда, я бы посоветовала тебе отвезти меня обратно в мою тюрьму и врезать второй замок. В противном случае я войду в это здание и окуну наши отношения в грязь получше, чем удастся тебе.

Его глаза сужаются, гнев почти угасает, и он кричит водителю, который уже начал тормозить перед покрытой красной ковровой дорожкой лестницей:

– Выйди на минутку с Катаной. Проследи за ней.

– Босс…

– Сейчас же! – рявкает Энцо, и шофер действует быстрее, чем я могла бы представить, помогая Катане выбраться из машины.

Мы остаемся внутри, и Энцо, не теряя времени, переходит прямо к делу:

– Ты что, не слышала ни слова из того, что я тебе сегодня сказал?

– Трудно было не услышать, когда ты говорил это прямо в лицо и довольно громко.

– Тогда что заставило тебя проявить ненависть ко мне в ее присутствии?

Я моргаю, глядя на него, затем моргаю еще раз, и из меня вырывается недоверчивый смешок.

– Ты серьезно? Ты хочешь, чтобы она поверила, что мы… что? Влюблены? Как будто она не понимает, что происходит на самом деле. Ты ожидал, что я буду улыбаться, держать тебя за руку и врать о том, как весело было провести вечер с твоей гребаной бывшей?! – На последних словах я срываюсь на крик.

– Это именно то, чего я ожидал.

О, будь реалистом, Энцо.

Откидываюсь на спинку сиденья, испытывая отвращение к себе за то, что так хотела пойти на это мероприятие. Я должна была догадаться, что вселенная найдет способ напомнить мне о моем месте в этом мире. Для меня его нет, черт возьми. Это единственный возможный ответ, и отрицать – значит лгать самой себе.

Я ненавижу все.

И больше всего – что искренне хотела быть рядом с ним этим вечером.

После нескольких секунд молчания я наконец смотрю в его сторону, чего он и добивался. Темная бровь мгновенно приподнимается.

– Ты закончила?

Ух ты.

Я горько усмехаюсь и качаю головой, придавая лицу непроницаемое выражение.

– Ты хочешь, чтобы я поиграла в твою игру? Отлично. Но если ты унизишь меня еще больше, я сотру с доски наши отношения. – Тянусь к ручке, но останавливаюсь и оглядываюсь на него. – Но потом я прикончу ее, ради забавы. Я умею быть хорошей девочкой, Энцо Фикиле. Не испытывай меня.

– Не выходи из машины. Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься.

– И чья это вина?

– Я должен сказать тебе… – начинает он, но я передвигаюсь ближе к двери, стараясь оказаться вне его досягаемости.

– Не волнуйся, муженек, мой отец позаботился о том, чтобы я стала мастером адаптации. – Остатки волнения, которому я не позволила расцвести, улетучиваются. – Так что я буду следовать твоему плану как истинный профессионал.

Поворачиваюсь, и мое внимание привлекает то, что происходит за пределами машины. Громила водитель заслоняет Катану от прессы, приглашенной специально для того, чтобы маленький сбор средств выглядел таким же невинным, как и звучит, и ничем не напоминал прачечную для отмывания денег. В тот момент, когда мой каблук становится на бетон, все головы поворачиваются в нашу сторону, как и камеры, а вспышки буквально прокладывают нам путь к лестнице.

В отличие от той женщины из журнала – Клэр, кажется? – эти люди прекрасно знают, кто я такая, ведь моя сестра наверняка уже приехала, держа своего Бастиана под ручку.

Как и следовало ожидать, Энцо идет позади меня, и громкие вздохи толпы звенят у меня в ушах, как колокола собора Святого Павла, но здесь нет ни собора, ни святых – только нарядно одетые демоны. Один из таких прямо сейчас маячит за моей спиной.

Когда мы поднимаемся на широкую площадку между двумя маршами лестницы, огромная ладонь Энцо ложится на мое бедро. Из толпы звучат восклицания:

– Слухи верны!

– Мистер Фикиле, это та самая?

– Боже мой, Бостон Ревено, так вот где вы прятались?

– И когда свадьба?

– Вы прекрасная пара!

– Значит ли это, что в этом сезоне Энцо Фикиле будет вашим кавалером на гала-вечере Грейсон?

Будет. Если, конечно, к тому времени он не разведется со мной и не женится на ком-нибудь еще.

Я потихоньку набираю полную грудь воздуха. Черт возьми, это произошло. После нескольких месяцев сокрытия наших отношений мы наконец подошли к этому моменту.

К утру об этом узнают все. В элитных кругах Грейсон закипит зависть, а в рядах преступного профсоюза возгорится гнев.

Энцо прижимает челюсть к моему виску, делая вид, что жаждет быть еще ближе, и у фотографов, черт возьми, в глазах чуть ли не вырастают сердечки.

Завидный холостяк больше не холостяк.

Жаль, что он никогда им не был.

Энцо легонько сжимает меня в объятиях, и мы снова начинаем двигаться. Вдруг он останавливается. Я с любопытством смотрю на него, его глаза на мгновение встречаются с моими, а потом он оглядывается назад, убирает руку с моего бедра и делает приглашающий жест девушке в золотистом платье, застывшей у внедорожника. Во мне что-то ломается. Может быть, это моя гордость, но это здорово бьет по моему самолюбию. Метафорический ключ у меня в спине проворачивается, предательски царапая и вонзаясь в костный мозг.

Как я смогу это вытерпеть?

Катана поднимается, широко улыбаясь нам, явно понимая свою задачу. Жар унижения угрожает разжечь во мне пламя, когда его свободная рука обнимает ее за плечи и притягивает к себе, как будто у нас гребаный сладкий тройничок.

Я не осмеливаюсь взглянуть на них – слишком занята, пытаясь не упасть в обморок от нехватки воздуха в легких. Пальцы на моем бедре разжимаются, и что-то тяжелое давит мне на грудь, когда я освобождаюсь от его хватки, но я держу голову высоко поднятой, продолжая шагать в одиночестве.

Как только я добираюсь до последней ступеньки, сильная рука обхватывает мою влажную ладонь. Понимая, как плохо это будет выглядеть, если я намеренно вырву руку, заставляю себя не реагировать.

Темные глаза Энцо сужаются, лоб морщится, но только на секунду. Маска холодного безразличия – его обычное выражение лица – мгновенно возвращается на место.

Думаю, я ненавижу его.

Ненавижу.

Рука Катаны обвита вокруг его руки. На мгновение наши взгляды встречаются, но она не снимает радостного выражения со своего чертовски красивого личика.

Мы проходим через двери, камеры журналюг за нашими спинами остаются отрезаны, и я осторожно отстраняюсь от Энцо, прижимая ладони к животу. Мне надо сделать полный вдох, но что-то не получается.

Мир, должно быть, тоже ненавидит меня, потому что не проходит и секунды, как моя сестра врывается в холл, ее красные губы высоко подскакивают.

– Наконец-то! – Голливудская улыбка исчезает в ту же секунду, как ее глаза встречаются с моими.

Называйте это телепатией близнецов, но она улавливает предупреждение, которое мне не обязательно озвучивать. Но уже в следующую секунду Роклин снова улыбается.

– А я уже собиралась отправить за тобой опергруппу, – дразнит она, обнимая меня и шепча на ушко: – Мы планируем убийство?

– Пока нет, – шепчу в ответ.

Мы держим друг друга в объятиях на мгновение дольше, чем нужно. В последний раз мы виделись, когда наш отец собирался убить ее парня и отдать ее мужчине, на которого я имела виды.

Мужчине, у которого под мышкой все еще торчит его темноволосая бывшая.

Боже, как это унизительно! Как мне объяснить все так, чтобы моя семья не кинулась доставать оружие из-под своих шикарных вечерних нарядов?

– А что у тебя с туфлями? – спрашивает Роклин и, не дожидаясь ответа, поворачивается к Энцо и его другой спутнице.

Я напрягаюсь, ожидая от нее недобоого взгляда, если не брошенного кинжала, который оставит отметину ровно напротив моей. Но Роклин не делает ни того ни другого. Моя сестра улыбается, и, к моему ужасу, это правда.

– Катана! Он наконец-то выпустил тебя из дома.

Свинец, холодный и тяжелый, заполняет мои вены, и я покачиваюсь.

Она знала?

Она, черт возьми, знала?!

Вот почему она была так против того, чтобы я устроила этот брак. Потому что она знала, что у него уже есть жена.

Моя челюсть сжимается, кулаки тоже, и я бросаюсь вперед, готовая стать официальной стервой мероприятия, но тут на меня падает огромная тень.

Я резко оборачиваюсь.

– Папа! – задыхаюсь я, делаю несколько больших шагов и бросаюсь в его объятия.

Он тихо смеется и крепко обнимает меня.

– Бикс.

От его голоса у меня наворачиваются слезы. Так много сказано без слов, но, наверное, для нашей семьи это нормально. Как же иначе, если типичный вторник в нашем доме проходил в присутствии целой бригады, обыскивающей дом на предмет подброшенных записывающих устройств и прочего. Бесконечные враги и все такое.

Я выдыхаю с облегчением, которого совсем не ждала.

Папа жив. Более того, он здесь, а это говорит о том, что, несмотря на смену власти, имя Райо Ревено все еще пользуется уважением. Как и должно быть.

– Значит, Энцо все-таки тебя не убил, – шучу я.

Отец презрительно смеется, пожимает мои руки и отступает назад.

– Мне горько признавать, что он мог бы сделать это, но он получил то, что хотел, бросив меня на растерзание моим собственным волкам.

Он делает шаг назад в ту же секунду, когда рука Энцо, подошедшего беззвучно, скользит вперед и разворачивает меня так, чтобы я не смотрела на отца.

Папа явно старается не хмуриться и смотрит мимо нас.

– Катана. – Он наклоняет голову. – Приятно наконец-то познакомиться с тобой. Надеюсь, ты не доставишь моей дочери слишком много хлопот. Думаю, ты уже привыкла, что она рядом.

Я снова перестаю дышать и отстраняюсь от Энцо. Его глаза предостерегающе темнеют, но я в двух секундах от того, чтобы оттолкнуть его от себя. Они держали меня за дуру все это время? Разыграли этот спектакль, чтобы доказать, что я и есть та идиотка, которой они меня и считали?

Должно быть, так и есть.

Энцо угрожающе смотрит на меня.

– Все в порядке, Райо. Катана провела много лет в школе-интернате для девочек. Она привыкла к соседству. Верно, сестра?

Сестра? Холодный шок пронизывает меня в тот момент, когда это слово срывается с его языка, и я встречаюсь взглядом с Роклин. Ее глаза слегка сужаются, и мне в эту минуту ужасно хочется сбежать, но Энцо готов к этому и крепко сжимает мою руку. Его другая рука тянется к Катане, и я готова заплакать от разочарования и обиды.

Договоренность между мной и Энцо должна была стать поворотным моментом в моей жизни. Она должна была вытащить меня из тени моей сестры и представить миру в новом свете, хотя бы для того, чтобы я могла жить без бесконечного сравнения с безупречным близнецом. Брак, как я видела, должен был прекратить мое бессмысленное существование и придать смысл моим действиям, даже если я имела устаревшие представления о том, какой должна быть жена криминального босса.

Я не верю, что она сестра. Они продолжают разыгрывать меня.

– О, да! – Явно желая угодить Энцо, Катана подыгрывает его легенде. – Я щедрая и люблю делиться тем, что имею. С какой еще женщиной можно было бы… поделиться, если не с Бостон?

Вот сука.

Я вздрагиваю, уже предвкушая удовольствие от того, как сорву тиару с ее головы вместе с солидной прядью волос, но хватка Энцо крепнет, не позволяя мне двигаться.

Глаза Катаны встречаются с моими, и я молча обещаю всадить дротик ей в лицо. Она хихикает мерзким девчачьим звуком и берет Энцо под руку.

– Кажется, нам нужно попасть в коктейльную комнату, прежде чем мы сядем ужинать, девушки?

Энцо начинает идти, сестра висит у него на сгибе локтя, другой рукой он держит меня.

– Поговорим позже, – говорит он мне. Это явно сказано как предупреждение не пытаться манкировать мероприятием и как сообщение о том, что он не собирается меня отпускать.

– Мне нужно кое-что проверить. Бикс, найдешь меня позже? – Роклин смотрит мне в глаза, и я могу только кивнуть.

Она исчезает в боковом коридоре, и мой отец идет за ней по пятам.

Двери распахиваются, и наша троица: Энцо, Катана и я – вступает в пространство «Энтерпрайза». Огромный зал никогда не выглядит одинаково, когда здесь проводятся мероприятия, и сегодняшний интерьер в целом выполнен в соответствии с темой: фальшивые декорации, говорящие о том, что тут намерены собирать деньги на совершенно ненужные цели. Тусуются – самые сливки. Остальные десять – просто тупицы, которые так отчаянно хотели быть приглашенными в престижный клуб, что даже не потрудились копнуть чуть глубже. Хотя какая разница – если бы кто-то умудрился пронюхать что-то лишнее, в нашем мире знают, как замести следы.

Девушка во всем черном подходит к нам с подносом, и на мгновение я задаюсь вопросом, а не является ли она одной из протеже моей сестры, которой поручена роль тайного агента, но мне настолько все равно, что я думаю об этом не дольше мгновения. С подносом, полным выпивки, она моя спасительница, так как выпивка дает возможность оторваться от человека, от которого мне дурно.

Одной рукой хватаю бокал и тут же притворяюсь, что мне нужно пригладить волосы. Когда Энцо снова тянется ко мне, я перемещаю бокал из правой руки в левую, смело встречаясь с ним взглядом.

Ну и что ты собираешься сделать? Отпустишь сестренку и обойдешь меня, чтобы взять за свободную руку?

Его челюсть дергается, и я особо не удивляюсь, когда он действительно отпускает ее… но только для того, чтобы взять по бокалу им обоим. Злой огонь горит у меня в животе, когда он нежно передает ей шампанское.

Катана улыбается в знак благодарности, и это явно не то выражение, которое я бы назвала сестринским. Особенно когда румянец заливает ее щеки.

К черту все.

Отчаянно желая отойти от них, осматриваю зал, зная, что будет не так уж сложно найти знакомое лицо. Как только я замечаю подходящую кандидатуру, выкрикиваю ее имя достаточно громко, чтобы другие услышали и чтобы Энцо не мог приковать меня к себе, не возбуждая всякого рода сплетен, которые этот ублюдок вроде бы сам собирался пустить сегодня вечером. Мы – пара. Ага.

Дельта!

Великолепная, колоритная подруга моей сестры – по крайней мере, одна из них – поворачивается ко мне. Опытная в искусстве всего фальшивого и пластикового, она держит на лице улыбку, но я-то знаю, что она хочет нахмуриться или даже отвернуться. Справедливо, учитывая, что я была засранкой, которая любила подшучивать над своей сестрой, когда мне было скучно. А заодно и над ее подругами. Но Дельте я нравлюсь, даже если иногда она жалела об этом.

– Даже не думай…

Я ухожу, игнорируя громогласное требование Энцо. С каждым шагом мне дышится немного легче.

– Бостон. – Дельта ухмыляется, когда я приближаюсь, ее взгляд направлен на мужчину, хмурящегося за моей спиной. – Смотрите-ка, он одержим тобой. Я впечатлена.

Я смеюсь, потягивая слишком сладкий для меня напиток.

– Кстати, об одержимости. Где твои мальчики?

– Андер уехал по делам, а Альто разговаривает с мэром, притворяясь, что его волнует программа фонда по сохранению этой мерзкой медузы или кого там еще.

– Кто вообще это придумал?

– Умно, не правда ли? Сложи несколько громких слов вместе и надень серьезное лицо – и вдруг все верят, что ядовитое существо, которое, по сути, убивает наши кораллы, на самом деле жизненно важно. – Ее ухмылка становится немного дикой. – Они и не подозревают, что мы уже испытываем ядовитые дротики.

Мои брови поднимаются, и Дельта смеется, как богиня, всплескивая своими многомиллионными ручками пианистки.

Я замечаю рояль на сцене.

– Играешь сегодня?

– Да, на закрытии. – Дельта опускает глаза, оценивая меня. – Почему ты избегаешь своего… – Она смотрит на мою левую руку. – Жениха?

– Не избегаю.

– Лжешь. – Она изучает Энцо. – Он просто замер с тех пор, как ты подошла.

Я пытаюсь бороться с собой, но в итоге сглатываю, и она ухмыляется еще шире.

– Что он делает?

– Смотрит.

– Пусть смотрит.

Дельта изящно поднимает левую руку и машет Энцо, одаривая меня улыбкой, которая может означать только одно: он мог быть мужем твоей сестры.

Что ж, справедливо. Когда я вернулась в поместье Грейсон, Роклин сначала подумала, что я сбежала от Энцо-младшего. Ну, так сказал мой отец, но, надо отдать ей должное, она быстро раскусила ложь. Слишком проницательная, чтобы поверить, что у меня получилось вот так просто сбежать и не попасться.

А позже отец пытался вместо меня предложить Энцо-старшему мою сестру.

Теперь уже все равно. Она с Бастианом, а я… я застряла с Энцо и его сестрой, но скорее с его бывшей женой, и вот мы, черт возьми, здесь.

Шампанское не помогает. Особенно с тех пор, как Дельта игриво помахала ему рукой.

Энцо воспринял это как приглашение – понимаю это, когда тепло его тела окутывает меня сзади.

– Мисс Де Леон, раз видеть вас. Вы знакомы с моей сестрой Катаной?

Я не позволяю себе напрячься.

Конечно же, он притащил ее с собой.

Больше всего мне хочется врезать ему по яйцам.

– Разумеется. – Дельта встречает мой взгляд, прежде чем остановить свой на Катане с оценивающей ухмылкой. – Пойдем со мной, – говорит она ей. – Я познакомлю тебя с другими первокурсницами, которые прошли отбор.

Я стискиваю зубы, когда Катана смотрит на Энцо, прося разрешения.

Он кивает, и она, черт возьми, уходит.

Мгновенно его взгляд, искрящийся гневом и раздражением, обращается ко мне.

– Ты забыл сказать ей, какая она хорошая девочка, раз спросила у брата разрешения.

Темные брови хмурятся, но прежде чем он успевает сказать хоть слово – легко заметить, что у него много сейчас всего на уме, – его взгляд перемещается поверх моей головы.

– Веди себя хорошо, или Катана будет не единственным человеком, который сегодня истечет кровью, – умудряется прошептать он, даже не пошевелив ртом.

Не проходит и минуты, как к нам подходит не кто иной, как Филипп Митчелл. Его улыбка широка, и он игнорирует мужчину слева от меня, сосредоточившись исключительно на мне.

Ну что ж. Это может быть весело.