Если Господь не созиждет дома, напрасно трудятся строящие его; если Господь не охранит города, напрасно бодрствует страж.

Район был шумный, суматошный, немного расхлябанный, но таковы почти все районы Берлина. Если получится ее снять, то это будет уже двенадцатая квартира за год.

Дом красивый, старый фонд. В таком я выросла у бабушки и дедушки. В таких квартирах балкон всегда пахнет никогда до конца не высохшим лаком.

Мне открыли дверь. Мужчина в спортивных трико и бордовой рубашке. Худой и лохматый.

– Я мужчина, учитель физики из Румынии, – представился он, а я так и не узнала его имени, – я выеду через неделю. Натали велела показать вам квартиру. Проходите. Обувь можете не снимать.

Мы быстро осмотрели комнату, кухню, ванную и балкон.

– Тут, – сказал он, – ванная. Стиральная машинка работает, но к электричеству она сейчас не подключена. Я мужчина, я стираю руками. – После чего многозначительно кивнул головой, указав на тонкую батарею, на которой висело много тонких и одинаковых носков. – Я стираю прямо над ванной. Полагаю, вы не будете так делать. Вы женщина.

Я молча кивнула.

– Тут у вас будет кухня. Духовка не работает. Я физик и мужчина – я пытался чинить. Не работает. А это дверь морозилки. Она иногда отваливается. Но за 10 евро вы сможете купить новую. Правда, я не знаю, как вы ее установите, вы женщина. Но плита работает. Я готовлю себе сам. Покупаю банку тунца, делю на две части и мешаю с рисом. Это мой обед. Я могу питаться просто, я мужчина. Теперь – спальня. Диван можно будет разложить, но вам, наверное, интересно посмотреть на шкаф. В нем я храню чемодан и рубашки. Всего у меня их семь. У вас должно быть больше, ведь вы женщина.

Мне только показалось, что, пока он держал дверь шкафа открытой, я бессознательно насчитала больше семи. Может быть, у физиков есть еще какое-то измерение в шкафу? У философа точно было бы.

Какое-то время мы молча смотрели с балкона на строительные леса соседнего дома.

– Витгенштейн говорил, что всю его философию нужно сначала хорошо уяснить, а потом отбросить как строительные леса, – сказала я, не отрывая взгляда от шумной стройки.

– Кто такой Витгенштейн?

– Философ.

– Вы любите читать?

Я кивнула. Стало грустно. Я точно знала, что не буду чинить духовку и дверь морозильной камеры. У меня точно не больше семи рубашек, а на полки я поставлю те несколько книг, что взяла когда-то с собой.

– Вам понравилась квартира? – словно бы более дружелюбно спросил он.

– Хорошая, – ответила я.

– Вы любите физику?

– Немного. Больше люблю метафизику.

Он, кажется, это не услышал.

– Это правильно, физика – это мужская наука. Если будут еще вопросы – звоните. Но сразу скажу, я оставлю тут чемодан до сентября, надеюсь, это не помешает. Я также оставлю стул, вы можете им пользоваться, я сам принес его с улицы – он очень хороший.

Строительные леса не были отброшены даже в августе. А были ли отброшены потом, мы не знаем. В квартире, кроме чемодана, осталось несколько учебников по физике. Иногда я листала их и всегда удивлялась, как точно в них рассказывается детям о том, что в мире есть, и как совсем не уделяется внимание тому, чего в нем нет. А главное, тому, что мира могло бы и не быть. Словно бы дом строили не ради дома, а ради строительных лесов.