Мне шестьдесят один год. Сегодня исполнился. Я взрослый мужчина.

– Олег, ты сегодня во сколько вернешься?

Да где же эта синяя папка?

– Олег!

– Минуточку, ты не видела? Около 11.

– А, вот она, целу'ю, дорогая.

– Мясо купи!

Мне 61. Это 16 наоборот. Это 106 без нуля посередине. Это ужасно много, а все равно я дурак дураком. С синей папкой под мышкой. У Раскольникова тоже было что-то синее. А, нет, не папка. Занавески. Я так и не понял, что этим хотел сказать автор.

В 26 я уже знал достаточно много. Нащупал первые границы познавательных способностей и их безграничность. Теперь это случается все реже и реже. Я привык удивляться одному и тому же. Радоваться одному и тому же. Но, чтобы не потерять и этого, я решил демонстративно и торжественно умереть в 36.

36,5 – температура моего тела. Я всегда недотягиваю до совершенства. Эти 0,5 – они ни туда ни сюда. Остаюсь дурак дураком, а как тут не злиться, ведь границы познания безграничны.

«Олег, ты забыл дома очки». А, нет, это старое сообщение. Нужно было кому-то позвонить. Кому?

Мне 61, но я выгляжу лучше. Мне не уступают место в метро. Но теперь и я сам не уступаю. Сейчас я в какой-то очень переломной точке – решения вколочены в повседневность, и теперь уже они как будто бы последние, как будто бы это финишная прямая, где я наконец определился – и дальше будут только «пряники». Какое-то странное слово – «пряники». Их еще кто-то ест? Мама в детстве по праздникам всегда приносила мятные. Никогда их не любил.

Мне 61, и за всю мою долгую жизнь у меня было столько всего – я ведь, как полагается, жил.