«“В природе не должно остаться ничего неопределенного”, – пишет Шеллинг». И дальше текст застрял. У меня совсем ничего не получалось написать на этот счет, Шеллинг сегодня не хотел со мной разговаривать. Значит, будет просто московская суббота.

Мы ехали по шоссе с огромной скоростью, он вез меня домой с прогулки по Новодевичьему монастырю. Меня всегда удивляло, что люди, которые в течение недели занимаются бизнесом, то есть делами, совсем далекими от прогулок и монастырей, часто стремятся в выходной день сделать все иначе. Мне кажется, что философия все мои даже внешние одинаковые дни делает разными, а все разные – объединяет. Я ворчала про сложность написания академической статьи про Шеллинга, но мы ехали так быстро, что здания за окном уже слились в один большой дом проспекта и моя мысль как-то странно сбивалась и опаздывала.

– Любопытно. Я только что-то не понял, что ты имеешь в виду под природой. Не елки же? Ты дай мне определение, ты же знаешь, мне же надо, чтобы все было четко и ясно. Иначе как понять, что с этой природой делать?

Я молча коснулась его руки.

– Вот, – говорю, – чувствуешь? Это тоже природа. Ничего делать не надо – в этом-то и дело.

——