Две самые ожидаемые темы в рамках курса по философии, как правило, свобода и личность. Студенты ликуют. Там наконец-то будут говорить не о «каких-то абстрактных понятиях», а о них самих. Только из года в год говорить об этих темах становится все сложнее. В философии тема личности предполагает разговор о Бытии и потенциях, о некотором внутреннем центре, в котором человек удерживает свои потенции, и о том, как он, руководствуясь центром, их реализует. Однако все чаще в контексте личности разговор заходит не столько о Бытии (Being), сколько о своем благополучном Бытии (well-being); часто – без связи и понимания, что такое Бытие вообще. Самое страшное следствие из этого – формирование представления о том, что на самом-то деле стать можно кем угодно. Обратное этому утверждение встречает решительное сопротивление.

На семинаре с голландскими студентами мы как-то читали «Философские исследования о сущности человеческой свободы и связанных с ней предметах» (1809) Шеллинга. Он пишет так: «Однако мы ведь раз и навсегда доказали, что зло как таковое может возникнуть лишь в твари, так как только в ней возможно такое соединение света и тьмы или обоих начал, которое может быть разъединено. Изначальная основная сущность никогда не может быть сама по себе злой, ибо в ней нет двойственности начал»[24].

Как это получается, что зло возможно только в человеке? Получается, мир сам по себе не злой? Почему тогда он не исполняет всех моих желаний? Или хотя бы не способствует им? Что такое «изначальная сущность»? Ерунда – я буду кем хочу! Хоть воробьем, хоть космонавтом. Следующие из этого рассуждения выводы показались бы еще более утомительными, но до них мы не дошли. А если бы дошли, то оказалось бы, что реализовывать (или, как он пишет, «разворачивать») свою сущность – это занятие на всю жизнь. Внутренний центр человека никогда не результат, а всегда направленный в бесконечность процесс. Почему-то это утверждение обессиливает и кажется всеусложняющим, хотя не в нем ли на самом деле заложено больше всего жизни и надежды?

«Изначальная сущность», или «основа», вовсе не сообщает какое-то конкретное содержание, с которым придется иметь дело в мире. Прежде всего она указывает на потенции, то есть открывает возможности к действию и к обретению внутреннего смысла и центра: «Это принятие действования основы – единственное допустимое мыслимое понятие, которое при обычном отнесении его к человеку совершенно несостоятельно. Основа есть только воля к откровению [к реализации потенций человека в мире – А. В.], но для того, чтобы откровение было, она должна вызывать особенность и противоположность. Следовательно, воля любви и воля основы становятся едины именно потому, что они разделены и каждая из них изначально действует для себя»[25]. Человек, таким образом, сложен и противоречив, но эта сложность не проблема, а только возможность деятельности. Проблемой она становится тогда, когда человек бесконечно занят собой и перебиранием своих внутренних состояний вместо того, чтобы «выпускать» их в мир, что Шеллинг и назвал бы в этой связи «откровением» (Offenbarung). Две воли, о которых тут сказано, и есть движущие силы основы. Любовь – не эмоция, а движущая сила, основа – сознание того, что именно можно приводить в движение; в их сознательной встрече и формируется особенность – личность.

Движение личности как личности при этом возможно только по отношению к некоторой основе. В этом смысле она не препятствие свободе, а наоборот – ее гарантия. Если у человека нет внутреннего основания, его всегда только бросает из стороны в сторону. Кто я? Где я?

Все возможности, которые, как мы полагаем, всегда есть у нас в бесконечном количестве, вообще оказываются возможностями только по отношению к какому-то внутреннему решению или принципу. Для этого даже не нужны внешние факторы; напротив, если человек хочет определить свою личность на основании внешних ему категорий (то есть данных в мире вариантов), он всегда, по выражению Шеллинга, будет мотаться туда-сюда как буриданов осел: «Ибо хотя обычное понятие свободы, согласно которому она полагается в совершенно неопределенную способность хотеть без определяющих оснований то или иное из двух <..> противоположностей, хотеть просто вследствие хотения как такового, подтверждается, правда, но <..> однако в применении к отдельным действиям ведет к величайшим нелепостям. Возможность решиться без каких-либо существенных оснований в пользу А или не-А была бы, если сказать правду, лишь привилегией действовать совершенно неразумно и не лучшим образом отличала бы человека от известного принадлежащего Буридану животного, которое, по мнению защитников данного понятия произвола, должно было, находясь на равном расстоянии между двумя снопами сена одинаковой величины и одинакового качества, умереть с голоду…»[26]