В самом начале работы над этой книгой я устроил конкурс на лучшую историю на тему «Как я победил беспокойство» с призом в двести долларов.
Тремя судьями в этом состязании были: Эдди Рикенбакер, президент Eastern Air Lines, доктор Стюард У. Макклелланд, ректор мемориального университета им. Линкольна, и Х. В. Калтенборн, политический комментатор на радио. Однако мы получили две настолько замечательные истории, что уважаемое жюри не смогло выявить одного победителя, поэтому было решено разделить приз. Итак, вот один из этих рассказов, присланный К. Р. Бертоном (который, к слову, работал на Whizzer Motor Sales в Спрингфилде, штат Миссури):
«Я остался без матери в возрасте девяти лет, а отца потерял, когда мне было двенадцать, – писал мистер Бертон, – папа умер, а мама однажды просто ушла из дома девятнадцать лет назад, и с тех пор я ее больше не видел. Никогда больше я не видел и своих двух младших сестер, которых она забрала с собой. И лишь через семь лет после того, как она ушла, мать написала мне письмо. Папа погиб в аварии через три года после того, как ушла мама. Они с компаньоном приобрели кафе в одном маленьком городке в Миссури, но, пока папа был в командировке, партнер продал заведение за наличные и смылся. Друг послал папе телеграмму, чтобы тот как можно быстрее возвращался, но в спешке отец попал в автомобильную аварию возле городка Салинас, что в Канзасе. Две сестры отца, старые больные женщины, забрали трех детей к себе. А я и младший брат никому не были нужны. Мы остались на попечении города. Мы боялись, что станем сиротами и с нами будут обращаться как с сиротами. Вскоре эти кошмары стали явью. Какое-то время я пожил в бедной семье в городе, но времена были непростые, глава семейства потерял работу, и они больше не могли меня кормить. После этого меня на свою ферму в одиннадцати милях от города взяли мистер и миссис Лофтин. Семидесятилетний мистер Лофтин болел опоясывающим лишаем и лежал в кровати. Он сказал, что я могу жить с ними, только если „не буду воровать, врать и буду слушаться“. Эти три условия стали моей Библией, заветам которой я строго следовал. Я пошел в школу, но уже через неделю рыдал дома как младенец. Другие дети издевались надо мной, смеялись над большим носом и называли меня тупицей и вшивой подброшенкой. Было настолько больно и обидно, что я хотел драться с каждым из них, но мистер Лофтин, фермер, который взял меня к себе, сказал: „Запомни, нужно куда больше мужества, чтобы не вступить в драку, чем для того, чтобы дать отпор обидчику“. И я не дрался, пока один мальчик не подобрал куриный помет на школьном дворе и не бросил мне в лицо. Ох и отделал же я его. После этого у меня появилась парочка друзей. По их словам, тот парень уже давно напрашивался и наконец получил по заслугам.
Миссис Лофтин купила мне шапку, которой я очень гордился. Но как-то раз одна из старшеклассниц сорвала ее с моей головы и налила в нее воды – предмет гордости был безвозвратно испорчен. После этого девчонка заявила, что она всего лишь хотела „охладить мой медный лоб, чтобы куриные мозги не вскипели“.
Никогда я не плакал в школе – все переживания и слезы нес домой. И вот как-то раз миссис Лофтин дала мне совет, который прогнал все мои проблемы и тревоги, а врагов превратил в друзей. Она сказала: „Ральф, они перестанут подтрунивать над тобой и обзывать паршивой сиротой, если ты проявишь к ним интерес и сможешь как-нибудь помочь“. Я прислушался к этим словам. Стал прилежно учиться. И, хотя вскоре стал первым отличником в классе, мне не завидовали, потому что я всегда старался помочь ребятам, с которыми учился.
Нескольким мальчикам я помогал с сочинениями и изложениями. Для некоторых ребят полностью писал доклады. Один парнишка стеснялся признаться родителям в том, что я ему помогаю. Он говорил маме, что идет охотиться на опоссумов, а сам приходил к мистеру Лофтину, привязывал собак в амбаре, и мы занимались уроками. Еще для одного мальчика я составлял обзоры книг, а с одной девочкой несколько вечеров занимался математикой.
Какое-то время спустя в округе умерло сразу двое пожилых фермеров, а одну женщину бросил муж. Я остался единственным мужчиной на четыре семьи. Два года я помогал этим вдовам. До и после школы забегал на их фермы, рубил дрова, доил коров, поил и кормил скот. Теперь меня уже не проклинали, а наоборот, благословляли все вокруг. Я стал для всех другом. Когда я вернулся после службы на флоте, они проявили ко мне особую теплоту. В первый же день меня навестило более двухсот фермеров – а ведь некоторым из них пришлось проехать для этого восемьдесят миль. Но они проделали столь длинный путь, потому что искренне заботились обо мне и хотели повидаться. В моей жизни очень мало беспокойства, ведь я всегда стараюсь помогать другим и счастлив от этого. И вот уже тринадцать лет никто не называет меня вшивой подброшенкой».
Ура К. Р. Бертону! Вот уж кто умеет заводить друзей! А еще побеждать беспокойство и жить в удовольствие.
Таким же был и ныне почивший доктор Фрэнк Луп из Сиэтла, штат Вашингтон. Двадцать три года он был инвалидом из-за подагры. Но Стюарт Уитхаус из газеты Seattle Star однажды написал мне: «Я много раз брал интервью у доктора Лупа. Никогда не встречал более неэгоистичного человека, который жил бы столь полной жизнью».
Каким же образом прикованный к постели инвалид брал от жизни всё? Дам вам две попытки. Добился ли он этого при помощи жалоб и критики? Нет. А быть может, нырнул в пучину жалости к себе и, назначив себя центром вселенной, требовал, чтобы окружающие помогали ему и приходили на поклон? Снова не угадали. Он сделал своим девизом слова, написанные на гербе принца Уэльского: «Ich dien» — что означает «я служу». Доктор Луп собирал имена и адреса других инвалидов и писал им счастливые, духоподъемные письма, что делало радостней жизнь не только получателей, но и его самого. Но он не остановился на этом: он организовал клуб переписки для инвалидов, участники которого свободно переписывались друг с другом. В конце концов, он создал национальную организацию под названием «Сообщество запертых».
Лежа в кровати, он писал около четырнадцати сотен писем в год, а также доставал радиоприемники и книги для тысяч инвалидов, отрезанных от внешнего мира.
Чем доктор Луп отличался от большинства других людей? Только тем, что душа доктора Лупа была озарена светом, который излучают люди, поглощенные важной целью. Он испытал радость осознания, что через него осуществляется благородный замысел – куда больший, чем он сам. Он не был, как однажды выразился Бернард Шоу, «сосредоточенным лишь на себе крошечным комком страданий и обидок, беспрестанно жалующимся на то, что в попытке осчастливить его весь мир не выворачивается наизнанку».
А вот самое поразительное утверждение, когда-либо выходившее из-под пера великого психиатра. Его автор – Альфред Адлер. Он говорил своим пациентам с депрессией: «Вы излечитесь за четырнадцать дней, если будете придерживаться следующего рецепта. Каждый день думайте о том, как могли бы порадовать кого-нибудь».
Знаете, это настолько невероятное высказывание, что я считаю необходимым объяснить его, процитировав пару страниц из восхитительной книги доктора Адлера «Что для вас должна значить жизнь» (What Life Sould Mean to You):
«Меланхолия – способ выражения хронической злости на окружающих, попытка упрекнуть их, однако ради получения сочувствия и заботы пациент представляется подавленным лишь собственной виной. Вот как обычно выглядит первое воспоминание меланхолика: „Я хотел лечь на диван, но на нем уже лежал брат. Я так сильно плакал, что он ушел“. Как правило, чтобы отомстить за себя, меланхолики прибегают к самоубийству, поэтому первостепенная задача врача – не дать пациенту оправдание для суицида. Чтобы снизить общее напряжение, в своей практике в качестве основного правила лечения я предлагаю им: „Не делайте то, что вам не нравится“. Совет может показаться очень простым, но, на мой взгляд, он бьет в самую суть проблемы. Если меланхолик может делать все, что захочет, кого ему винить? За что и кому мстить? „Если хотите пойти в театр, – говорю я пациенту, – или в кино, не откладывайте. Если же вдруг поймете, что не хотите этого делать, немедленно прекратите“. Согласитесь, ведь это наилучшее положение для любого человека. Так удовлетворяется тяга меланхолика к доминированию, ведь он подобен богу и волен поступать как пожелает. Однако, с другой стороны, подобная вседозволенность плохо вписывается в его жизненный уклад. Он стремится властвовать и обвинять, а если окружающие постоянно с ним согласны, то подавить никого уже не получится. Это очень хорошее правило – благодаря ему среди моих пациентов не было ни одного случая самоубийства.
Нередко пациент заявляет: „Но я ничего не люблю делать“. Я готов к такому ответу, ведь слышал его уже много раз. „В таком случае воздержитесь от занятий, которые вам не нравятся“, – говорю я. Тем не менее после этого пациент порой заявляет: „В таком случае буду весь день лежать в постели“. Но я-то знаю, что, если разрешу, он больше не захочет этого. Если же запретить, человек взбунтуется. Поэтому я всегда соглашаюсь.
Итак, это первое правило. Следующее же более точечно воздействует на их образ жизни. Говорю пациентам: „Вы можете излечиться за четырнадцать дней, если будете в точности следовать этому рецепту. Каждый день думайте о том, как бы вы могли кого-нибудь порадовать“. И вот как действует на них такое предложение. Они заняты мыслью: „Как бы кого-нибудь побеспокоить?“ Ответы клиентов заслуживают отдельного анализа. Некоторые говорят: „Да легко. Всю жизнь только и занимаюсь тем, чтобы кого-нибудь ублажить“. Но на самом деле они такого никогда не делали. Предлагаю пациентам обдумать этот вопрос. Они и этого не делают. Тогда я говорю: „Что же, думайте о том, как могли бы порадовать кого-нибудь, когда не можете заснуть – это будет большим шагом на пути к выздоровлению“. При встрече на следующий день спрашиваю: „Обдумывали ли вы мое вчерашнее предложение?“ Типичный ответ: „Знаете, как только в кровать лег, сразу заснул“. Разумеется, все эти взаимодействия необходимо проводить в дружелюбной форме без намека на превосходство.
Другие отвечают: „Ничего не получилось. Я слишком обеспокоен“. На что я говорю: „Не прекращайте беспокоиться. Просто время от времени думайте и о других“. Я постоянно стараюсь перенаправить их интерес на окружающих. Некоторые возражают: „С чего бы мне делать что-то хорошее для других? Они ведь не пытаются меня порадовать“. „Заботьтесь в первую очередь о своем здоровье, – отвечаю я, – другие еще получат свою порцию страданий“. И чрезвычайно редко попадается пациент, который говорит: „Да, я обдумал ваше предложение“. Все мои усилия направлены на то, чтобы пробудить интерес пациента к другим людям. Я прекрасно знаю, что причина его болезни – отсутствие контакта с окружающими, и я хочу, чтобы сам пациент это тоже увидел. Стоит человеку научиться налаживать дружеские, теплые, равноценные связи с окружающими, как он излечивается… Испокон века, самая важная задача религии – сделать так, чтобы человек полюбил ближнего своего. Человек, не заинтересованный своими собратьями, встречает наибольшее число препятствий в жизни и наносит наибольший ущерб другим. Именно из таких людей получаются неудачники… Самое главное требование общества к индивиду заключается в том, чтобы он усердно трудился вместе с другими, был дружелюбен к ближнему, а также был надежным партнером в любви и браке».
Доктор Адлер советует каждому из нас совершать доброе дело каждый день. Но что же такое добрый поступок? «Добрый поступок – тот, – говорит пророк Магомет, – от которого появляется улыбка на лице ближнего».
Почему ежедневное совершение доброго дела оказывает столь поразительное воздействие на того, кто его совершает? Все просто: пытаясь радовать окружающих, мы перестаем думать о себе, а ведь именно это и порождает беспокойство, страх и депрессию.
Миссис Уильям Т. Мун, которая руководила школой делопроизводства Муна в Нью-Йорке, не пришлось тратить две недели на то, чтобы придумать способ порадовать кого-то другого и преодолеть депрессию. Она превзошла требования доктора Адлера и справилась с этой задачей на тринадцать дней быстрее. Всего за один день она нашла способ сделать приятное двум бездомным детишкам.
Вот как это было: «В декабре, пять лет назад, – начала миссис Мун, – я была с головой погружена в горе и жалость к себе. После нескольких лет счастливого брака я потеряла мужа. А с приближением Рождества моя печаль лишь усилилась. Ни разу в жизни я не встречала Рождество в одиночестве, и я с содроганием ждала предстоящего праздника. Друзья пригласили меня на праздник к себе, но веселиться ничуть не хотелось. Я отказалась от их приглашения, чтобы не омрачать вечеринку своим унылым видом. Чем ближе был канун Рождества, тем сильнее я жалела себя, хотя следовало бы быть благодарной, ведь каждому из нас есть за что благодарить судьбу. Итак, в канун Рождества, в три часа дня, я вышла из конторы и бесцельно побрела по Пятой авеню в надежде прогнать подавленность и уныние. Вокруг мелькали счастливые лица – от их вида в памяти воскресали воспоминания о счастливых годах, которых уже было не вернуть. Как же не хотелось возвращаться в пустую квартиру. Я совсем запуталась. Не знала, что делать, а слезы все катились и катились по щекам. Наконец, примерно через час блужданий я оказалась у автобусной остановки. Вспомнила, как мы с мужем развлечения ради садились на неизвестные автобусы, и села в первый попавшийся. Мы проехали по мосту через Гудзон, потом ехали еще довольно долго, и вот кондуктор объявил: „Последняя остановка, леди“. Вышла. Я да-же не знала названия городка, в котором очутилась. Тихое местечко. В ожидании автобуса домой я пошла по улочке. Возле церкви услышала прелестную мелодию Silent Night и вошла внутрь. Кроме органиста, в церкви никого не было. Тихонько села на одну из скамеек. Огоньки наряженной ели походили на мириады звездочек, пляшущих в лунном свете. Звуки музыки убаюкивали, а так как утром я забыла позавтракать, меня совсем разморило. Я задремала.
Когда проснулась, никак не могла понять, где нахожусь. Передо мной стояли двое детей – они явно пришли посмотреть на елку. Девочка показала на меня пальчиком и сказала: „Интересно, может ее Санта-Клаус подбросил?“ Дети испугались, когда увидели, что я не сплю. Я сказала, что не сделаю им ничего плохого. На вопрос, где их родители, они ответили: „Нет у нас ни мамы, ни папы“.
А ведь этим маленьким беспризорникам куда хуже, чем мне. Мне стало так стыдно за то, что я все это время жалела себя и была мрачнее тучи. Я показала им дерево, мы пошли в магазин, немного перекусили, а потом я купила им конфет и несколько небольших подарков. Мою подавленность будто рукой сняло. Благодаря этим сиротам я ощутила истинное счастье, какого не чувствовала уже многие месяцы, и перестала думать о себе. Болтая с ними, я поняла, насколько мне повезло. Я благодарила Бога за то, что каждое мое Рождество в детстве было наполнено родительской любовью и нежностью. Те детишки сделали для меня намного больше, чем я для них. Та встреча вновь показала, насколько важно радовать и согревать других, чтобы быть счастливой самой. Я осознала, что счастье передается от одного человека к другому. Отдавая, мы получаем. Я избавилась от беспокойства, тоски и перестала жалеть себя, когда помогла другому существу, отдала частичку любви – тогда я будто родилась заново. И что самое интересное, это чувство осталось со мной на все последующие годы».
Из историй людей, которые благодаря самоотречению обрели здоровье и счастье, можно составить целую книгу. К примеру, возьмем Маргарет Тэйлер Ейтс, самую известную женщину на флоте Соединенных Штатов.
Миссис Ейтс – писательница, но ни один из ее детективов не сравнится с той правдивой историей, что случилась с ней в роковое утро, когда японцы напали на Перл-Харбор. Тогда она около года была инвалидом из-за слабого сердца. Двадцать два из двадцати четырех часов она проводила в постели. Ее самое длинное путешествие – прогулка до сада, где она принимала солнечные ванны. И даже тогда ей приходилось опираться на сиделку. Она сама призналась мне в том, что ожидала быть инвалидом всю оставшуюся жизнь. «Пожалуй, если бы японцы не напали тогда на Перл-Харбор и не выдернули меня из привычного покоя, я бы никогда и не зажила по-настоящему».
«Когда все произошло, – рассказывала миссис Ейтс, – началась паника и сумятица. Одна бомба упала так близко к моему дому, что взрывной волной меня выбросило из кровати. Жен и детей военных армейскими грузовиками срочно перевозили в школы с аэродрома Хиканфилд, из казарм в Скофилде и с авиабазы в Каньоха бэй. Сотрудники Красного Креста обзванивали людей, у которых были свободные комнаты, и спрашивали, могут ли они разместить у себя эвакуированных. Они знали, что рядом с моей кроватью есть телефон, и попросили меня побыть координатором. Поэтому я собирала информацию о местах, куда размещали детей и жен военных, а работники Красного Креста сообщили пехотинцам и морякам, чтобы они звонили мне и узнавали о своих семьях.
Вскоре я узнала, что мой муж, капитан 2-го ранга Роберт Роли Ейтс, жив. Я старалась подбадривать жен, не знавших о судьбе мужей, и утешать тех, чьи супруги пали в бою, – вдов было очень много. Две тысячи сто семнадцать офицеров и рядовых на флоте и в морской пехоте были убиты, а девятьсот шестьдесят человек считались пропавшими без вести.
Сначала я отвечала на звонки, лежа в постели, затем сидя на кровати. Наконец я так погрузилась в работу, так увлеклась ей, что вовсе позабыла о своей слабости и села за стол. Помогая тем, кому намного трудней, чем мне, я полностью забыла о себе, а в кровать с тех пор возвращаюсь только для сна. До меня дошло, что, не напади японцы на Перл-Харбор, я бы так и осталась наполовину инвалидом. Лежать в постели было очень удобно. За мной постоянно ухаживали, но теперь я понимаю, что тогда с каждым днем ослабевало мое стремление к выздоровлению.
Нападение на Перл-Харбор – одна из самых трагичных страниц американской истории, но лично для меня это был один из ценнейших подарков судьбы. То ужасное событие пробудило во мне силы, о существовании которых я и не подозревала. Мое внимание переключилось с себя на других. У меня появилась важная цель, ради которой хотелось жить. Времени думать и заботиться о себе просто не осталось».
Пожалуй, треть людей, спешащих за помощью к психиатру, поправились бы, поступи они, как Маргарет Ейтс, – начни они помогать другим людям. Моя ли это мысль? Нет, но примерно это сказал однажды Карл Юнг. А уж кому разбираться в подобных вещах, если не ему. «Около трети моих пациентов страдает не от клинически диагностированного невроза, а от бесцельности и пустоты их существования». Другими словами, они голосуют на обочине дороги, а красочный парад проходит мимо. И вот они бегут к психиатру со своими мелочными, бесполезными, бесцельными жизнями. Когда же корабль неизбежно отходит без них, они стоят на причале, винят кого угодно, только не себя и требуют, чтобы весь мир занялся удовлетворением их эгоистичных желаний.
Быть может, вы скажете: «Не очень-то и впечатляющие истории. Я бы тоже с удовольствием поболтал с парочкой сирот, а окажись в Перл-Харборе, без промедления поступил бы так же, как и Маргарет Тэйлер Ейтс. Но ведь у меня все совсем иначе: живу самой обычной, скучной жизнью. Восемь часов в сутки провожу на скучной работе. Со мной ничего занимательного-то и не происходит. Откуда взяться желанию помогать другим? Да и вообще, зачем? Что я от этого приобрету?»
Что ж, справедливые вопросы. Попробую ответить. Какой бы заурядной ни была ваша жизнь, вы ведь каждый день встречаетесь с людьми. И как вы на них реагируете? Смотрите ли сквозь или пытаетесь понять, что заставляет их идти вперед? К примеру, почтальон: ведь он преодолевает сотни миль каждый год, доставляя ваши письма и посылки. Но интересовались ли вы хоть раз, где он живет; просили ли показать фотокарточку жены и детей?
Интересовались ли вы, устает ли он, бывает ли ему скучно? А как насчет продавца в продуктовом магазине, торговца газетами или парня на углу, который чистит вам ботинки? А ведь каждый из них – человек со своими проблемами, мечтами, тайными амбициями. Они также с превеликим удовольствием поделятся всеми этими сокровищами с кем-то еще. Но готовы ли вы слушать? Выказываете ли вы искренний интерес к ним и их жизням? Вот о чем речь. Чтобы улучшить мир – ваш личный мир, вовсе не обязательно становиться Флоренс Найтингейл[141] или социальным реформатором. Начните прямо завтра утром с людей, которых встречаете!
Что это принесет вам? Ваша жизнь станет намного счастливее! Вы будете горды собой! Аристотель называл такое поведение «просвещенным эгоизмом». Заратустра говорил: «Делать добро другим – не долг. Это радость, ибо принося пользу другим, вы приумножаете собственное здоровье и счастье». Очень изящно выразил эту мысль Бенджамин Франклин: «Хорошо обращаясь с другими, вы хорошо обращаетесь с собой».
«Ни одно открытие современной психологии, – писал Генри Ч. Линк, директор психологической службы в Нью-Йорке, – на мой взгляд, не сравнится с научным обоснованием необходимости самопожертвования или дисциплины для самореализации и счастья».
Думая о других, вы не только перестанете беспокоиться о себе, но и изрядно повеселитесь и заведете множество друзей. Как? Однажды я спросил профессора Уильяма Лайона Фелпса из Йельского университета, как ему это удается, и получил такой ответ:
«В гостиницах, парикмахерских или магазинах я всегда говорю людям что-нибудь приятное. Стараюсь сделать так, чтобы сотрудник почувствовал себя личностью, а не всего лишь шестеренкой в большом механизме. Скажу девушке, обслуживающей меня в магазине, что у нее красивые глаза или волосы. У парикмахера поинтересуюсь, не устает ли он весь день стоять на ногах. Поинтересуюсь, что привело его в профессию, сколько он уже работает и сколько людей успел подстричь за свою карьеру. Иногда даже помогаю подсчитать количество спасенных шевелюр. Я обнаружил, что люди начинают буквально светиться от радости, когда к ним проявляют интерес. Часто жму руки носильщикам, когда они заносят мой саквояж. Это заряжает их бодростью, и их настроение улучшается на весь день. В один неимоверно жаркий летний день я пошел пообедать в вагон-ресторан железнодорожного экспресса. Обслуживание было очень медленным, а переполненный вагон походил скорее на адскую жаровню. Когда официант, наконец, принес меню, я сказал: „Тяжеловато, наверное, ребятам сегодня в жаркой кухне“. Официант стал ругаться. Голос у него был очень обиженный. Сначала я подумал, что как-то его зацепил и теперь он злится. „Боже всемогущий, – воскликнул он, – посетители только и делают, что на еду жалуются – и обслуживание для них медленное, и жара несносная, и цены мы, видите ли, задираем. Уже девятнадцать лет выслушиваю их нытье, а вы первый и пока что единственный человек, который посочувствовал поварам у раскаленной плиты. Господи, пошли нам побольше таких пассажиров“.
Официанта поразило то, что я отнесся к поварам как к людям, а не как к работникам огромной железнодорожной компании. Люди хотят, – продолжал профессор Фелпс, – чтобы в них видели в первую очередь именно людей. Если на улице мне встречается человек с красивой собакой, я всегда делаю комплимент хозяину. Обернувшись, я часто вижу, как тот гладит и хвалит питомца. Получается, моя положительная оценка пробуждает интерес и в нем.
Однажды в Англии я встретил пастуха и искренне восхитился его огромной, умной овчаркой. Попросил рассказать, как он дрессировал собаку. Я пошел дальше, но, оглянувшись, увидел, как пес стоял, положив передние лапы на плечи хозяину, а пастух гладил его. Видите, проявив интерес к пастуху и его собаке, я сделал пастуха немного счастливее. И собаку. Да и себя, если уж на то пошло».
Можете представить, что человек, пожимающий руки носильщикам, сочувствующий поварам у раскаленной плиты и хвалящий собак, ходит с кислой миной, постоянно тревожится и нуждается в услугах психиатра? Что, не выходит? Разумеется, нет. Китайская поговорка гласит: «Ароматом роз веет от руки, что дарит розы».
А Уильям Фелпс из Йеля и не нуждался в этой поговорке: он и без того знал и проживал эту истину каждый день.
Этот абзац не для мужчин – скорее всего, им он будет неинтересен, поэтому можете и не читать. В нем я расскажу историю о том, как беспрестанно тревожащейся, несчастливой девушке несколько мужчин предложили выйти за них замуж. Сейчас героиня истории уже бабушка. Несколько лет назад я переночевал в их с мужем доме. Я читал лекцию в их городке, а на следующее утро она подвезла меня на железнодорожную станцию до Нью-Йорка. До станции было около пятидесяти миль, и, чтобы скоротать время, мы заговорили о том, как завоевывать друзей, и она сказала: «Мистер Карнеги, я расскажу вам то, о чем не рассказывала никому, даже мужу». Она рассказала о том, что росла в светской семье в Филадельфии. «Трагедия моего детства и юности – бедность. Мы никогда не могли устраивать такие же приемы, как и семьи других девушек моего круга. У меня никогда не было хорошей одежды. Я вырастала из своих вещей, и они уже сидели плохо и были немодными. Я чувствовала себя такой униженной, было так стыдно, что я часто рыдала перед сном. Наконец, от отчаяния я решила всегда расспрашивать своего спутника на вечеринках о его жизни, его мыслях и планах на будущее. И ведь делала я это не потому, что так уж интересовалась ответами, а лишь чтобы занять его, и чтобы он не смотрел на мою ужасную одежду. Но случилось кое-что странное: слушая этих молодых людей, узнавая их лучше, я действительно проникалась интересом к тому, что они рассказывали. Иногда увлекалась настолько, что даже сама забывала о своих тряпках. Но самое поразительное вот в чем: когда я давала возможность парням рассказывать о себе и внимательно слушала, им было приятно, они становились счастливее. Постепенно я стала самой популярной девушкой в нашей группе, и трое из этих молодых людей сделали мне предложение».
Прочитав эту главу, некоторые скажут: «Вся это болтовня о том, что нужно интересоваться другими, – чепуха полная! Чушь религиозная! Это не для меня! Мне нужно, чтобы карман не был пуст. Буду брать от жизни все и сразу, и к черту всех этих глупых куриц и простофиль!»
Что ж, если вы так действительно думаете, ваше дело. Но если правы вы, получается, неправы величайшие философы и наставники, ступавшие на эту землю: Иисус, Конфуций, Будда, Платон, Аристотель, Сократ и святой Франциск. Так как вам, скорее всего, глубоко плевать на учения религиозных лидеров, обратимся за советом к паре атеистов. Для начала поговорим о покинувшем нас Альфреде Эдварде Хаусмане, преподавателе Кембриджского университета и одном из величайших ученых своего поколения. В 1936 году он прочитал доклад перед преподавателями и студентами Кембриджа «О природе поэзии». В нем он заявил: «Величайшая правда, величайшее открытие, когда-либо сделанное человеком, заключается в словах Иисуса: „Кто обрел жизнь, потеряет ее. Кто утратил жизнь ради меня, обретет ее“».
На протяжении всей жизни слышали мы эти слова от проповедников. Однако Хаусман был атеистом, пессимистом, он даже помышлял о самоубийстве – и несмотря ни на что, он был уверен, что человек, думающий лишь о себе, не будет жить полноценной жизнью. Существование его будет печально. Тот же, кто забыл себя в порыве служения другим, познает истинную радость бытия.
Если вас не впечатлили воззрения А. Э. Хаусмана, обратимся к самому заслуженному американскому атеисту двадцатого века Теодору Драйзеру. Драйзер насмехался над всеми религиями, считая их лишь сказками, а жизнь считал «рассказом глупца, в котором много слов и злости, но смысла никакого». И тем не менее Драйзер проповедовал принцип, которому учил еще Иисус: служение другим. «Если он [человек] желает обрести радость от отпущенного времени, – говорил Драйзер, – он должен думать о том, чтобы сделать лучше не только себе, но и другим, ведь личная радость зависит от радости за окружающих, и наоборот».
Если мы собираемся «делать хорошие вещи для других», как настаивал Драйзер, давайте поторопимся, ведь время не ждет. «По этому пути я пройду, но лишь раз. Поэтому, пусть уже сейчас я принесу всю радость, сотворю все добро, на которое способен. Ибо лишь раз по этому пути мне суждено пройти».
Итак, вот седьмое правило, чтобы прогнать беспокойство и обрести мир и счастье:
Забудьте о себе, заинтересовавшись другими. Ежедневно совершайте добрый поступок, от которого счастливая улыбка появится на лице ближнего.
Правило 1. Давайте думать об умиротворении, отваге, здоровье, давайте надеяться на лучшее, ведь «наша жизнь такова, каковы наши мысли».
Правило 2. Никогда не мстить нашим недругам, ведь этим мы навредим себе намного больше, чем им. Давайте поступать, как генерал Эйзенхауэр: не будем и минуты думать о людях, которые нам не нравятся.
Правило 3.
Вместо того чтобы переживать из-за неблагодарности, давайте будем ее ожидать. Помните, Иисус исцелил десятерых прокаженных, но лишь один поблагодарил его. Так почему мы должны ожидать большей благодарности, чем получил Иисус?
Не будем забывать, что единственный способ стать счастливым – не ждать благодарности, а отдавать и получать от этого удовольствие.
Не будем забывать, что благодарность – приобретенное качество. Поэтому, если мы хотим, чтобы наши дети были благодарными, мы должны учить их этому.
Правило 4. Ведите счет вещам, за которые вы благодарны, а не неприятностям!
Правило 5. Не будем же подражать другим. Давайте обретем себя и будем собой, ведь «зависть – невежество, а подражание – путь к самоубийству».
Правило 6. Когда судьба подбрасывает вам лимон, постарайтесь превращать его в лимонад.
Правило 7. Давайте забывать о себе, принося хоть чуточку счастья другим. «Когда вы хорошо обращаетесь с другими, вы делаете хорошо себе».