Я знаю Гарольда Эбботта уже много лет. Он жил в Уэбб-Сити, в штате Миссури. Некоторое время он проработал у меня администратором по организации лекций. Как-то раз мы встретились в Канзас-Сити, и он подвез меня до моей фермы в Белтоне, в том же штате. Во время поездки я спросил, как он справляется с беспокойством, и Гарольд поделился замечательной историей, которую я никогда не забуду.

«Раньше я беспокоился очень много, – начал он, – но вот однажды, весенним днем 1934-го, на улице Уест Доуэрти в Уэбб-Сити увидел зрелище, от которого все мои тревоги тут же улетучились. Все случилось за десять секунд, но за те секунды я узнал о жизни больше, чем за десять лет. Два года у меня был продуктовый магазин в Уэбб-Сити. Я не только потерял все сбережения, но и влез в долги, на выплату которых ушло целых семь лет. В прошлую субботу магазинчик окончательно закрылся, и вот я шел в банк для мелких предпринимателей. Я решил занять деньги на поездку в Канзас-Сити, чтобы найти работу. Шел я как побежденный. Сил сопротивляться больше не осталось, а о надежде на будущее и говорить нечего. И вот внезапно заметил, как навстречу мне двигается безногий человек. Он сидел на небольшой деревянной платформе на колесиках от роликовых коньков. В каждой руке он держал по деревянному бруску и отталкивался ими от тротуара. Мы встретились глазами, когда он пересек улицу и приподнял свою платформу, чтобы заехать на тротуар. Парень жизнерадостно улыбнулся: „Доброе утро, сэр. Отличная сегодня погодка, а?“ А я вдруг осознал, как я богат. У меня было две ноги. Я мог ходить. Мне стало стыдно за собственную слабость и за то, что так жалел себя. Сказал себе: „Если уж он может быть счастливым и уверенным в себе без ног, то уж я-то, с ногами, и подавно“. Тут же ощутил прилив бодрости и мужества. Изначально я намеревался взять в банке только сто долларов. Теперь же решился взять две сотни. Я собирался сказать, что деньги нужны, чтобы попытаться найти работу в Канзас-Сити. Но после той встречи уверенно сказал: деньги нужны, чтобы найти работу в Канзас-Сити. Деньги мне дали, а вскоре нашлась и работа.

Теперь на моем зеркале в ванной прикреплен листочек со следующими словами. Читаю их каждое утро во время бритья:

Как-то раз я спросил у Эдди Рикенбакера[137], какой жизненный урок извлек он, когда в течение двадцати одного дня его вместе со спутниками бросало в спасательной шлюпке по Тихому океану. Вот его ответ: «Самый большой урок в том, что, если у тебя есть столько пресной воды, сколько захочешь выпить, и еды, сколько захочешь съесть, тебе и жаловаться больше не на что».

В журнале Time однажды появилась статья о сержанте, раненном на острове Гуадалканал. Осколок снаряда попал прямо в горло, и ему семь раз переливали кровь. Он написал записку врачу: «Я выживу?» Тот ответил: «Да». Тогда он написал еще одну: «Говорить смогу?» – снова положительный ответ. После чего сержант написал: «Так чего, черт возьми, я переживаю?»

Почему бы вам не спросить себя прямо сейчас: «Так чего, черт возьми, я переживаю?» Вероятно, обнаружится, что предмет не столь важен.

В нашей жизни примерно девяносто процентов хорошего и около десяти неправильного и нехорошего. Если мы хотим быть счастливыми, нужно лишь сосредоточиться на девяноста процентах и не обращать внимания на десять. Если же наша задача – быть вечно обиженными, беспокоиться из-за каждой мелочи и страдать язвой желудка, нужно видеть лишь те самые десять процентов и ни в коем случае не замечать девяносто процентов чудесного, правильного и радостного.

Во многих английских церквях, построенных во времена Кромвеля, начертаны слова: «Думай и благодари». Эти мудрые слова следовало бы нанести и на наши сердца: думай и благодари. Думай о том, что у тебя есть, и благодари Господа за щедроты его.

В английской литературе нет большего пессимиста, чем Джонатан Свифт, автора «Путешествий Гулливера». Он так горевал из-за того, что появился на свет, что на каждый свой день рождения обряжался в черное и голодал. И все же, несмотря на исключительную мрачность своих взглядов, этот король пессимистов-литераторов восхищался целительной силой жизнерадостности и веселья. «Лучшие в мире доктора – доктор Диета, доктор Покой и доктор Жизнерадостность».

При этом «Доктор Жизнерадостность» не берет денег за свои услуги. Достаточно, если каждый час мы будем помнить о величайших богатствах, которые у нас есть и которые неизмеримо превышают легендарные сокровища Али-Бабы. Продали бы вы свои глаза за миллиард долларов? Какую сумму попросили бы за обе ноги? Руки? Слух? Детей? А за семью? Сложите все имеющиеся у вас ресурсы, и вы поймете, что не расстанетесь с ними ни за какое количество золота, накопленного Рокфеллерами, Фордами и Морганами, вместе взятыми.

Но ценим ли мы все вышеперечисленное? К сожалению, нет. Как говорил Шопенгауэр: «Редко мы думаем о том, что имеем, и часто – о том, чем не обладаем». Да, склонность «редко думать о том, что имеем, и часто – о том, чем не обладаем» – величайшая трагедия Земли. Очень может оказаться, что она принесла несчастья куда больше, чем все известные человечеству болезни и войны.

Именно из-за такой привычки Джон Палмер из обычного парня превратился в старого ворчуна и чуть не лишился семьи. Вот как он рассказывал об этом. Мистер Палмер живет в Патерсоне, в штате Нью-Джерси.

«Вскоре после возвращения из армии я начал развивать собственное дело. Работал днем и ночью. И сперва все шло гладко. Потом начались трудности: перебои с запчастями и материалами. Я боялся, что потеряю свое дело. Беспокоился так, что из обычного парня превратился в старого брюзгу. Стал раздражительным и озлобленным, и сам этого не замечал. И только позже осознал, что чуть не лишился своей счастливой семьи. И вот как-то раз молодой ветеран-инвалид, работающий на меня, сказал: „Джонни, тебе должно быть стыдно. Ведешь себя, будто ты единственный в мире человек с проблемами. Ну, даже если закроешь мастерскую на время, ну и что? Начнешь работать, когда все придет в норму. В твоей жизни столько хорошего – нет чтобы Бога благодарить. Но ведь нет: постоянно рычишь и бурчишь. Ух, побыть бы мне на твоем месте! Глянь на меня. Всего одна рука, а еще пол-лица на войне снесло, и ничего, не жалуюсь. Если не прекратишь бухтеть и брюзжать, вот увидишь, расстанешься и со здоровьем, и с семьей, и с друзьями!“

Я буквально замер от его слов. Я осознал, как на самом деле богат. В тот же миг решил измениться, вновь стать самим собой – и сдержал данное себе же обещание».

Моей знакомой, Люсиль Блейк, пришлось постоять на самом краю пропасти, чтобы научиться радоваться тому, что у нее есть, а не беспокоиться из-за того, чего нет.

Познакомились мы очень давно, на курсе по написанию рассказов в Колумбийской школе журналистики. Несколько лет назад она пережила самое серьезное в жизни потрясение. В то время она жила в городе Тусон в Аризоне. Она… ну, в общем, вот как она рассказывала ту историю мне:

«Я жила в водовороте занятий и увлечений: обучалась игре на органе в Аризонском университете, работала в логопедической клинике в городе, а еще вела занятия по музыкальному анализу в Дезерт-Уиллоу Ранч, где жила. Еще ходила на вечеринки, танцы, каталась на лошадях под звездами. И вот однажды утром я просто свалилась. Сердце! „Год постельного режима“, – сказал врач. И он не давал мне надежд на то, что когда-нибудь я вновь вернусь к нормальной жизни.

Год в постели! Стать беспомощной и, возможно, умереть! Я была в полнейшем ужасе! Ну почему я? За что такое наказание? Я рыдала и билась в истерике. Злилась и отказывалась смиряться с такой участью. Тем не менее послушала врача и легла в постель. Сосед, мистер Рудольф, художник, сказал мне: „Сейчас тебе кажется, что пролежать год в кровати – трагедия. Но это не так. У тебя будет время подумать, хорошенько узнать себя. Вот увидишь, в следующие несколько месяцев ты вырастешь духовно больше, чем за всю предыдущую жизнь“.

И мне стало спокойней, я постаралась найти для себя новые ценности. Стала читать вдохновляющие книги. Однажды услышала слова радиоведущего: „Выражать можно лишь то, что находится в вашем сознании“. Подобные слова слышала уже тысячи раз, но теперь они глубоко запали мне в душу. И я решила думать лишь о том, что хочу видеть в своей жизни: о счастье, радости, здоровье. Каждое утро после пробуждения я вспоминала все, что имею, и благодарила за это судьбу. Благодарила за то, что у меня ничего не болит. За чудесную маленькую дочку. За свое зрение, слух. За прекрасную музыку на радио. Время на чтение. Хорошую еду. Верных друзей. Я была такой радостной, и ко мне приходило столько посетителей, что доктор даже повесил на дверь моей комнаты табличку о том, что ко мне разрешается входить только по одному человеку и в определенные часы.

С тех пор прошло много лет, и я веду полноценную, счастливую жизнь. Я очень благодарна судьбе за проведенный в постели год. Это был самый ценный и счастливый год, что я прожила в Аризоне. Привычка начинать каждое утро с благодарности до сих пор со мной. Считаю ее одним из самых главных своих сокровищ. Даже стыдно признаться в том, что жить по-настоящему меня научил страх смерти».

Дорогая Люсиль Блейк, может, ты и не знаешь, но ты усвоила тот же урок, что и доктор Сэмюэл Джонсон две сотни лет назад. «Привычка видеть светлую сторону любого события, – говорил доктор Джонсон, – стоит больше тысячи фунтов в год».

И ведь заметьте, эти слова произнес не какой-нибудь неисправимый наивный мечтатель, а человек, на протяжении двадцати лет живший с тревогами, познавший голод и нищету, человек, который, несмотря ни на что, стал одним из виднейших писателей своего времени и признанным мастером устного слова.

Логан Пирсалл Смит[138] вложил огромную мудрость в несколько слов: «В жизни стоит стремиться к двум вещам: достигать желаемого и наслаждаться результатом. Второе удается лишь самым мудрым из людей».

Хотите научиться превращать даже мытье посуды в захватывающее дух приключение? Если да, то советую вам книгу о невероятном мужестве Боргильд Даль: «Я хотела видеть» (I Wanted to See).

Автор книги полвека прожила практически вслепую. «У меня был только один глаз, – пишет она, – он был покрыт плотными рубцами, относительно чистым было лишь маленькое „окошко“. Чтобы читать, приходилось подносить книгу к самому лицу и изо всех сил скашивать глаз влево».

Но она не выносила, когда ее жалели и считали «особенной». В детстве она хотела играть в классики с остальными, но не могла разглядеть нарисованные на земле клеточки. Поэтому, после того как другие мальчики и девочки расходились по домам, она вставала на четвереньки и разглядывала разметку, опустив голову к самой земле. В конечном счете она выучила каждый сантиметр поля и стала лучшей в уличных играх. Дома она читала, поднося книгу с крупным шрифтом так близко к глазам, что ее ресницы касались страниц. Она получила две ученые степени: бакалавра искусств в университете Миннесоты и магистра искусств в Колумбийском университете.

Боргильд Даль начала преподавать в маленькой деревушке Твин-Вэлли в Миннесоте и со временем получила звание профессора журналистики и литературы в Августинском колледже в Сиу-Фоллс, в штате Южная Дакота. Она преподавала там в течение тринадцати лет, а также выступала в женских клубах и участвовала в радиопередачах, посвященных книгам и писателям. «У меня всегда был страх полной слепоты, – пишет она. – Чтобы справиться с ним, я научилась относиться к жизни с юмором, граничащим с абсурдом».

Но в 1943-м, когда ей было пятьдесят два года, случилось чудо – успешная операция в знаменитой клинике братьев Мэйо, после которой она стала видеть в сорок раз лучше, чем когда-либо.

Перед Боргильд Даль открылся новый восхитительный мир, полный красоты. Даже обычное мытье посуды в кухонной раковине превратилось в завораживающее приключение. «Я играю с пушистыми барашками мыльной пены, – писала она, – окунаю руки в воду и набираю пригоршню мыльных пузырьков. Поднося их к свету, я вижу, как они переливаются всеми цветами радуги».

Глядя в окно над раковиной, она видела, «как взмахивают черно-серыми крыльями воробьи. Они летели стайкой, несмотря на густо падающий снег».

Она научилась находить красоту и восхищаться самыми обыденными вещами: игрой красок в мыльных пузырьках, пролетающими мимо воробьями. Ее замечательная книга заканчивается такими словами: «Милостивый Боже, – шепчу я, – Отец наш на небесах, благодарю тебя. Благодарю тебя».

Представьте, ведь действительно, можно благодарить Бога за возможность мыть посуду, видеть все цвета радуги в мыльных пузырьках и летящих сквозь снегопад воробьев!

Нам с вами должно быть стыдно. Каждый день живем в сказочной стране, полной красоты, но мы слишком слепы, чтобы ее увидеть, слишком пресыщены, чтобы насладиться ею.

Если мы хотим перестать беспокоиться и начать жить, то вот четвертое правило:

Считайте подарки судьбы, а не неприятности.