Первый миллион Джон Д. Рокфеллер-старший заработал в возрасте тридцати трех лет. К сорока трем он владел Standard Oil Company – самой большой монополией, которую мир когда-либо видел. Но что же с ним случилось еще через десять лет? В пятьдесят три он стал жертвой беспокойства. Беспокойство и напряженный образ жизни испортили его здоровье. По словам Джона К. Уинклера, одного из его биографов, в пятьдесят три года «он выглядел как мумия».

В возрасте пятидесяти трех лет на Джона Дэвисона Рокфеллера обрушились таинственные заболевания органов пищеварения, в результате которых у него выпали все волосы на голове, включая ресницы – остался лишь еле заметный пушок в районе бровей. «Состояние его было настолько ужасно, – говорит Уинклер, – что в определенный момент Джону Д. приходилось питаться исключительно человеческим молоком». Врачи сошлись во мнении, что у него алопеция – форма облысения, возникающая исключительно из-за расшатанных нервов. Из-за полностью лысого черепа он выглядел настолько нелепо, что вынужден был носить тюбетейку. Позднее ему делали парики по пятьсот долларов за штуку, и до конца жизни его голову украшали густые серебристые локоны.

Природа наградила его стальным здоровьем. Рокфеллер рос на ферме, поэтому был широкоплеч, осанист, ходил уверенной, быстрой походкой.

Однако уже в пятьдесят три года, когда большинство мужчин достигают расцвета сил, его спина скрючилась, он стал подволакивать ноги. «Глядя на себя в зеркало, – писал Джон Т. Флинн, еще один его биограф, – он видел старика. Безостановочная работа, постоянное беспокойство, потоки оскорб-лений, бессонные ночи, недостаток физической активности и отдыха взяли свое». Все это поставило его на колени. Джон Рокфеллер стал богатейшим человеком в мире, но был вынужден сидеть на диете, которой оскорбился бы и бедняк. В то время он еженедельно получал миллион дохода чистой прибыли, но питался не более чем на два доллара в неделю. Врачи разрешали ему есть только кислое молоко и крекеры. Его кожа потеряла свой естественный цвет, и казалось, будто его кости туго обтянуты старым пергаментом. От смерти его спасала только лучшая медицина, которую можно было купить за деньги, – и это в возрасте пятидесяти трех лет.

Что к этому привело? Беспокойство. Потрясения. Жизнь в постоянном напряжении. Своими действиями он буквально загнал себя на край могилы. Даже в возрасте двадцати трех лет Джон Рокфеллер двигался к своей цели с таким упорством, что его знакомые подмечали: «Ничто, кроме новости об удачной сделке, не могло его порадовать». Заработав крупную сумму, он совершал танец победителя – бросал шляпу на пол и танцевал джигу прямо в кабинете. Но стоило потерять деньги, как он заболевал! Однажды он отправил по Великим озерам груз зерна стоимостью в сорок тысяч долларов. Груз был не застрахован, потому что страховка стоила слишком дорого – целых сто пятьдесят долларов. Той ночью на озере Эри разразился жуткий шторм. Рокфеллер так переживал за судьбу груза, что, когда его партнер Джордж Гарднер пришел утром в контору, он застал Джона Дэвисона, который метался по кабинету, как зверь в клетке.

«Быстрее, – дрожащими губами произнес он, – нужно купить страховку, если еще не поздно!»

Гарднер помчался в город и купил страховку, но, вернувшись в контору, обнаружил Джона в еще более взвинченном состоянии. Пришла телеграмма, в которой говорилось, что груз успешно достиг берега. Теперь Рокфеллер досадовал, что они «выбросили на ветер» сто пятьдесят долларов! Ему было настолько плохо, что он даже отправился домой и слег в постель. Только подумайте! В то время его фирма зарабатывала примерно пятьсот тысяч долларов в год, но он так расстраивался из-за каких-то ста пятидесяти долларов, что должен был отлежаться дома!

В его жизни не было времени для игр, отдыха. Все свое время он посвящал получению прибыли и преподаванию в воскресной школе. Когда его деловой партнер Джордж Гарднер приобрел вскладчину с тремя другими людьми подержанную яхту за две тысячи долларов, Джон Дэвисон пришел в ужас и отказался ступать на ее борт. Как-то Гарднер застал Рокфеллера в конторе в субботу и стал уговаривать: «Джон, соглашайся, давай прокатимся. Морской воздух пойдет тебе на пользу, тебе понравится. Хоть на время забудь о делах. Повеселись немного». Рокфеллер же зыркнул на него: «Джордж Гарднер, не встречал человека расточительней тебя. Ты вредишь не только своему, но и моему кредиту в банках. Того и глядишь, ты и наше дело изничтожишь. Нет, не поеду я на твоей яхте. Даже видеть ее не хочу!» И Рокфеллер всю субботу просидел над своими бумагами в кабинете.

Отсутствие чувства юмора и узость взглядов характеризовали Джона Дэвисона Рокфеллера на протяжении всей его деловой жизни. Позднее он сказал: «Каждый вечер, прежде чем положить голову на подушку, напоминаю себе, что мой успех может оказаться временным».

В его распоряжении были миллионы, но он ложился спать, беспокоясь, что однажды потеряет все состояние. Не удивительно, что волнение разрушило его здоровье. У него не было времени для игр и отдыха, он никогда не ходил в театр, не играл в карты, не посещал вечеринки. По словам Марка Ханна, он был помешан на деньгах: «Совершенно здравомыслящий человек превращался в безумца, как только доходило до денег».

Как-то Рокфеллер признался соседу в Кливленде, штат Огайо, что мечтает, чтобы его любили, но сам был настолько холоден и подозрителен, что вообще мало кому нравился. Морган однажды зарекся иметь с ним дело. «Не нравится мне этот человек, – фыркнул он, – не хочу ни общаться, ни дела с ним вести». Родной брат настолько ненавидел Джона, что даже перенес тела своих покойных детей с фамильного кладбища. «Не допущу, чтобы мои близкие покоились в земле, которой распоряжается Джон Дэвисон». Подчиненные и деловые партнеры испытывали перед ним священный трепет, но ирония в том, что он сам их боялся: боялся, что они будут шептаться за его спиной и выдадут секреты фирмы. Его вера в человеческую природу была настолько слаба, что однажды, заключив десятилетний контракт с независимым нефтепереработчиком, он потребовал, чтобы тот не рассказывал ни о чем никому, даже жене! «Заткнись и работай» – вот его девиз.

Но на самом пике, когда богатство золотыми потоками лилось в его сундуки подобно лаве, стекавшей с Везувия, его мир рухнул. В прессе стали появляться статьи о хищнической деятельности Standard Oil! В этих публикациях Рокфеллера называли бароном-разбойником и обвиняли в тайных договоренностях с железными дорогами о скидках на перевозки нефти, а также в безжалостном уничтожении конкурентов.

Больше всего на свете Джона Дэвисона ненавидели в нефтяных кругах Пенсильвании. Дельцы, которых он однажды обанкротил, заочно приговорили его к смерти через повешение. Многие мечтали накинуть веревку на его морщинистую шею и повесить его на крепкой ветви какой-нибудь яблони. Неумолимым потоком в его контору хлынули полные ядовитой ненависти письма с угрозами жизни. Рокфеллер даже нанял телохранителей. Поначалу он пытался не обращать внимания на бурю ненависти в свой адрес. Однажды он ехидно сказал: «Можете поносить и оскорблять меня сколько угодно, только не мешайте делать свое дело». Но вскоре оказалось, что он тоже человек. Он, как и все, не смог сносить ненависть и беспокойство. Его здоровье стало ухудшаться. Он не мог понять нового врага, который напал на него изнутри – болезнь. Сначала он скрывал свои недомогания, пытался выбросить их из головы. Однако бессонницу, несварение желудка и потерю волос – симптомы сильного беспокойства, отрицать было невозможно. Наконец, врачи сказали ему шокирующую правду. Перед ним стоял выбор: богатство и беспокойство или жизнь. По их словам, он должен либо выйти на пенсию, либо умереть. Он отошел от дел. Но беспокойство, горе и страх уже разрушили его здоровье. Когда Айда Тарбелл, самая знаменитая женщина-биограф Америки, встретилась с Рокфеллером, она была поражена до глубины души. Вот что она писала: «Ужасный возраст отпечатался на его лице. В жизни не видела человека более старого». Старого? А ведь Рокфеллер на тот момент был на несколько лет моложе генерала Макартура, когда тот вернул Филиппины! Однако Джон Дэвисон был такой развалиной, что Айда Тарбелл пожалела его. Тогда она работала над своей книгой, в которой разоблачалась Standard Oil и все ее представители, поэтому у нее точно не было причин любить и восхищаться создателем этого спрута. Но вот что она писала о Джоне Рокфеллере, который вел занятие в воскресной школе, с жадностью вглядываясь в лица собравшихся: «Меня посетило неожиданное чувство, которое со временем лишь усилилось. Мне было его жалко. Не знаю спутника более ужасного, чем страх».

Когда врачи принялись спасать Рокфеллера, они дали ему три правила, которым он следовал до конца своей жизни. Вот они:

1. Избегать беспокойства. Не волноваться ни при каких обстоятельствах.

2. Расслабляться, заниматься умеренными физическими упражнениями на свежем воздухе.

3. Следить за диетой. Всегда вставать из-за стола с легким чувством голода.

Как уже было сказано выше, Джон Д. Рокфеллер следовал этим трем правилам – вероятно, они спасли ему жизнь. Он отошел от дел. Научился играть в гольф. Занялся садоводством. Стал болтать с соседями. В это трудно поверить, но он играл в различные игры и пел песни.

Однако было и кое-что еще. «В дни мучений и бессонных ночей, – пишет Уинклер, – Джон Д. много думал». И размышлял он о других людях. Впервые он думал не о том, сколько денег может заработать, но о том, сколько счастья они могут принести окружающим.

Короче говоря, Рокфеллер начал раздавать свои миллионы! Порой это давалось нелегко. Стоило ему предложить деньги церкви, как проповедники по всей стране кричали о «грязных деньгах». Но он не останавливался. Прослышав об одном маленьком колледже на берегу озера Мичиган, которому грозило закрытие из-за долгов по закладной, он влил в него миллионы и превратил некогда маленькое заведение во всемирно известный Чикагский университет. Также он пытался помогать неграм. Давал деньги таким негритянским университетам, как колледж в Таскеджи, которому требовались фонды на исследования Джорджа Вашингтона Карвера. Он помогал бороться с глистами. Когда доктор Чарльз У. Стайлз, уполномоченный по борьбе с гельминтозом, сказал: «Лекарство, которое вылечило бы человека от свирепствующей на юге болезни, стоит пятьдесят центов. Но кто их даст?» Рокфеллер. Он потратил миллионы, избавив людей от самой страшной беды, обрушившейся на юг Америки. Но на этом он не остановился. Он основал замечательную международную организацию – фонд Рокфеллера, призванную бороться с болезнями и неграмотностью по всему миру.

Я особенно признателен за его деятельность, потому что, скорее всего, обязан жизнью фонду Рокфеллера. Отлично помню, как в 1932-м, когда я был в Китае, по всему Пекину бушевала холера. Китайские крестьяне умирали один за другим, но в самом разгаре эпидемии мы смогли попасть в медицинский колледж имени Рокфеллера и получить вакцину. И ведь за помощью обращались как китайцы, так и иностранцы. Именно тогда я впервые задумался о том, что делают миллионы Рокфеллера для мира.

Никогда в истории человечества не существовало организации подобной фонду Рокфеллера. Она занимает совершенно уникальное место. Рокфеллер прекрасно знал, что по всему миру благородные люди начинают множество достойных дел. Проводятся научные изыскания, основываются колледжи, врачи бьются, чтобы найти лекарство для болезней, – но слишком часто эта ценнейшая работа умирает, натыкаясь на недостаток средств. И он решил дать немного денег этим отважным людям «не чтобы руководить ими», но чтобы они помогли себе сами. Сегодня мы с вами можем поблагодарить Джона Д. Рокфеллера за чудо пенициллина и множество других открытий, появившихся благодаря его деньгам. Теперь ваши дети не умирают от спинального менингита – заболевания, убивавшего четверых из пяти детей. Также нам следует быть признательными ему за успехи в борьбе с малярией и туберкулезом, гриппом и дифтерией и множеством других болезней, терзающих человечество.

Что же случилось с Рокфеллером? Обрел ли он долгожданный мир, раздав деньги? Да, это, наконец, случилось. «Если после 1900 года люди считали, что он переживал из-за нападений на Standard Oil, – писал Аллан Невинс, – они глубоко заблуждались».

Рокфеллер был счастлив. Он изменился настолько, что перестал беспокоиться вообще. Более того, он спокойно спал, даже потерпев самое большое поражение за всю карьеру!

Поражение, о котором идет речь, случилось, когда его детище, огромную компанию Standard Oil обязали заплатить «самый большой штраф в истории». По мнению Соединенных Штатов, Standard Oil была монополистом, что противоречило антитрестовским законам. Пять долгих лет в судах длилась жестокая битва. Лучшие умы участвовали в самом длинном процессе, известном истории. Но Standard Oil проиграла.

Когда судья Кенесо Маунтин Лэндис огласил свой вердикт, адвокаты компании боялись, что старый Джон Рокфеллер примет все слишком близко к сердцу. Но они понятия не имели, насколько он изменился.

Тем же вечером один из юристов позвонил Джону Д. и как можно деликатнее изложил исход дела. Затем добавил: «Надеюсь, это не огорчило вас, мистер Рокфеллер. Надеюсь, вы хорошо выспитесь!»

А что же Джон Рокфеллер? Рассмеялся прямо в трубку: «Не переживайте, мистер Джонсон, спать я буду хорошо. Желаю того же и вам. Доброй ночи!»

И это сказал человек, однажды слегший в постель, потеряв сто пятьдесят долларов! Да, Джону Дэвисону потребовалось много времени, чтобы одолеть беспокойство. И ведь он умирал в пятьдесят три, но дожил до девяноста восьми!