И колонна тронулась в путь.

И снова, как в первой главе, я процитирую самого себя. «Моторы мерно урчали в ночи… Колонна двигалась вперед».

Да, дорогие друзья!

И снова, и опять ночь. Эта долгая, бесконечная ночь. Ночь в напряжении, в переживаниях, в заботах. Это при всем том, что вокруг не переставало что-то куда-то лететь, взрываться, бухать и бахать. Разница была лишь в том, что тогда девять месяцев назад мы мчались в грузовиках в Херсонский аэропорт на подмогу нашим ребятам под грохот канонады всего в пятистах-восьмистах метрах от укронацистов, а сейчас мы уезжаем на другой фронт, и тогда для нас все происходящее было в новинку. Теперь же мы были привычны ко всему происходящему и относились к этому более спокойно.

По дороге наша колонна замедлила ход из-за какой-то крупной аварии на дороге, и только потом я узнал, что это была за авария и кто в ней погиб.

Мы шли на Мелитополь. Где-то колонна набирала ход, где-то приходилось ползти змеей, переходя с полосы дороги на полосу, ибо на сегодняшний день это была военная дорога, поскольку во многих местах стояли блокпосты, на которых неусыпно дежурили бойцы. Порою их было не видно, но они незримо присутствовали на своих постах и следили за передвижением транспорта.

На этот раз наша колонна не плутала и не искала прохода и бреши в стене огня, как в ту ночь с третьего на четвертое марта 2022 года, когда четвертого марта холодным утром мы выгрузились у терминала Херсонского аэропорта.

Мы, пусть и медленно, но уверенно двигались на Запорожье. Несколько раз колонна останавливалась, и на то были причины разного рода. Ну, во-первых, по физиологической необходимости личного состава, и это естественно, а во-вторых, так или иначе требовалась корректировка динамики движения колонны.

Во время небольших передышек были слышны запуски и полеты ракет в небе и где-то в ночном горизонте, прилеты и уход снарядов, и их разрывы.

И мы уходили. Мы уходили из Херсона, и было немного жаль. Вернусь ли я когда-нибудь сюда.

Да, самым ярчайшим впечатлением от пребывания в этих краях для меня было пусть и короткое, но впечатлительное знакомство с артистами Дворца культуры Молодежного центра Херсона, с их художественным руководителем Виктором Сергеевичем и первым замминистра культуры Артемом. Жаль, что фамилии их мне не удалось запомнить, но так уж получилось.

И, конечно, мое фееричное выступление на большой сцене! Мой успех! И я бы назвал этот момент в моей жизни МОЙ ХЕРСОН!

Тяжело было на душе в эти минуты, находясь в яме-блиндажике, в спальном мешке, от мыслей, которые одолевали меня. Как там в Херсоне те прекрасные люди, с которыми мне довелось познакомиться и пообщаться, когда доходят вести, что правый берег Днепра приходится оставлять врагу. Как теперь там будут те люди, которые поверили нам и так надеялись на нашу защиту. Горько сознавать то, что получится так, как получилась с Красным Лиманом, когда оголтелые и озверевшие укронацисты начали выявлять и вырезать пророссийски настроенных людей. Обидно и горько за тех, кто тебе стал дорог. И нет тут слов утешения, когда в таких случаях какой-нибудь высокопоставленный умник из военных с откормленной красной рожей будет говорить:

Херсон. На открытии выставки во Дворце культуры Молодежного центра

– Ну что поделать, это же война!

Нет, от этого легче не становится, да и в конечном итоге это не аргумент, когда из-за бездарности и неумения, и даже нежелания управлять людьми происходят такие вещи.

Может быть, я оказываюсь в чем-то не прав или чего-то не понимаю, но наше девятимесячное пребывание и удерживание города Херсона и его аэропорта пошло, как говорят в народе, псу под хвост. Да простит меня мой читатель, иначе здесь выразиться по-другому и не хочется.

Сегодня приперлись на наши позиции два полковника, которые пытались нам объяснить, как нужно рыть для нашей же безопасности окопы, не имея для этого, кроме пары лопат, абсолютно ничего. Это именно тогда, когда в космос пытаются запускать как можно больше ракет, на весь мир объявлено о мощи русского оружия, а нам запрещают использовать спецтехнику, которая для этого предназначена. В общем, разговора не получилось. Послонявшись по другим позициям, они уехали восвояси. Прошли слухи о какой-то проверке, которой мы не нужны были почти целый год и которой было до одного места наше пребывание в окопах и блиндажах, а тут нате, пожалуйста, вынь и положь. Что ж, поживем, увидим.

Тем не менее, собравшись вместе и посовещавшись, мы приняли решение, что у нас достаточно много лопат и мы можем осилить этот земляной объем.

И мы рьяно принялись за дело. Надо сказать, что работа спорилась и дело продвигалось. Меняя друг друга, мы ушли в глубь земли на три штыка лопаты, и на этом в тот день решили закончить с копанием, чтобы утром снова взяться за работу.

Караулы у нас были выставлены грамотно, и я с Вольдемаром вышел в ночное охранение в 23:00. Тепло одевшись, взяв с собой пистолет и пулемет, я пошел в караул.

За время нашего караула по всему небу взад и вперед сновали различного калибра ракеты и снаряды. Летая взад и вперед, они создавали определенную психологическую обстановку, что для нас всех было давно уже не новым. Тут главное было вовремя сориентироваться и быть начеку, чтобы в нужный момент успеть спрятаться. И, конечно же, самое главное – быстро понять, что это летит в твою сторону.

Происходили события, которые нас не радовали. А это была информация, которая говорила о том, что наши войска полностью оставили правый берег Днепра, и там теперь вовсю веселились укронацисты.

Да, мало сказать, что это было горько. В душе полыхала обида. Как же так? Но нужно было терпеть. Новый, начинающийся день заканчивался в суете и суматохе. Целый день мы рыли блиндаж, вгрызаясь все глубже и глубже. Землю все трудней и трудней приходилось выбрасывать лопатами наверх.

В шутках и словесных перепалках, порою в ничего не значащих ни для кого склоках проходила наша трудотерапия с лопатами. Ребятки периодически цапались между собой, и это было забавно. Мне, пятидесятипятилетнему человеку, было забавно за ними наблюдать, и периодически я пытался как-то разрядить обстановку, переключая их внимание на себя различными своими умозаключениями. Радовало то, что мне это удавалось. Ребята, в целом, были неплохие. Каждый из них представлял особую индивидуальность характера.

Питания нам хватало, во всяком случае, нам удавалось подстрелить какую-нибудь живность типа фазанов, кои в изобилии водились в этой местности, поскольку вокруг нас распростерлось огромное кукурузное неубранные поле с замечательными початками.

Вчера 13 ноября 2022 года был подстрелен фазан, а сегодня 14 ноября мы уже ели замечательный суп.

Решили снова под вечер снарядить наших охотников за добычей, которые часа два лазили бог знает где и вместо приличной добычи приперли какую-то когтистую дрянь в виде сокола или из семейства подобной же дряни. Выслушав все мои матюги в виде рукожопости охотников и, взяв лопаты, они пошли все это закапывать.

Вечером мы провели общее собрание, на котором были обсуждены все наболевшие вопросы. Было интересно, и каждый смог высказать свое мнение по поводу происходящего. Важно было понять нам всем, что блиндаж по форме два нам нужно выкопать как можно быстрее, пока не пошли дожди и не наступили морозы. В итоге мы все разошлись с ожиданием нового дня, с наступлением которого придут и новые ощущения реальности.

И была уже ночь. Замечательная звездная ночь. В ночном прекрасном небе я видел падающие Персеиды, которые маленькими быстрыми искорками падали вниз. Хотелось смотреть в это морозное небо и думать о чем-то прекрасном, но подсознание то и дело возвращало меня с ночных небес на землю, напоминая о том, что я нахожусь на войне, и сейчас каждую секунду с неба может прилететь не Персеид, а что-то весьма неприятное и смертельное типа ракеты.

Мучительно захотелось домой. Вот мучительно, и все тут! И в это верилось, очень верилось, что я и сын Отар вернемся с войны.

И желание стало понемногу превращаться в реальность. Вышел указ и Президента Путина и Пушилина о том, что студентов следует демобилизовать и отправить домой на учебу. К нам на позиции пришел начальник штаба Максим и сообщил новости, в которых говорилось об этом и о других вещах, которые могли только радовать.

Но первым делом я потащил его посмотреть на наш блиндаж и окопы, которые мы выкопали за эти дни. И надо сказать, ему понравилось, а еще больше довольными оказались мы сами, потому что мы старались.

Мой маленький блиндажик, в котором я спал, казался и вовсе игрушечным по сравнению с тем, что мы выкопали на шестнадцать человек. Каждый раз вечером, когда мне на голову сыпалась земля, полевые мыши и всякого рода другая дрянь, я задумывался над тем, что как же трудно выкопать в бетонной земле вот такое укрытие, а мы уже выкопали огромный котлован. Конечно же работа была адская, но делать ее нужно было, ибо без укрытия на войне не обойдешься. И мы копали.

Сегодня уже утром меня разбудил Асиф.

– Старшина, – прозвучало снаружи морозным утром, – ты не спишь?

Мороз был этак градусов пять ниже нуля. Я посмотрел на часы – восемь утра.

– А что я по-твоему тут делаю так рано утром в своем же блиндаже, балбес! – ответил я ему.

– А-а-а, ну хорошо, – послышалось мне в ответ.

Чего приходил? – подумалось мне.

Бойцы уже были на ногах. Понятно, что после вчерашнего вечернего разговора все ожидали чего-то.

Что ж, два человека на «форде» уезжали за водой, а остальных я стал расставлять по своему усмотрению по периметру той схемы, которую задумал.

И-и-и тут началось. Этому не нравилось то, второму – это, третьему – еще что-то. В общем, крик стоял несуразный. Оборону мне пришлось держать по всему фронту. Особенно заядлые крикуны старались навязать мне удобную им позицию, но этого не произошло, и потихоньку все затихли, продолжая свою работу, время от времени бросая в мою сторону колкости. Но мне было не до этого. Задуманная мною работа выполнялась, а этого мне было вполне достаточно.

Два человека готовили еду, и готова она была вовремя. Все были сыты. Так и прошел день, пока к нам не пришел вечером Максим из штаба, как писал об этом я чуть ранее.

Самым приятным сюрпризом для меня стало то, что по интернету мне прислали статью Московского журнала «Аргументы и факты», где красовалась моя фотография на сцене херсонского Дворца культуры, где я выступил перед тем, как покинуть город Херсон. Это было невероятно приятно.

Вторым приятным событием был выход моей новой книги фантастики, которая была написана еще до того, как я ушел на войну, и вот теперь она вышла в свет в Донецке. Это была еще одна маленькая моя ПОБЕДА! Можно сказать, очередное литературное достижение.

И я был счастлив.

Можно ли быть счастливым на войне? Оказывается, можно!

Периодически приходили сообщения от разных мальчиков и девочек, которые участвовали в международном поэтическом конкурсе имени поэта и прозаика Чачанидзе Владимира Отаровича, и этот конкурс набрал масштабные обороты, успешно прошел, и призеры будут награждены призами, которые я учредил в виде моих книг.

Наши военные будни продолжались. Пошли дожди, периодически прекращаясь ненадолго. Вот в этот промежуток нужно было успеть напилить для выкопанного блиндажа бревна, закончить длинную цепь окопов и много чего еще.

Парни снова сходили на охоту и на этот раз добыли настоящую дичь – большого фазана, а это значит, что у нас завтра будет горячий суп.

Завтра уже восемнадцатое ноября. Прошла информация, будто нас, несколько человек, отправят по нашим рапортам, которые мы написали несколько месяцев назад, на «Пятерку». Правда это или нет – узнаем через несколько дней, а пока что опять дождь – мелкий и нудный.

Ночью он залил всех. У меня каким-то образом затекло в спальный мешок, все отсырело. Простые спички превратились в квашню, и только армейские спички, естественно, выдержали достойно испытание сыростью. Они зажигались великолепно. День следующий, а это было уже восемнадцатое ноября, прошел без осадков. Удалось проветрить хоть немного сырые спальники, развесив их по кустам. Совместными усилиями был общипан подстреленный фазан и успешно съеден в виде супа.

Уже, когда совсем стемнело, пришел полковник, чтобы посмотреть, как продвигаются наши работы, и остался доволен, а я уже к тому времени втиснул свое похудевшее туловище в спальный мешок. Сопровождал полковника Серега (Пиноккио). Как оказалось потом, полковник зацепился ногой за ветку и, грохнувшись о землю, расквасил физиономию. Думаем, что теперь в следующий раз появится он к нам не скоро. Да, как-то и не особенно хотелось.

События у нас происходили почти каждый день. Пришла информация, что с оружием сбежал Сержант. Да, да, дорогой читатель, как раз именно тот Сержант, который стал одним из персонажей моего юмористического рассказа. В конечном счете его поймали пьянющего в стельку около сельского магазина, а это около четырех километров от расположения. Опять ему яма, да и ему не привыкать.

Позвонила моя Леночка и рассказала, что успешно выполнила все мои поручения по раздаче книг и это было просто замечательно. Замечательно именно потому, что книги получали библиотеки и те люди, кому они были нужны.

И снова я после дозора и караула пишу в своей крошечной военной землянке. У меня остался небольшой запас свечей, но и он уже подходит к концу. Где-то вдалеке что-то летает, грохочет, взрывается. Организм и подсознание давно уже к этому привыкло и реагирует на все это по мере необходимости.

Последние несколько дней дождь моросил непрестанно, все промокло, спички отсырели, спальник стал сырым, и ноги стали подмерзать. Наступало пасмурное утро следующего дня – и все то же самое. Но потом что-то сдвинулось в этой круговерти дней.

Пришла информация, чтоб студентов, которые воевали, всех демобилизовать. Эта радостная новость воодушевила всех отцов, сыновья которых были призваны со студенческой скамьи, и уже была назначена дата и время, когда они должны были собраться в назначенном месте, чтобы уехать. Но по определенным обстоятельствам все было перенесено на несколько дней. Эти несколько дней затянулись в ожидании, как резина. И, как я и отмечал, наступил тот долгожданный день. Отар и сын Пресли Даниил с позывным Фартовый наконец-то уехали рано утром домой. Я с нетерпением ждал вечера, чтобы убедиться, что сын вернулся домой в объятья своей матери, и это случилось. Вечером я позвонил Ирине, и она была счастлива от радости, что ее сыночка вернулся живой и здоровый с фронта, с войны, со Спецоперации.

Теперь предстоял мой черед возвращаться. По крайней мере я уже был спокоен и горд за сына. Он сделал, что должен был сделать, и сделал это с достоинством.

И теперь мне оставалось только перейти к завершающей главе, которая будет называться «Дорога домой!».

Да, дорогой читатель, почти год войны! Этот год войны из девяти лет противостояния Донбасса всему неонацизму сегодняшних дней.

Итак, мы с вами подошли, думаю, к завершающей главе этой книги под названием «Мы уходили на войну, чтобы с неё вернуться».