Ах, мама, мама… Если собрать все детские слезы, пролитые рядом с мамами, океан зальет планету и затопит все страны и города. Детской душе бывает невыносимо больно, когда мама в ярости и всем своим видом показывает, что ребенок отравляет ее и без того непростую жизнь.

А что делать маленькой дочке? Она не может найти маме подходящего мужчину, не может решить ее взрослые проблемы, не может выплатить ей деньги, которых маме было бы достаточно для счастья. Но если у мамы нет счастья в жизни, очень удобно сбрасывать злость на самых беззащитных – на детей и домашних животных. Должна же быть хоть какая-то польза от ребенка! Наорешь на него, всыпешь как следует по одному мягкому месту, глядишь – и полегчало!

В конце концов, если стала такой обузой для матери, пусть терпит. Сама во всем виновата!

Синичка выросла с убеждением, что она – лишний человек в этом мире. В идеале вообще не стоило рождаться. Сам факт появления внутри маминого тела был дерзким покушением на ее комфорт. Дочь нежданно и непрошено вломилась в материнские внутренние покои и начала в них беспардонно расти, а потом посмела вылезти на свет божий и причинить маме боль! Вот дрянь!

Муки родов и первых месяцев вскармливания воспринимались как адские пытки и наказание. Ее раздражало все, что было связано с ребенком, – соски, бутылочки, пеленки, подгузники, игрушки. Казалось, дай ей волю, она сгребет все это в мешок и выбросит на помойку.

По умолчанию во всех женских неудачах мамы была виновата дочь. А кто еще? «Когда ты родилась, моя жизнь закончилась!» – эту фразу Синичка выучила уже в пять лет. Девочка словно с отравленным молоком впитала мысль, что у нее есть какой-то непоправимый дефект, раз мама считает ее лишним и ненужным существом. А быть таким никчемным чудовищем – стыдно!

Стыд был верным спутником Синички с самых ранних лет. Было стыдно за все! За то, что проголодалась и вынуждена просить еду у матери. Стыдно за грусть или страх. Стыдно, что опять где-то болит.

«Все дети как дети, а ты такая хилая и хворая уродилась, вся гнилая насквозь!» Очень хотелось угодить маме своим здоровым телом. Но из-за этого тело как будто раздувалось и становилось не здоровым, а здоровенным. Синичку дразнили бомбовозом.

Потом хотелось угодить маме стройным телом. Но в результате получилась анорексия и уродливая худоба. В общем, подобрать нужный ключик к сердцу мамы никак не получалось! А потому ее жизнь как была адом, так и осталась. И дочь ни черта не сделала, чтобы облегчить матери жизнь!

Человеческая психика – невероятно надежная штука! Какими бы невыносимыми ни были условия жизни, люди умудряются выживать в самых адских условиях. Именно поэтому выживали многие узники концлагерей. Психолог часто рассказывал Синичке об этом удивительном свойстве – способности психики к адаптации в бесчеловечных обстоятельствах. Он не раз цитировал слова австрийского психиатра Виктора Франкла из книги «Сказать жизни “Да!”: Психолог в концлагере».

Конечно, кощунственно сравнивать жизнь ребенка, родитель которого выполняет все бытовые обязанности, с муками узников Освенцима и Дахау. Но суть в том, что у психики есть огромные ресурсы для приспособления. И психолог постоянно обращал на это внимание клиентки. Так ей стало понятно, откуда и почему возникли ее броские наряды и кричащая сексуальность. Так работал механизм приспособления! Она любила повторять фразу «Умная женщина всегда придумает, как стать красивой и привлекательной». Именно ум, а точнее, бессознательная часть личности, проще говоря, подсознание подтолкнуло Синичку к созданию образа, который скроет ее стыд, спрячет ее душевные раны, упакует ее раненую душу в блестящую обертку.

Это была ее неосознанная, интуитивная адаптация к материнской травме. Так она боролась за жизнь – и выживала. За яркой упаковкой она надежно прятала зияющую кровавую рану, которая не заживала 40 лет…