Когда мы беремся за новое дело, то зачастую наш первоначальный энтузиазм быстро угасает. Реальность оказывается не в силах соперничать с накопившимися у нас ожиданиями. Мы увлеченно представляли себе, как у нас все сложится, и предвкушали собственные впечатления и достижения. Мы питались сладким наркотическим концентратом, созданным нашим же воображением. Теперь настоящая пища кажется нам слишком грубой и жесткой.

В отличие от фантазии, реальность не похожа на мягкую сладкую кашицу. У нее есть текстура, волокна, характер. Реальность приходится долго жевать и переваривать.

При всяком новом начинании у нас не выходит добиться того прогресса, на который мы в своем простодушии рассчитывали, и нам, разумеется, не нравится то, что у нас не получается. Мы видим свою неловкость и неумелость, видим необходимость трат времени и энергии, ощущаем стресс и дискомфорт от совершаемого усилия. Мы не получаем того, что сами же и придумали и на что надеялись, а потому чувствуем себя обманутыми.

Чем больше мы зависим от своих ожиданий и предубеждений, тем быстрее мы охладеваем к реальным делам и с тем большей готовностью их забрасываем. Мы оцениваем весь мир по критериям снятых умом мультфильмов. Мы склонны называть неудачей то, что неудачей не является, и не видеть получаемых нами результатов.

Мы не хотим жевать и переваривать настоящую жизнь и считаем саму необходимость этим заниматься своим провалом, поскольку привыкли к жидкой консистенции и податливости мира фантазий. Лучше всего это можно понять на примере медитации.

В медитации мы встречаемся лицом к лицу с беспорядочностью и неусидчивостью своего ума. Следует признать, это не самая приятная из встреч. Наше внимание кружится в бесовском калейдоскопе из мыслей и эмоций, ощущений и порывов. Мы отвлекаемся один раз, десять раз, сотню раз, тысячи раз подряд.

Порой вместо ожидаемого покоя и блаженства нас одолевают скука и раздражение, беспокойство и нетерпение. Кажется, что с ходом дней и месяцев этот ураган и не думает стихать. Ему нет конца – а значит, мы не двигаемся вперед.

На самом деле такие «неудачи» есть череда блестящих побед. В медитации вообще нельзя потерпеть неудачу. Это совершенно невозможно. Исключительно в ходе работы с возникающими препятствиями наш ум тренируется и крепнет. Препятствия есть точки опоры, точки сопротивления, точки приложения наших сил. Без них нам не с чем было бы взаимодействовать. Мы бы просто безвольно дрейфовали в вакууме, как бесхребетные медузы. Не было бы ни оси координат, ни медитации, ни движения вперед, ни даже движения назад.

Нужно понять, что работа с рассеянным и беспокойным умом и есть практика. Мы встречаемся с энергией хаоса, но не сдаемся и не отводим глаз, а пытаемся ее освоить. В меру своих сил мы окутываем эти вспышки умственной энергии осознанностью и ясным пониманием, невозмутимостью и любящей добротой. Мы синхронизируемся и вступаем с ними в прямой контакт.

В шахматах есть принцип: если вы постоянно выигрываете, значит, вы играете не с теми противниками. Так это работает и во всех прочих сферах творческой деятельности.

Если у нас все получается, то это, конечно, прекрасно и очень приятно. Однако из этого также следует, что мы взяли на себя слишком легкие задачи. Наша творческая сила остается скованной невежеством и нереализованной. Даже наша удовлетворенность собой остается шаткой и пресной. Вскоре подобное противоестественное застаивание и заболачивание нашей жизненной силы непременно породит что-нибудь болезненное.

В любом деле путь постоянного взаимодействия с хаотическим наскоком действительности есть единственный путь, на котором возможны и подлинное движение, и подлинное счастье. Его порой называют путем неудач, но, по правде говоря, он является путем побед.

Порывы ветра отбрасывают нас назад столько раз, сколько это необходимо, чтобы наши мышцы стали сильнее, а движения точнее. Через некоторое время, даже не замечая того, мы идем ровной поступью сквозь ветра, которые раньше казались нам непреодолимыми, – как будто вокруг царит штиль.

Если же этого не происходит, не беда. Лучшей альтернативы у нас все равно нет. Наше взаимодействие с движущейся реальностью и есть жизнь. Всякое движение реальности, в которое мы не вписываемся и которое не учитываем, становится препятствием и несет хаос. Она идет вопреки нам и, следовательно, причиняет вред при столкновении. Мы можем либо работать с этим встречным движением, освоить его и синхронизироваться с ним, либо позволить ему бесконтрольно нести себя, как течение несет щепку. Тогда оно просто сомнет нас.

Это общее место и даже пошлость утверждать, что жизнь есть борьба. Однако это совсем не значит, что это ошибочно. Да, жизнь есть борьба, поскольку жизнь есть творческая энергия. Творчество же представляет собой силу, которая организует реальность все новыми и новыми способами и в этом процессе преодолевает ее сопротивление.

В равной мере и духовная практика есть борьба, но борьба с существенными отличиями от того, что мы привыкли понимать под этим словом. Духовная борьба ведется не путем желания, жажды и агрессии, а за счет чистого стремления и чистого ясного осознания реальности прямо перед нами. Она ведется за счет установки на бытие, а не на обладание.

Будда сотни раз с помощью множества аналогий и формулировок делал акцент на такой специфической борьбе и на необходимости концентрированного чистого усилия. К примеру, он говорил так:

«Если бы у человека загорелся тюрбан или загорелась голова, он бы проявил особое стремление, усилие, усердие, старание, непоколебимость, осознанность и бдительность, чтобы потушить этот огонь.

Точно так же монах должен проявить особое стремление, усилие, усердие, старание, непоколебимость, осознанность и бдительность, чтобы избавиться от пагубных и вредных качеств»[26].

В большинстве своем и другие величайшие учителя в истории человечества не отличались в этом отношении от Будды. Это вообще огромная ошибка – ассоциировать духовное развитие в целом и буддизм в частности с каким-то пассивным спокойствием, с пустым и блаженным дрейфом в пространстве. Это чистый миф. Никто из подлинно пробужденных не был бесхребетной медузой, дрейфующей в потоке жизни. И уж, конечно, такой медузой не был Будда.

Как мы помним, в течение 45 лет после своего просветления Будда странствовал по всей Индии и до своего последнего вздоха неустанно распространял учение об освобождении. Он произнес тысячи речей перед сотнями тысяч людей, собрал вокруг себя десятки тысяч учеников, организовал постройку множества монастырей и основал огромный монашеский орден. Даже в последние минуты перед смертью Будда обратился к ученикам с наставлением. Честно говоря, трудно представить кого-то более деятельного, нежели он.

Жизнь Будды не являлась жизнью блаженной медузы, которая днями напролет ловит духовный кайф где-то в лесу или в отдаленной горной пещере. Она была чистым творчеством и движением навстречу миру – непрерывной созидательной активностью.

На этот счет не должно быть никаких заблуждений: пробуждение ума предполагает пробуждение в нас спонтанной и неисчерпаемой деятельности. Бездеятельной мудрости быть не может. Это как квадратный треугольник – неснимаемое внутреннее противоречие в понятии.

Отсутствие активной деятельности, будь то работа с умом или с чем-то внешним, означает, что та творческая энергия, из которой мы и состоим, скована невежеством. Именно поэтому она не может и не стремится выйти вовне. Представление о запершемся ото всех мудреце, отринувшем мир, замкнувшемся в своей пассивности и всю жизнь медитирующем где-то на отдаленной обочине жизни, есть крайне наивный миф.

Одним из картинно «блаженных» духовных учителей последних столетий был Ра́мана Маха́рши (1879–1950 гг.). Он одновременно стал самым влиятельным гуру индуизма в традиции адвайта-веданты. При общении с людьми с лица Рамана Махарши, как правило, не сходила искренняя лучезарная улыбка. Казалось, он ни знал никакого напряжения, был чужд всякого противостояния и настоятельно советовал всем все отпустить и расслабиться.

Однако и Рамана Махарши пришел к этому путем длительной борьбы и чистого деятельного стремления. Такое непрестанное творческое усилие сохранялось в нем и потом, просто в иной форме. Рамана Махарши говорил:

«Никто не достигает успеха без усилия. Владение своим умом не является нашим правом от рождения. Те, кто преуспели, обязаны своим освобождением упорству».

Таким образом, жизнь есть творческое преодоление сопротивления. И да, наше столкновение с этим сопротивлением содержит в себе огромный потенциал страдания, разрушения, жажды и агрессии. Но эта же ситуация содержит в себе огромный потенциал счастья, ясности, созидания и чистого стремления.

Препятствия и неудачи могут быть причинами для счастья и роста в той же мере, в какой причинами для несчастья и деградации. Это просто элементы рельефа, от которых мы можем оттолкнуться в том или ином направлении. В наших силах – научиться взаимодействовать с ними правильно, то есть конструктивно. Тогда они станут не возражением против жизни и счастья, а убедительнейшим доводом в их пользу.

Даже в том, что по всем признакам есть несомненная неудача, содержится огромный положительный потенциал. Когда очередной порыв ветра отбрасывает нас назад, это сообщает нам о наших уязвимостях, о пробелах в знаниях и навыках. Неудача есть и опора для движения, и инструкция по прокладыванию дальнейшего маршрута. Она открывает глаза, учит и закаляет нас, а значит содержит в себе весьма «удачную» сторону.

Можно зайти еще дальше и утверждать, что медитация, когда у нас будто бы ничего не получается, есть куда более полезная и похвальная практика, чем когда мы идеально собраны, а ум чист и безмятежен. В Евангелии от Луки другой духовный учитель, Иисус Христос, высказывается на весьма близкую тему. Он говорит:

«Сказываю вам, что так на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии»[27].

Казалось бы, как можно радоваться грешнику больше, чем девяноста девяти праведникам? Не противоречит ли такая оценка всему духу учения Христа? Не есть ли это вопиющая несправедливость и отказ признать праведные заслуги людей, которые вняли его словам и постарались на славу? Но здесь дело как раз в обратном. Заслуги праведников были полностью признаны. Они уже поработали над собой, молодцы, так держать. Они уже с нами. От них ничего другого и не ожидается.

Но вот грешник, работающий над собой, проходит путь с самого начала. Он идет от точки крайнего смятения, где движение дается особенно сложно. Потому он, по словам Христа, достоин особого восхищения, а его трансформация вызывает особую радость. Упорное движение сквозь неисчислимые препятствия есть совершающееся чудо.

Все это верно и замечательно сказано, хотя мы здесь и не рассуждаем в понятиях греха и праведности и не делимся на грешников и праведников. Это не наш подход. Никто не придет нас наказывать в индивидуальном порядке, если мы будем вести себя как плохие мальчики и девочки. Наказание, разумеется, случится, но оно случится само собой – с неизбежностью физического закона. В нем не будет ничего личного, а потому нет никакого смысла молить о спасении и к кому-то взывать.

Бесполезно упрашивать гравитацию не делать нам больно, давать ей слезные обещания, молиться, каяться и подносить дары. Будь осторожен, осознан и не падай. Лишь тогда сила тяготения тебя не обидит. Всякое наказание есть просто неизбежное разрушительное следствие невежественных поступков. Это итог нашего разлада с движением мира.

С другой стороны, когда мы условно ведем себя хорошо, никто нас за это не наградит и не придет погладить по головке. Награда произойдет, но в ней также не будет личного и эксклюзивного внимания мироздания к нашей персоне, на которое мы все втайне надеемся. Это благое следствие благой причины – итог нашей гармонии с движением мира. Для природы награда есть такой же business as usual, как и кара.

Тем не менее порой и заслуженная награда, и заслуженная кара не приходят, потому что в мире нет никаких гарантий. Жизнь не берет на себя связывающих ее обязательств. Мы не можем иметь ее в числе своих должников и нагло требовать с нее проценты.

Ситуация дает нам подсказки, и мы вольны проявить к ним внимание и последовать им. Следуя сигналам ситуации, мы приходим к выводу, что вне всяких понятий греха и праведности работа с омрачениями и ограничениями собственного ума необходима. Она есть более достойная восхищения и продолжающаяся победа, чем работа с уже очищенным умом. В сложном пути очищения и в нашей стойкости перед порывами жизненного ветра происходит нечто прекрасное.

Если бы мы рассуждали в терминах религии, можно было бы сказать, что каждый такой практикующий радует вселенского Будду больше, чем девяносто девять арахантов, – больше, чем девяносто девять полностью просветленных.

Это значит, что вы можете медитировать лучше или хуже. На этот счет нет никаких сомнений. Но у вас не может это не получаться. И это не может быть бесполезным. Медитация удается всегда. В ней нет неудачи, а есть лишь разные степени удачи и достижения.