У меня из техники была БМП, но толку от неё в городской тесноте было немного, и один пикап. Настоящая ценность в тех условиях – это пикапы с установленными зушками. Манёвренность, скорость, возможность резко ударить и так же быстро исчезнуть – вот что решало. А пикапов катастрофически не хватало.

Мы с парнями обсудили схему. Суть простая: оформить потерю машин так, чтобы ливийцы дали новые. Ведь пикапы выдавались через них, и формально потом надо было возвращать. Но если техника сгорела – отдавать уже нечего. Значит, могли выпросить новые.

В дело посвятили лишь самых надёжных: меня, моего старшину с позывным «Дрон», Сепара и водилу. Всего четыре человека. Мы нашли подходящий момент: во время суеты после заварушки со снайперами валялись подбитые крузаки – старые, 70-е, 76-е. Их замаскировали, облили солярой, подготовили имитацию подрыва.

И вот, в один день, недалеко от базы, раздаётся взрыв. На связь выходит Дрон:

– Нас спалили, квадрик висит! Кроют!

Слышим ещё два хлопка. Дрон докладывает:

– Я машины бросил, одна горит!

Через пару секунд новый залп. Чёрный дым в небо – вся база видит. Я стою на улице, наблюдаю, а внутри ухмыляюсь: знаю, что это наш спектакль. Дрон выходит на «Тортугу», запыхавшийся, прибегает, ногами топает:

– Всё, пиздец! Второй пикап тоже разъебали!

На самом деле всё было куда хитрее. Мы заранее разбросали осколки, подорвали закладки из 120-х мин, а потом машины сожгли окончательно. Для убедительности. А настоящие пикапы спрятали в подземные гаражи двух домов неподалёку.

В итоге доложили наверх: два пикапа уничтожены. Ливийцы, по правилам, выдали ещё два взамен. Наши старые выкатили, уже под видом трофейных, со сбитыми шильдиками и номерами. Так вместо двух стало четыре.

Гриша, зампотех, когда узнал – только головой качал:

– Как вы мой пикап проебали?

– Да всё нормально, Гриш, теперь у нас четыре.

Правда, вскоре схему раскрыли. Пришлось один пикап отдать, чтоб не было лишнего шума. Но даже так – на руках у нас осталось три боевых машины. Для Ливии это был настоящий подарок судьбы.

Один из пикапов мы переделали в настоящего зверя. Дрон собрал на него спарку из КПВТ – тяжёлого пехотного пулемёта, который нам достался в Ливии как трофей. Это был не обычный КПВТ с башни, а пехотный вариант на треноге, с прицельным приспособлением – большая редкость для тех мест. У него даже плечевой упор был и механический прицел, по типу как у ДШК. Российского производства, добротная вещь. Я, когда впервые его увидел, сам охренел: в Ливии, среди песков и развалин, встретить такую штуку – почти чудо.

Кроме этого, у нас была зушка на базе GMC-пикапа. Её мы ещё из Сирии притащили, тоже трофей. Она числилась как «приданное средство», и время от времени мы с неё угощали духов плотным огнём.

Но на этом мы не остановились. В ход пошли самоделки. Смастерили направляющую трубу и начали запускать с крыш бетонобойные НУРСы[96], которые выпросили у вертолётчиков. Грубо, кустарно, но работало: по вражеским укрепам такие залпы действовали на ура.