В Триполи у нас установилась позиционная войнушка. Мы сидели, держали линии, время от времени перестреливались. Ничего стремительного, но напряжение постоянно висело в воздухе.

К нам тогда ещё присоединились снайперы. Несколько человек во главе со Смайлом, всех позывных не помню, но работали они крепко, умели. Их включили в наши боевые порядки, и мы стали одной связкой.

Я держал самый правый фланг. Справа от меня стояла бригада «Тарик бен-Зияд»[92] и какие-то ещё местные ополченцы. Работали вместе с нами, хотя толку от них было мало. Но линия фронта шла единым куском – и мы с Елачи отвечали за свой сектор.

В один день отправили наших снайперов на высотку, правее, ближе к ливийцам. Задача простая: занять дом и работать оттуда по целям. Для прикрытия рядом поставили небольшую группу – всего четверо бойцов. Казалось, всё под контролем. Но вдруг начался кипиш. Местные ливийцы, что должны были держать соседние позиции, просто бросили их и убежали. Испарились, как будто и не было.

И получилось, что на высотке остались только наши снайперы и мои ребята рядом с ними. Духи быстро просекли слабину. Подтянулись, окружили дом. Начали давить. Снайперы забаррикадировались, держались изо всех сил. По рации они кричали:

– Ёбаный в рот! Помогите выйти! Нас зажимают!

И слышать это было тяжело. Ты понимаешь: пацаны в ловушке, они стоят насмерть, а у тебя выбор – либо бросаться выручать, рискуя угодить в ту же мясорубку, либо искать другой способ их вытащить.

Группа прикрытия, что сидела в соседнем доме, не могла выручить снайперов. Между ними был открытый участок, простреливаемый насквозь. Перебежать туда – значило попасть под очередь. И они так и оставались на месте, не в силах добежать до тех, кто уже задыхался в окружении.

А у нас ситуация была непростая. Весь фронт растянут, людей мало. Один взвод, всего тридцать пять человек, а держим городскую линию почти в восемьсот метров. Для города это колоссально. Там любой поворот, любая улица может стать угрозой. Снять людей с позиций – значит оголить сектор, дать духам возможность вломиться в спину. Мы это прекрасно понимали: любое смещение – и всё, нас могут разорвать.

Но снайперы сидели зажаты, и что-то нужно было делать. В итоге решились мы на вылазку маленькой группой. Я, замкомзвода Ткач, наш водитель Старшина и Русич. Четверо. Только мы. Собираемся и идём туда, сквозь гул выстрелов, по улицам, где каждый перекрёсток мог стать последним. Не было ни страховки, ни плана «Б». Была только мысль: вытащить пацанов, пока их не смяло окончательно.

Мы двигались квартал за кварталом, осторожно, перебежками. В это время группа прикрытия всё-таки смогла прорваться к Смайлику и его снайперам. Усилили их позиции, но выйти всё равно не могли. Их обложили плотным огнём.

Перед домом – открытое место, огороды, ни кустика, ни стены, чтобы укрыться. духи закрепились напротив, в северо-восточном здании. С крыши они простреливали каждый метр, не давая нашим высунуться. Снайперы забаррикадировались внутри и держались. Отбивались ожесточённо, укладывали врагов одного за другим. духи даже пытались зайти сбоку, прорваться через дверь. Но их там встретили в упор. Когда мы подошли ближе, увидели на земле следы этого боя – тёмные подтёки, лужа крови у входа.

Мы подтянулись к месту, вышли в улицу, контакт был почти мгновенный – метров сто-полтораста. Всё решалось быстро. Я помню, как по нам с Ткачом с крыши открыли огонь пара духов, когда мы продвигались по посёлку. Метров со ста. Мы технично их сняли, за несколько коротких очередей. Один из них рухнул прямо вниз с крыши. Плоская крыша, без бортика – и он полетел головой в землю.

Мы заняли точку наверху и начали подсыпать огнём по тем, кто мешал пацанам выбраться. Потом ворвались в здание, где сидели снайперы, и вытащили их. Всё прошло чётко: без потерь, без раненых. Только усталость, только выдох облегчения.

Смайл – настоящий красавчик. Настоящий снайпер. Запомнился мне навсегда. Держался как стальной, работал грамотно, без лишних движений. Он тогда показал, что значит спокойствие под огнём. Живой остался, сейчас работает. И я рад, что судьба тогда сохранила его.