Казалось, 939-я высота – рукой подать. Глядишь, вроде близко, вот она, перед глазами. Но идти до неё приходилось долго, и каждый шаг отдавался тяжестью в теле. Утром, часов в шесть-семь, снова появились вертушки. Зашли низко, пошли работать по квадратам, подчищая путь. Ветер от лопастей до нас долетал, запах керосина вперемешку с гарью наполнял воздух. Было понятно: начинается очередной виток этой мясорубки.

Первое столкновение случилось почти сразу. Точнее, для кого-то оно было первым, для кого-то уже вторым-третьим за эти дни. До укрепрайона оставалось метров семьдесят-восемьдесят. Вроде немного, но каждый метр был как вечность. Впереди, за камнями, засели духи. Мы пошли вперёд, и тут из-за укрытия выбегает один из них. В правой руке граната, в левой – автомат. Отчаянный, уже на грани. Идёт прямо на нас, стреляет, кричит, кидает гранату. Осколки и пули полетели в нашу сторону. Толику Монголу, командиру первого взвода, задело руку – кровь пошла сразу. Русу прилетела пуля в каску. Секунда – и мог бы быть конец, но каска выдержала, пуля рикошетом ушла в сторону. Руса только мотнуло, но он устоял.

Этого духа всё-таки завалили – вышли сбоку и положили его точным выстрелом. Но до того, как мы его сняли, он успел всадить из гранатомёта. Заряд врезался прямо в наш бруствер. До моей головы оставалось всего метр. Грохот, вспышка – и тьма. Меня накрыло ударной волной, оглушило так, что мир превратился в гул и звон. Меня вывернуло – блевал прямо в землю, шатало, перед глазами всё плыло.

Пацаны спустили меня вниз, подальше от линии. Доктор там был, наспех капельницу поставил, кое-как привёл в чувство. А бой наверху продолжался. Ребята рвались вперёд, карабкались на склоны, шаг за шагом продавливая оборону.

И к концу дня они залезли. Взяли этот хребет, заняли 939-ю. Для всех нас это стало точкой. Тяжёлой, кровавой, но победной. Захват этой высоты увенчал операцию. А дальше уже пошло добивание. Подтянулись другие отряды – «Копейка», «Двойка», ещё части. Они заходили в саму Пальмиру, добивали, зачищали город.

Для меня этот день закончился внизу, под укрытием, с привкусом рвоты и горечью в голове. Но для пацанов он стал днём победы. 939-я высота пала. А значит, дорога в Пальмиру была открыта. Когда уже пошли в саму Пальмиру, там особых боёв не оказалось. По сути, вообще никаких столкновений. Духов в городе не было – как только мы забрали высоты, они поняли, что держать сам город бессмысленно. Пальмира лежит в низине, а вокруг – господствующие точки. Если вершины под контролем – то в самом городе тебя просто сотрут в пыль. Они это понимали и потому ушли.

Так и получилось: мы взяли высоты – и Пальмира досталась нам почти без боя. Дальше уже работали другие отряды, «Копейка», «Двойка», кто-то ещё. Они зачищали улицы, проверяли дома. Но серьёзного сопротивления там не было.

Мы сделали главное – выбили их с вершин. А город сам лёг нам в руки.