В Молькино самое главное было – как выстроили подготовку молодых. Никто сверху нам готовых схем не спускал. Всё делали сами. Люди с боевым опытом сразу встали во главе подразделений – кто что умел, кто где воевал, кого знал. Кто-то стал командиром взвода, кто-то – отделения, кто-то роты. Всё зависело от навыков и от того, что за плечами.

Я в пятнадцатом со своим отделением занимался. Сам стоял старшим на участке стрельбы, контролировал, чтобы не было ни «трёхсотых», ни «двухсотых».

Боеприпасов было навалом. Патроны, гранаты, всё, что угодно. На стрелковое вооружение роты – хватало с головой. Мы сутками стреляли. Мишени любые ставили, отрабатывали из разных положений. Могли позволить себе стрелять двадцать четыре на семь.

Я гонял своё отделение сам: боевое слаживание, налёты, обходы, охваты, продвижение в тыл противника. Всё отрабатывали, как должно быть. Своих учил и сам учился вместе с ними.

И ребята мои выросли. Большая часть потом пошли выше: кто стал командиром взвода, кто роты, кто ещё дальше. Кто жив остался – до сих пор растут. Некоторые уже целыми отрядами командуют, другие заместители командиров батальонов, третьи – сами командиры батальонов. Не только в «тринадцатом», но и в других местах.

Инструкторов тогда было мало. Я помню одного – Мастер. Мы с ним на одном направлении познакомились, потом часто пересекались. В остальном вся работа строилась на боевом опыте самих бойцов. Кто из-под Дебальцева вышел, кто из Чечни вернулся – все делились тем, что знали.

Вот, группа Дмитрия Валерьевича – потом весь состав ушёл в управление бригады. Достойнейшие люди. Ратибор, сам дядя Дима Уткин, Бродяга. Они тоже участвовали в занятиях своих рот. Подсказывали, показывали ошибки, вместе с нами на полигоне работали. Там не было «я начальник, ты дурак» – там все были бойцами.

Мы учились друг у друга. Делились опытом. Сидели у костра после выхода, брали сухпай, разбирали: вот у меня был такой бой, вот у тебя такой случай. Другой рассказывал свою историю, третий – свою. Не выдумка, не книжки, не «ютубное тактикульство» – а реальная практика, реальная кровь. Конечно, потом просачивались и такие – начитавшиеся, насмотревшиеся в интернете, рассказывали херню про приёмы. Но тогда, в пятнадцатом, в Молькино, мы занимались самым главным.

Учились выживать.

А чтобы выжить самому – нужно убивать. Вот и вся наука.