Потом начался подготовительный период. Март, апрель. Два месяца формировали состав. После десяти лет армии и ополчения полигон мне пришёлся по душе. Приходили на стрельбы, ещё толком не распределённые по должностям – банда разнокалиберная. Но в этом хаосе уже чувствовался порядок, который скоро станет настоящей боевой работой.

Помню первые стрельбы. Нас тогда ещё не распределили по должностям. Старшим был Парфюмер. Приходим на полигон – стоит ящик:

– Давайте стрелять.

Разобрали оружие, хуяк-хуяк – приведение к бою. Лёжа с упора, всё по правилам. Бум-бум – пристреляли. Потом – уже стрельба, потом тактика. Всё шло живо, по делу.

Не было вот этого типичного армейского долбоебизма: бесконечных построений, бессмысленной муштры, выматывания ради галочки. Никто не стоял, не «проёбывался», все занимались. Занятия строились так, чтобы тебе самому было интересно. Чтобы ты учился, а не ненавидел каждую минуту.

В армии ведь всё по-другому. Там задача – замордовать человека, чтобы он, уставший и злой, только падал на койку и спал. Здесь же было иначе. Тут инструкторы – матерые, старые дядьки, гээрушники, прошедшие Чечню. Они показывали такие вещи, каких нам никогда в армии не давали. И мы учились, хватали каждое слово. Жизнь кипела.

Потом началось формирование рот. Приехал Фидель, его поставили командиром взвода. А он меня – командиром отделения. И пошли тренировки уже по-серьёзному. К весне 2015-го сформировалась вторая рота. Первая – у Ратибора[28], вторая – у Чукчи, третья – у Ника, четвёртая – у Бродяги[29]. Подразделения выстроились, каждая рота знала своё место. И мы, уже в составе этих рот, начали настоящую работу.

Это был март. А в мае, в первых числах, нас всех погрузили в «Уралы». Колонна рванула на Луганщину. Полным составом.