Дагал никогда раньше не встречал этого человека. И все же он был ему знаком. Паразит внутри него все еще чувствовал вкус тела, которым ему так и не удалось завладеть, ощущал путаницу мыслей, по большей части тревожных и окрашенных в темные тона. Вместе с этим ему достались обрывки воспоминаний, туманные и неясные: мешанина хаотично движущихся частиц, книга, все страницы которой разного размера, ящерица, выстреливающая длинным языком, чтобы взять предложенное лакомство.

Тело остывало. Дагал-Ош чувствовал исходящее от него тепло и то, как медленно оно убывает. Похоже, Телобан был мертв еще до того, как рухнул на пол.

Однако человек этот мало интересовал Дагала. Начальник тайной службы перешагнул тело и ступил на верхнюю ступеньку ведущей в подвал лестницы. И сразу ощутил чье-то присутствие.

Ноктавидант не обладал слухом Оша, но даже он смог различить в абсолютной тишине тяжелую поступь того, кому не было нужды таиться.

Выстрелы и шум прекратились, а сам клирик затаил дыхание, поэтому слышал каждый звук. Сначала – чьи-то шаги. Затем – тихое покашливание, больше похожее на не вовремя подавленный смешок. Клирик знал, что наверху не один человек, а несколько, потому что выстрелы раздались одновременно. Кто это мог быть? Солдаты? Если так, ему нечего опасаться.

Или нет?

Почему он решил, что там, за дверью, именно красные мундиры, а не, скажем, грабители? Правда, грабители не станут вести себя настолько громко и палить почем зря. Скорее, похоже на работу людей номарха.

А если так, то они вряд ли обрадуются клирику. Конечно, если не брать во внимание бесплатное веселье. Шутка ли: обнаружить человека его статуса в компании мертвеца на дне колодца, выкопанного в подвале незнакомого дома…

И все же, невзирая на статус, он нуждался в помощи. И какая разница, откуда она придет?

Внезапно Ноктавидант осознал, что его предполагаемый спаситель движется в темноте. Точно так же, как сам он минуту назад. Это значило только одно: очень вероятно, он упадет Ноктавиданту на голову. И тогда внутри колодца окажутся двое. Нет, пожалуй, трое.

Поэтому клирик решил предупредить незадачливого гостя.

– Берегитесь! – воскликнул он.– Остерегайтесь ямы в полу!

Ноктавидант был уверен, что прокричал достаточно громко, чтобы услышали даже за дверью вверху, однако ответа не последовало. Вместо этого раздались новые шаги, на этот раз гораздо ближе.

Словно человек, который шел к яме, остановился на мгновение, обдумал услышанное, а затем продолжил путь. В полном молчании.

Внезапно новая догадка, куда страшнее всех предыдущих, налила его кости свинцом: а вдруг там, наверху, именно тот, кто все это затеял?! Ведь кто-то же вырыл колодец, кто-то устроил все таким образом, чтобы в него угодил несчастный оборванец. Кто-то желал ему смерти. И не важно, свернул тот человек шею при падении или умер от голода. Колодец стал его тюрьмой. Могилой.

В таком случае незнакомец не нуждался в предупреждении о своей же ловушке. И все же клирик решил предпринять очередную попытку.

– Здесь есть кто-нибудь? – спросил он.

Глупый вопрос.

«Кто-нибудь» рядом, конечно, был. И не только.

Кроме шагов, которые теперь стали более осторожными, Ноктавидант различил чье-то дыхание. На мгновение он испугался: звук слышался совсем рядом. А затем понял: так его искажает акустика колодца. Незнакомец был наверху. Ноктавидант поднял фонарь. Как и в предыдущий раз, его света не хватило, чтобы рассмотреть край колодца. Будто он протянул фонарь в темное ночное небо. Внезапно огонь за стеклом затрепетал…

…И погас.

Крохотный язычок пламени, тянувшийся к нему из колодца, неожиданно уменьшился до крохотных размеров, а затем попросту… исчез.

Дагал наблюдал за преображением с легкой полуулыбкой. И не только потому, что клирик пытался и не мог разглядеть его в темноте, а и потому, что тот выглядел нелепо: слепой, невидящий взгляд блуждал из стороны в сторону, как у умалишенного.

Дагал пожалел о разделявшем их расстоянии. Окажись он ближе – и мог бы коснуться клирика рукой. Такое прикосновение в полной темноте наверняка заставило бы святошу орать от страха. Один в колодце с мертвецом, и вдруг кто-то кладет тебе руку на плечо!

Воображаемая картина была настолько впечатляющей, что его внутренний голос залился раскатистым хохотом. Однако очень скоро голос изменился. Стал более настойчивым. Менее заискивающим. А еще звучал так, будто голосов был не один, а два.

Два других голоса в его голове.

И каждый из них требовал, чтобы к нему прислушались.

Кто-то наверху действительно был. Кто-то, кто решил сохранять анонимность. Этот человек молчал, но до слуха Ноктавиданта доносилось его дыхание. Вокруг было тихо, а в колодце сохранялась такая акустика, что при желании клирик услышал бы биение сердца чужака.

Удивительно, но, кажется, этот человек не нуждался в источнике света. На мгновение Ноктавидант ощутил себя насекомым, за которым наблюдает кто-то очень внимательный. Он встряхнул фонарь, пытаясь обнаружить хоть какие-то следы масла внутри, но так и не услышал желанного плеска. Ни капли. Похоже, в этот раз его дела действительно были плохи.

Именно поэтому, когда вверху неожиданно разгорелся огонь светильника и показался силуэт наблюдателя, Ноктавидант словно вернулся на несколько десятилетий назад и вспомнил, как ликовал всякий раз, когда открывалась крышка ящика и внутрь заглядывало бородатое лицо старого изверга.