Обратная дорога заняла гораздо больше времени. Телобан просто бежал, не замечая ничего вокруг, пропуская повороты и все больше запутываясь в лабиринте переходов, тоннелей и тупиков под проклятым Заворашем. Раньше он презирал в этом городе все: от жары, которая ослабляла не только тело, но и дух, делая людей глупыми и медлительными, до напыщенных самодовольных глупцов – здешних обитателей. Теперь он ненавидел этот город всей душой.

Кем было закованное в цепи существо? Как давно оно находилось в заточении? И почему?

Все эти вопросы не давали Телобану покоя. Он давно изорвал одежду, потерял половину вещей и полностью утратил способность ориентироваться. Но это и не было нужно. Больше всего сейчас Телобан хотел оказаться подальше от крипты. Все равно где, главное – как можно дальше.

Что он только что видел? Чему явился свидетелем?

Он чувствовал, что прикоснулся к чему-то важному. Из головы по-прежнему не шли монстр и видения, которые сопровождали их поединок. Казалось бы, все это могло привидеться Телобану, однако горло по-прежнему болело, руки хранили следы от шипов, а все, пережитое в глубине сознания, странным образом отпечаталось на теле.

Сумасшедший бег подошел к концу, когда сил почти не осталось. В легких совсем не было воздуха, и Телобан не знал, дышал ли все то время, что несся темными переходами.

В этих коридорах он был впервые. Где-то негромко капала вода, а в остальном вокруг царила тишина. Даже звук собственных шагов, шорох одежды, дыхание,– все казалось каким-то далеким, приглушенным.

По пути Телобан то и дело останавливался и сплевывал перемешанные со слюной сгустки крови. В скудном свете тоннелей эти плевки казались черными.

Спустя некоторое время к нему вернулось самообладание. Он даже устроился на каком-то выступе, сложенном из старого, изъеденного столетиями, кирпича, и принялся подсчитывать потери. Вернуться в монастырь он мог и в таком виде, просто рассказав небылицу о том, что его пытались ограбить. (Телобан невольно усмехнулся: в некотором смысле так и было, ведь паразит, живущий внутри крылатого, пытался похитить его тело.) После этого его мысли перешли к более важным вещам. Первое: с чем ему пришлось столкнуться? Второе: что ему теперь со всем этим делать? И третье: как произошедшее можно использовать в своих целях? Похоже, та цель, что не успела толком оформиться до настоящего времени, наконец обрела черты. И на этот раз Телобан был уверен: что-то привело его не только к этому дому, но и через океан. А значит, в убийствах архонтов был смысл.

Не то чтобы он нуждался в утешении, а тем более – в самоутешении, просто от этой мысли веяло спокойствием, так необходимым ему в этот момент.

«Бог есть вершина», было написано у него над кроватью. А что, если вершина – это не сам Бог, а человек, стремящийся стать равным Богу?

Никогда еще Телобан не размышлял ни о чем подобном. И здесь, на этих холодных кирпичах, все вдруг показалось ему цельным и логичным, как если бы творящийся вокруг Хаос вдруг собрался в стройные цепочки, из которых можно было составить все что угодно…

Как будто из тысяч и тысяч отдельных слов явилась целая книга, как та, которую Телобан собирал все это время. Ведь в этой книге можно было отыскать ответ на любой вопрос, в любом месте, в любое время.

В одной из ниш, которая в былые дни предназначалась для хранения лампового масла и инструмента, Телобан отыскал обломок топора на чудом сохранившемся древке. Несколько раз взмахнув им в воздухе, он пришел к выводу, что даже такое оружие лучше чем ничего.

Несмотря на то, что всю дорогу ему пришлось бежать, и на то, что на поверхности круглые сутки царила жара, внизу было холодно. В Замке Телобана и других учеников учили переносить и не такое, но холод уже начал доставлять ему дискомфорт. Поэтому, как только сердцебиение пришло в норму и кожа стала покрываться пупырышками, настала очередь двигаться дальше.

Но куда?

Он огляделся. То немногое, что можно было разглядеть в темноте, говорило, что это очень старая часть города. Само по себе данное обстоятельство не играло никакой роли, за исключением одного важного момента: в таких древних катакомбах всегда существует опасность обрушений, одни ее тоннели постепенно ветшают и осыпаются, другие появляются там, где проваливается земля.

Телобан прислушался. Обычно в тоннелях под городом были хорошо слышны звуки внешнего мира: шум волн, если ты оказывался где-то неподалеку от порта, ропот многолюдной толпы и выкрики продавцов, если дело происходило в районе городского рынка.

Теперь же он не слышал ничего. Поднятый взгляд упирался в сводчатый потолок, поросший зеленой плесенью, которая слабо светилась. Не сказать чтобы света хватало, но Телобан был благодарен судьбе и за это.

Он соскользнул с насеста, нисколько не заботясь о том, что наделал шершавым камнем новых дырок в штанах, и двинулся дальше. К счастью, коридор здесь был прямым, не расходился в стороны, так что особенно размышлять не пришлось.

Некоторое время он шел по щиколотку в воде. Тоннели по большей части были затоплены или же пребывали в постоянной сырости. Вода во многих из них появлялась с выпадением на поверхности осадков и уходила спустя несколько часов или дней. Однако пройдя три-четыре шага, он провалился в воду сначала по колено, а затем и по пояс. Еще через полдесятка шагов ему пришлось балансировать, вытянув руки в стороны, поскольку он провалился уже по грудь.

Вода была холодной, вязкой и дурно пахнущей. К запаху Телобан давно привык, однако холод показался ему противоестественным, как и необычная вязкость жидкости. Казалось, он погрузился в масло. Ноги скользят, руки срываются, и скорее уж он споткнется, потеряет равновесие и рухнет носом вперед, чем ему удастся обрести более-менее устойчивую позу.

К счастью, уровень воды не только не стал выше, но и продолжил постепенно уменьшаться. Спустя какое-то время он вновь брел по щиколотку в воде. Телобану никак не удавалось отогнать навязчивую мысль: что если существо, с которым ему пришлось столкнуться, каким-то образом обогнало его и теперь скрывается в тоннелях?

Воздух стал спертым. Двигаясь в полумраке, Телобан буквально ощущал его сопротивление.

Внезапно впереди раздался какой-то звук.

Он не был похож ни на один из звуков, которые Телобан слышал до этого. Словно столкнулась пара костей, раскачивающихся на ветру. Убийца видел подобные амулеты на корабле, и каждый раз при взгляде на них его обуревало непонятное чувство. С одной стороны, он презирал суеверных моряков. С другой – глядя на раскачивающиеся на соленом ветру кости, волосы и, кажется, зубы, он не мог перестать думать о том, что все в жизни определяется случаем и элементарным везением, а вовсе не судьбой или богами, задобренными молитвами.

Звук больше не повторялся, но Телобан знал, что его источник где-то поблизости. Он начал понемногу продвигаться вперед. Шаг за шагом, не отрывая руки от склизкой стены, кирпичная кладка которой давно превратилась в азбуку для незрячих: даже в полной темноте легко читались борозды и выпуклости, оставленные на ней временем.

Телобан уже убедился, что тоннели обитаемы. Попрошайки, сумасшедшие, преступники: здесь находили пристанище все, кому по каким-то причинам не нашлось места наверху. Непонятно, каким образом им удавалось уживаться друг с другом, однако без сомнения, к чужакам все без исключения обитатели катакомб были настроены враждебно.

Тоннель перед ним неожиданно разделился надвое. Одна его часть резко уходила влево, другая под небольшим углом устремлялась в противоположную сторону. Однако выбора у Телобана не появилось: второй путь оказался завален камнями и прочим мусором. Убийца разглядел торчащие из завала бревна: точно такие же были у него над головой. Очевидно, в какой-то момент балки не выдержали и тоннель обрушился.

Свернув на развилке, Телобан попал в еще более темный и узкий коридор. Однако здесь явно чувствовался свежий воздух. Из глубины тоннеля тянуло холодом, и это было верным признаком того, что впереди находится выход. Обрадовавшись такой удаче, убийца двинулся сквозняку навстречу.

Чаще всего тоннели сходились вместе, а затем устремлялись к поверхности. Но иногда случалось и так, что некоторые из них обрывались, внезапно проваливались или заканчивались бездонными колодцами, иные из которых были шириной в десяток шагов. До этого у Телобана получалось обходить такие провалы стороной. Однажды он заглянул в один из них, свесившись с края, и бросил вниз зажженный факел. Пока факел падал, он успел разглядеть неровные стены, камень, старое дерево, а еще, кажется, кирпич. Странно, что на такой глубине нашлось место чему-то рукотворному, вроде кирпича или тесаных бревен. Позднее Телобан догадался, что видел остатки более ранних построек. Возможно, в прошлом под землю ушла целая улица с домами, лавками и прочим, а затем поверх нее возникла другая. Тогда он так и не дождался, пока факел упадет на твердую поверхность. Его огонь продолжал постепенно таять, пока не исчез совсем.

Сейчас, думая о том, что в пропасть падать придется, наверное, целую вечность, Телобан буквально заставил себя быть осторожнее. Как ни хотелось ему оказаться на поверхности как можно скорее, все же следовало быть осмотрительнее. Между тем поток дующего спереди воздуха стал сильнее. Убийца принюхался. Внимательному путнику запах мог довольно точно сообщить, под какой из частей города он находится. Обычно в разных частях Завораша царили непохожие друг на друга запахи: ароматы моря и соли – в районе порта, рыбная вонь – в районе морского рынка, запах пряностей и сжигаемых благовоний – в храмовом квартале, тяжелый дух, источаемый кучами разлагающегося мусора,– в квартале бедняков. Телобан осторожно втянул в себя воздух, стараясь мысленно «отсечь» запах канализации, который, к сожалению, никуда не делся.

Странный шум больше не повторялся. Вокруг вообще не было никаких звуков, кроме тех, что издавал сам Телобан. Казалось немного странным, что все вокруг хранит такую тишину. Здесь, как и в других частях катакомб, постоянно должна была осыпаться кладка; если где-то неподалеку собиралась влажность, то капли, срываясь вниз, разбивались бы о камни с характерным звуком. В любой части тоннелей, где побывал Телобан, процветала жизнь: от крохотных насекомых до крыс размером с кошку. Все они, каждый в своей мере, издавали звуки. И, наконец, сквозняк. Им тянуло уже достаточно ощутимо, и Телобан ожидал услышать гудение воздуха. Однако не было и этого.

Если бы он сейчас замер и задержал дыхание, мир вокруг перестал бы существовать.

Еще некоторое время убийца прислушивался: одна рука лежит на сырых камнях стены, чтобы не потерять направление, другая вытянута вперед. Так он стоял довольно долго, не двигаясь и стараясь не дышать, а затем вновь услышал непонятный звук. Теперь он точно шел откуда-то из глубины тоннеля.

Что ж, был лишь один способ выяснить, что впереди. В этот момент Телобан пожалел, что не обыскал нишу тщательнее,– кроме обломка топора в ней мог обнаружиться фонарь и даже масло к нему. Однако он счел, что возвращаться уже поздно. Да и шансов на то, что ему так повезет, было немного.

Внезапно впереди возник источник света. Поначалу убийца даже не понял, на что смотрит. Перед ним было крохотное, не больше булавочной головки пятно, словно кто-то зажег в глубине тоннеля спичку. Спустя удар сердца огонь погас, но Телобан мысленно зафиксировал расположение «спички» и двинулся на свет. К счастью, пол под ногами был сухим и ровным. Не потому ли, что тоннелем пользовались? Вдруг огонь впереди – чей-то путеводный знак? А может, это и в самом деле спичка, с помощью которой другой незадачливый путник пытался осветить себе путь в этом мрачном и пустынном месте?

Огонек погас, а затем разгорелся вновь. Теперь он стал немного больше, напоминая пятно размытого света.

Телобан не видел особого смысла скрываться. Он был уверен, что таинственный путник знает о его присутствии.

– Эй! – прокричал он в темноту.– Есть кто-нибудь? Отзовись!

Лучше всего было притвориться несчастным бродягой, заблудившимся в этих мрачных и темных коридорах. Бродяги не опасны, к тому же у них нечего взять – зачем кому-то нападать на такого?

Впереди раздался шорох, мало похожий на вразумительный ответ.

На всякий случай Телобан присел и придвинулся ближе к стене, каждую минуту ожидая услышать свист стрелы или грохот брошенного ножа. Однако ничего из этого не произошло. Никто не ждал его приближения с оружием в руках. Возможно, впереди вообще никого не было.

И Телобан двинулся дальше, решив, что сыт тоннелями по горло.

По мере приближения источник света несколько раз появлялся и исчезал. Что это за странная игра, Телобан не знал, но это лишь добавило ему решимости разобраться в странном поведении предполагаемого «путника».

Тоннель неумолимо сужался. И это была не особенность конструкции, а последствия некоего крупного разрушения. Стены покосились, кирпичная кладка обрушилась, демонстрируя углы странной геометрии, как будто Телобан шел по наклонному тоннелю, который закручивался вокруг собственной оси.

Свет впереди то вновь возникал, то вновь пропадал. Правда, теперь не так часто. Сам источник света стал больше, выразительнее. Из крохотного огонька спички, которую кто-то держал на уровне груди, как казалось Телобану, прямо на его глазах пламя разрослось в огненный росчерк, напоминающий косой надрез. Или трещину.

Очевидно, это и была трещина в стене, за которой находилось хорошо освещенное помещение.

Стало понятно и то, почему свет то появляется, то исчезает. Трещина была узкой и, если отклониться немного в сторону, становилась почти незаметной.

Впереди мог быть выход. Однако Телобан не спешил. Теперь он вслушивался еще тщательнее, но так и не уловил ни единого звука. Что бы ни находилось за стеной, там явно не было ни единой живой души. В любом случае особого выбора он не имел и сейчас.