Бригадир разжал кулак, и в воздухе закружилось облачко красноватой пыли.

Это было как гром среди ясного неба. Вначале Тисонга подумал, что ослышался. В последнее время он столько думал о брате, красной пыли и всем произошедшем, что ему могло просто померещиться.

– Твоего брата ведь зовут Кенобия, верно?

Бригадир уверенно ступал вперед, и ангел с опозданием понял, что невольно потянулся следом.

Не в силах собраться с мыслями, Тисонга кивнул.

В этот момент Бригадир был повернут к нему спиной и никак не мог видеть кивка. Тем не менее он сказал:

– Хорошо. Он сказал нам, что ты явишься.

Кенобия? Сказал? Откуда он мог знать?

И как оказался здесь, среди бескрылых?

Кенобия действительно пропадал пару раз. Неужели он летал на окраину? Возможно ли, что он был захвачен в плен так же, как позднее сам Тисонга?

Смутные подозрения переросли в беспокойство, когда Бригадир и еще один бескрылый подняли с земли что-то, что оказалось длинными цепями, и потянули. Перед ангелом распахнулся люк. Он увидел уходящие вниз ступени.

Не дожидаясь новых вопросов, Бригадир начал спуск. За ним последовали бескрылые из его свиты.

Несколько долгих мгновений Тисонга решал, идти ли ему за ними. Он мог просто уйти. Мог подняться в воздух и попробовать улететь. Судя по всему, никто не стал бы его останавливать. Неподалеку он увидел нескольких бескрылых. Двое из них тащили камни, рухнувшие с одного из зданий во время землетрясения. Еще двое поднимали тяжелую металлическую балку, придавившую своим весом какую-то женщину. Судя по всему, женщина была мертва. Дети, которых он видел раньше, карабкались по грудам мусора, в который превратилось несколько особенно ветхих построек.

Он мог уйти, но мог ли он жить потом с этим? Что за загадку оставил ему Кенобия? В очередной раз ангел проклял брата за тягу к таинственности. В какую историю он впутался? И в какую влип он сам? Можно повернуться и уйти, но тогда он вряд ли узнает ответ.

Тисонга уже принял одно решение: лететь сюда. Уйти означало бы остановиться на половине пути.

Нет, он не вправе был так поступить. И не из-за Кенобии, чей обман теперь казался не просто розыгрышем, а из-за самого себя.

Ступени уходили вниз и исчезали во тьме. Тисонга прислушался и услышал лишь монотонный гул механизмов. Еще какие-то устройства, отвечающие за воду, чистоту воздуха или движение острова? Похоже, у бескрылых здесь что-то вроде тайного штаба.

Набравшись смелости, он стал спускаться.

Внутри было душно, жарко и темно.

Работали механизмы, и сквозь их гул сложно было разобрать хоть какие-либо звуки.

Понемногу глаза Тисонги привыкли к полумраку, и он смог рассмотреть окружавшие его предметы.

Вокруг действительно были одни механизмы. Он видел огромные шестерни, десятки шестерней, соединенных зубцами и выемками. Здесь находились валы, на которые были намотаны звенья цепей. Пахло мазутом, металлом, серой. Внезапно Тисонга осознал, что еще ни разу не спускался в недра острова.

Его путешествие приобрело странный и пугающий характер. Он увидел впереди быстро удаляющихся бескрылых. В других обстоятельствах ангел поднялся бы в воздух и быстро догнал бы их, однако сделать этого сейчас не мог. Оставалось надеяться, что он не заблудится окончательно в здешних лабиринтах…

Тисонга никогда бы не подумал, что под поверхностью есть нечто подобное. Бескрылые организовали здесь нечто вроде второго дома: на веревках висело белье, тут и там попадались корзины с едой и скарбом, мусор лежал отдельными горками. В полостях между механизмами ангел увидел что-то вроде многоярусных лежаков: на некоторых спали бескрылые. Наверняка смена на отдыхе.

Чем дальше Тисонга забирался в недра острова, тем усиливалось его беспокойство. В какой-то момент он остановился и попытался окликнуть ушедших вперед бескрылых, но его голос потонул в гуле машин. Болели ноги. Болели руки там, где их недавно стягивали путы. Но сильнее всего болели крылья. В узком пространстве они стали не преимуществом, а обузой.

Оказалось, под островом существует целый город и Тисонга видел лишь малую его часть. В этот момент он понял, что мало кто из ангелов, если вообще кто-то, знает об истинных размерах подземелий и о том, как в них живут бескрылые.

Спустя какое-то время он нашел Бригадира и его свиту. Все пятеро восседали на разных частях механизма. Бригадир сидел в самом верху, на огромном зубчатом колесе, куда наматывались звенья цепей. В какой-то момент механизм заскрипел, колесо повернулось, и на «зуб» размером с повозку легло очередное звено. Все это сопровождалось оглушительным металлическим скрежетом, но очевидно, никому из бескрылых это не доставляло дискомфорта. Наверняка каждый из присутствующих (кроме самого Тисонги) давно привык к шуму.

В царившем вокруг полумраке было трудно разобрать, где кончаются одни механизмы и начинаются другие… в том числе те, что построили здесь бескрылые. Тисонга увидел фильтры для воды, а также что-то, напоминающее огромный маятник. Оно раскачивалось в неизменном ритме и, кажется, производило энергию.

Несмотря на комплекцию, двигался Бригадир с поистине ангельской ловкостью. На мгновение Тисонга даже усомнился: может, у него за спиной крылья?.. Но крыльев, конечно же, не было. Вместо них ангел увидел множество веревок. Одни свешивались совершенно свободно, другие были сплетены между собой наподобие сетей. По этим веревкам бескрылые перемещались, если хотели подняться к вершине механизма или, наоборот, спуститься глубже в недра острова.

Спрыгнув, Бригадир взял из рук кого-то из своей свиты его инструмент. Затем, повернув широким концом – тем, который оканчивался лопаткой, поскреб ею металлический бок одного из механизмов.

– Здесь то, что ты ищешь,– сказал он.

Из-под лезвия посыпалась красноватая пыль. Тисонге не нужно было присматриваться, чтобы понять, что она идентична той, что находилась в его сосуде.

– Разве не за этим ты явился? Найти ответы.

Оказалось, его ждали.

Тисонга выяснил это довольно просто: Бригадир знал его имя и даже предвидел, когда ангел явится на Окраину. Единственное, что бескрылый не смог предугадать,– это реакцию самого ангела.

Кроме того, было неизвестно, сколько Тисонге успел поведать брат.

Сообщая что-либо напрямую, Кенобия рисковал бы, поэтому они с Бригадиром придумали трюк с «красным песком».

Конечно, это была ржавчина. Бригадир с помощниками соскребли ее с механизмов столько, что Кенобии хватило набить полные карманы. Затем он должен был притвориться, будто у него получилось «выхватить» что-то из сна, но сделать это таким образом, чтобы другие заподозрили подлог.

Металл в городе почти не встречался, тем более ржавый и в таких количествах, поэтому оставалось одно место: Окраина с ее цепями. Кто-нибудь непременно захотел бы проверить, совпадет ли «красный песок» с тем, что удастся соскрести с тамошнего металла… И наверняка первым стал бы Тисонга.

Разумеется, никто не мог с полной уверенностью утверждать, что именно так все и будет. За исключением Кенобии. Все же Тисонга приходился ему братом. По крайней мере, сам Кенобия считал, что поступил бы точно так же.

Явись вместо Тисонги кто-нибудь другой, бескрылые постарались бы от него избавиться. Не физически – скорее, напугали бы, чтобы не возникало желания вернуться. Впрочем… Думая об этом, Тисонга ни минуты не сомневался, что им ничего не стоило перерезать веревку, отправив ангела со связанными за спиной крыльями в путешествие за доказательствами одной из их сумасбродных теорий… Той, что утверждала, будто внизу, под островами, есть другая земля.

Конечно, сам Тисонга ни минуты не верил в подобное, считая подобные домыслы чушью, и притом чушью опасной. Кто только выдумал такое?

Похоже, некоторые глупости оказываются более живучими, чем другие.

– И все же она существует,– настаивал Бригадир.– Там, внизу, под облаками. Может быть, ниже, чем мы думаем. Может, лететь до нее вдвое, втрое, вдесятеро дольше, чем до ближайшего острова. Но она существует.

При этих словах Тисонга невольно покосился на цепи. Их гигантские звенья, намотанные на огромные зубчатые колеса, начинались у него над головой. Цепи уходили дальше в темноту и исчезали в узком квадратике света далеко впереди.

По сути, Небесные острова были единственной сушей, которая могла существовать. Еще в древности ученые, которые пытались спуститься ниже уровня острова, обнаружили, что воздух там отравлен, а летать практически невозможно: атмосфера слишком плотная.

– Как ты думаешь, почему не-ангелам с детства удаляют крылья? Ведь мы рождаемся такими же, как вы: с одной головой, парой рук, парой ног и парой крыльев. Так почему одних детей режут, а другим дают вырасти и развиться?

Тисонга не знал, что сказать, поэтому промолчал.

– Ответов нет ни у кого. Знаешь, кто выполняет операцию? Сами бескрылые! И ни один не отказался. Никто из отцов не воспротивился тому, что его дитя ложится под крючок хирурга. Ему даже специальных знаний не требуется – как и обезболивания. Раз, два, и то, что в будущем стало бы крыльями ангела,– выдернуто, выброшено как мусор. Некоторые хранят эти крохотные хрящики как напоминание о том, кем могли стать их дети. Скажи, ангелы задумываются о чем-то подобном? Ты хоть раз в жизни задумывался?

Тисонге не требовалось времени на размышления.

Но разве не совершили их отцы какое-то ужасное преступление в прошлом? Такое, за которое мало любого наказания, даже если ему подвергается целое поколение?..

Видимо, Бригадир ждал ответов, но у Тисонги было гораздо больше вопросов.

Как с этим связан Кенобия?

Зачем было нужно, чтобы он, Тисонга, явился сюда?

И, наконец, почему бы ему просто не развернуться и не уйти?

Придется плутать в полумраке подземелий, среди механизмов и цепей, а выбравшись на поверхность, добираться до города и до Башни ремесленников сна пешком… В лучшем случае, дойдя до шпиля, он сумеет подняться к его вершине на одном крыле. Ведь и так понятно, что перед ним кучка настоящих диссидентов. Невозможно поверить, что Кенобия связался с бескрылыми, да еще с предателями!

И все же Тисонга продолжал следовать за Бригадиром вглубь тоннелей. С каждой минутой они уходили все дальше. Механизмы вокруг становились более разнообразными и все менее похожими на те, что ангел видел раньше. Половина из них казалась нерабочими. Было видно, что часть деталей в некоторых просто отсутствует. Другая часть пошла на постройку очередных механизмов. Ангел не представлял себе, за что они отвечают, но было видно, что часть переделана под совсем иные нужды.

Например, он видел подъемники, механизмы на колесах, а также явно рукотворные конструкции, которые жили своей жизнью – это казалось невероятным, но они действительно двигались и действовали самостоятельно. Пока Тисонга с Бригадиром шли, углублялись все дальше в лабиринт тоннелей, на глаза им попалось несколько таких. Бескрылый назвал их автоматами. Было странно наблюдать, как нечто неживое ведет себя как настоящий живой организм, хоть и примитивный,– в углу одного из тоннелей ангел видел, как такой автомат на колесах, больше похожий на железный ящик с парой манипуляторов, бьется в стену и никак не может проехать ни вперед, ни назад.

Однако по-настоящему Тисонгу поразило не это, а величина некоторых конструкций. Оказалось, гигантское зубчатое колесо, которое он видел до этого, было не самым большим механизмом – встречались и гораздо более внушительного размера.

В одном из темных альковов между машинами висело матерчатое полотнище. Оно было украшено вышивкой и выглядело как единственный островок цвета в этом мрачном царстве копоти, ржавчины и машинной смазки.

Тисонга подошел ближе.

Вблизи вышивка оказалась куда детальнее, чем казалось поначалу. На светлом фоне были изображены Небесные острова, плывущие над завитками облаков. А под облаками находилась еще одна земля, гораздо обширней. Безусловно, вымышленная, но неким парадоксальным образом изображение напоминало не только чью-то вольную фантазию на тему популярного мифа (как будто внизу действительно есть земля!), но и небрежно нарисованную карту.

Под облаками, между островами и тем, что Тисонга про себя называл «твердью внизу», мастер поместил парящих в воздухе существ. Издали они выглядели как изящные росчерки, сделанные нитками разного цвета, но стоило приглядеться, и становились хорошо видны тщательно переданные мелкие детали: вроде зубастой пасти у одной из тварей или зазубренных, похожих на обоюдоострые пилы хвостов у других. Некоторые имели дополнительную пару лап, оканчивающихся острыми изогнутыми когтями…

Поняв наконец, на что он смотрит, Тисонга отшатнулся.

– Это…– начал он, но так и не смог закончить.

– Ересь? Ложь?

Именно. Именно так и следовало сказать.

Опасное заблуждение. Заблуждение, у которого до сих пор находились последователи. Диссиденты… Предатели и отступники. Похоже, правы были те ангелы, которые выступали за полное изгнание бескрылых на Окраину или даже переселение их на другой остров, всех разом.

Словно уловив ход его мыслей, Бригадир покачал головой:

– Отрицание не поможет, мальчик.

Мальчик. Только сейчас Тисонга понял, что не знает настоящего имени этого бескрылого, как и имен тех, кто стоит рядом.

Он вгляделся в их лица, но обнаружил лишь странное спокойствие.

Грязные недобрые лица. Многие из них казались ему знакомыми. Но это лишь потому, что все они были одинаковы. Различия касались малого: у кого-то не было глаза, где-то на щеках и лбу виднелось больше шрамов или старых, загрубевших язв.

И все эти лица были обращены в его сторону.

Ангел вновь перевел взгляд на полотно. При более внимательном рассмотрении можно было увидеть множество новых деталей: деревья, животных и даже крохотных людей, мастерски изображенных в мельчайших подробностях. И главным их отличием было отсутствие крыльев.

Что это? Города бескрылых, где все счастливы? Мечта о всеобщем равенстве и благоденствии? Не потому ли не-ангелы так цепляются за свои мифы?

Когда Тисонга обернулся к Бригадиру, тот улыбался, снова покачивая головой.

– Почему я? Почему вы рассказываете об этом мне?

Улыбка стала шире. Тисонга почти механически отметил, какие белые у бескрылого зубы. Или они просто казались ярче на фоне обветренного, пыльного, испачканного машинным маслом лица?

Ангел ощутил исходящий от Бригадира запах пота и механизмов.

– Потому что,– сказал бескрылый,– ты еще не готов.

А в следующую секунду Тисонгу настиг удар.

Падая, он все еще видел перед собой лицо Бригадира.

Потому что ты еще не готов.

Не готов… к чему?

Вопрос так и остался без ответа. Он провалился во тьму. Удивительное дело: пахла она потом и механизмами.