Спитамен покинул город спустя час после того, как оставил зекамцев на той безымянной улочке в мертвом квартале. Сделать это оказалось нетрудно. У ворот Спитамену повстречались двое стражников, которые пропустили его без лишних слов. Очевидно, не в их обычаях было задавать вопросы тем, кто покидает город. Ну и скатертью дорожка… На тракте орудуют бандиты, чуть поодаль от дороги попадаются дикие звери. За ближайшим холмом перестают действовать законы Завораша и власть номарха. Если погибнешь на дороге, то тело так и останется лежать в пыли. Максимум на что стоит рассчитывать несчастному, так это на то, что какие-нибудь путники оттянут его труп в сторону, чтобы не мешал движению повозок.

Все это Спитамен услышал от стражей, пока те отпирали крохотную калитку в городских воротах. Вернее, один говорил, а второй, зевая, справлялся с замками: один, второй, третий. Когда было покончено с последним, Спитамен шагнул в дверной проем, за которым расстилалась непроглядная темнота.

За его спиной вновь загрохотали замки.

Отойдя от города на безопасное расстояние, бродяга скинул капюшон. Внезапно ему захотелось обернуться, но он подавил это желание. Точно так же некогда он уходил из отцовского дома: порывая с прошлым.

Постепенно тракт становился уже. По обочинам стал встречаться различный мусор: брошенные повозки, детали машин, какие-то старые железки. Неожиданно Спитамен вспомнил, что говорил стражник у ворот. Что если он погибнет на этой дороге, то не найдется никого, кто убрал бы его труп.

Постепенно небо на востоке прояснялось. Спитамен решил сделать остановку. Для этого он приметил большой валун в стороне от дороги. Стоило ему привалиться к камню спиной и закрыть глаза, и он уже спал.

Его разбудил толчок в плечо. Прикосновение было легким, почти нежным, но Спитамен мгновенно вскочил на ноги. В следующее мгновение, еще не совсем понимая, что происходит, он уставился на человека перед собой.

Человек был невысокого роста. А еще он был странно одет: в какие-то побитые молью шкуры, перевязанные веревками. В руке он держал посох, с навершия которого свешивались многочисленные ленты. На конце каждой было по косточке, пучку волос или перу. Все это колебалось на ветру, время от времени сталкиваясь и издавая странный, но на удивление мелодичный перестук.

Дервиш, подумал Спитамен. Святой человек, скиталец. На любой дороге можно было встретить подобных ему. Некоторые путешествовали десятилетиями, нигде не задерживаясь дольше чем на краткий ночлег.

– Далеко ли до города Завораша? – спросил дервиш.

Спитамен посмотрел в сторону, откуда держал путь, и не увидел там города. Оказалось, за ночь он преодолел достаточное расстояние, чтобы город со всеми его башнями потерялся за окружающим ландшафтом. Солнце, стоявшее достаточно высоко, заливало все вокруг золотистым сиянием. Значит, утро давно наступило и день был в самом разгаре. Сколько он провел вот так, под камнем?

Бродяга ответил, что до города несколько часов пути. Слушая его, дервиш улыбался. Улыбка показалась Спитамену добродушной и даже немного озорной.

– Меня зовут Папст, кстати,– сказал человек, протягивая руку.– Еще встретимся.

– Вряд ли это случится,– пожал плечами Спитамен.– Я покидаю эти края, ты же, как вижу,– наоборот.

Папст покачал головой:

– Кто знает…

После этого они разошлись – каждый в свою сторону. Спитамен направился прочь от города, человек, назвавшийся Папстом,– в обратном направлении.

Пройдя два десятка шагов, Спитамен, вопреки данному самому себе обещанию, все же обернулся. Одинокая фигурка дервиша виднелась вдали. Солнце заливало своим светом дорогу и идущего по ней путника.

– Кто знает… – задумчиво произнес бродяга. Рука его сама собой опустилась в карман и нащупала сферу. Шар в ладони был горячим, почти таким же горячим, как и нагретые солнцем камни вокруг.

Как и раньше, Спитамена посетила мысль, что сфера живет какой-то особенной жизнью. Если это оружие, то оружие со своим собственным интеллектом. Следом пришла другая, куда более тревожащая мысль: нужен ли подобному оружию тот, в чьих руках оно оказалось?

Однако мгновением позже бродяга отбросил мрачные мысли. Ему следовало радоваться солнцу. Радоваться неожиданному освобождению. Даже двум! Он больше не чувствовал тяги к кеку. Жажда наркотика ушла, и впервые за долгие годы он ощутил себя по-настоящему свободным.

Не повлияло ли на Спитамена то, что несколько раз за последние пару он дней оказывался на краю гибели? А может, причина в том, что он ушел из Завораша? Ни для кого не секрет, что этот город подчиняет и в конце концов ломает каждого, кто достаточно слаб или глуп для того, чтобы поддаться его соблазнам. Одни оказываются на улице, другие – в канале, став жертвой безумцев вроде паука-модификанта.

Неужели все дело в сфере?Возможно, не только в ней…

Внезапно Спитамен понял, что не чувствует боли в том месте, куда угодила картечь. Дотянулся рукой, потрогал. Пальцы коснулись тонкой, нежной кожи. Шрамы затянулись.

Почему-то он не слишком удивился. В последнее время произошло сколько необычного, что чудесное излечение не казалось таким уж из ряда вон выходящим событием.

Это лишь значило, что у него получится добраться… куда-нибудь.

И все же куда именно он шел? Что ждало его впереди? Спитамен никогда не был силен в географии, но одно знал точно: любая дорога куда-нибудь ведет.

И Спитамен направился дальше. Капюшон надвинут низко на лицо, рука в кармане, крепко сжимает сферу. Возможно, он и не знал, куда направляется, но сфера… Она точно знала. И становилась горячее всякий раз, когда на очередном перекрестке он выбирал верный маршрут.