Чувство было таким, словно вся кровь в его организме прилила к голове. Он вроде бы парил в воздухе… Но ощущения полета не было, как не было и легкости. Наоборот, все его тело буквально ломило от боли, которая с каждой минутой становилась все настойчивей.

Нет, он не парил в воздухе.

Он вообще не летел.

И все же… Вокруг была пустота, как будто он поднялся на небывалую высоту.

Посмотрев под ноги, Тисонга действительно обнаружил землю, но увидел совсем не то, что ожидал.

Да, внизу действительно была земля, однако располагалась она далеко, на расстоянии нескольких саженей. Тело ангела соединялось с ней длинной прямой, в которой он не сразу узнал обыкновенную веревку…

Воспоминания нахлынули с оглушительной силой.

Он вспомнил дрожь земли, разрушения, пожар. А еще приземление, драку на краю обрыва, попытку сбежать… И то, как с помощью похожей веревки его сначала связали, а затем тянули словно на поводке.

Но хуже всего было осознание того, что веревка по-прежнему на нем. Опутывает руки, торс, железными тисками стягивает лодыжки. Похоже, так продолжалось уже давно – ангел не чувствовал собственных ног.

Налетел порыв ветра, и мир покачнулся.

Нет, не мир.

Покачнулся он сам, а вслед за этим пришла тошнота, какая бывает только тогда, когда резко меняешь скорость полета или прыгаешь в пустоту и до последнего не раскрываешь крыльев… Чувство из реального мира, во сне такое не испытать.

Какая-то часть его разума до конца верила, что происходящее было сновидением.

Теперь стало понятным предназначение «линии», уходившей от его ног через пустоту к земной тверди. Это была веревка, а сам он висел вниз головой.

Низ стал верхом, верх – низом.

Чувство было странным. Как и все прочие, Тисонга привык ощущать притяжение острова, поэтому удивился, почувствовав притяжение чего-то еще за его пределами. Но ведь внизу только пустота, разве нет?

Он не успел додумать эту мысль до конца. Из-за края острова показалась голова, за ней другая. Один из людей что-то прокричал и принялся размахивать руками. К сожалению, новый порыв ветра унес слова в сторону.

Тисонга был бессилен что-либо предпринять. Оставалось надеяться, что веревка окажется достаточно крепкой, чтобы выдерживать его вес еще некоторое время. Его крылья были по-прежнему связаны за спиной, и он сомневался, что ему удастся освободиться, если веревка все же лопнет.

В этот момент он ощущал себя полностью беспомощным. Уязвимым. Хотя надежда все еще была. Стали бы эти люди пленять его, связывать, а затем подвешивать на краю острова, если бы хотели просто убить? Ответ нашелся сам собой, когда веревка дрогнула. Его тянули наверх.

Наконец он мог рассмотреть их как следует. Когда его подняли и поставили на ноги, стало понятно, что его похитители действительно бескрылые. В руках у каждого Тисонга заметил странный предмет – небольшую лопатку с зазубренным лезвием с одной стороны и металлическим крюком с другой. Очевидно, с помощью таких приспособлений бескрылые выполняли свою работу. Глядя на это, ангел ощутил смутную тревогу: они держали инструменты словно оружие.

В школе его учили, что, даже если не-ангелам время от времени доводится что-нибудь делать, живут они относительно легкой жизнью. И вот почему: им не приходится заниматься управлением островом, распределением воды и пищи, налогами, политикой, строительством (кроме собственно возведения зданий), словом, всеми теми сложными вещами, о которых великодушно приняли на себя заботу ангелы. Такой порядок казался древним, незыблемым, но главное – справедливым, и до сего дня у него не было причин считать иначе.

Однако эти люди не выглядели счастливыми. Скорее, они походили на шайку грабителей, готовых на все ради легкой наживы.

Тисонга знал, что и у бескрылых есть свои руководители: мастера и бригадиры, ответственные за небольшие группы рабочих. Поэтому он обратился к тому единственному из всей компании типу, в чьих руках не было инструмента.

Возможно, рассудил ангел, перед ним инженер: наиболее способные из бескрылых имели шанс, хоть и небольшой, получить образование. Правда, учились они в специальных школах, где наставниками им служили такие же лишенные крыльев ангелы. Ничем другим этот не-ангел от своих собратьев не отличался, даже его одежда была такой же пыльной, грязной и залатанной во многих местах.

Едва Тисонга попытался заговорить, тот, кого он назвал про себя Бригадиром, поднял руку:

– Кто ты такой и откуда взялся? Шпионишь? Эта часть острова закрыта для крылатых.

Несколько бескрылых прислуживали в Башне ремесленников сна. Иногда бескрылые встречались на городских улицах. Они подметали, убирали мусор, переносили грузы. Почти все они были молчаливыми, безропотными существами. Любой из них скорее проглотил бы собственный язык, чем позволил себе открыть рот без разрешения. Впрочем, Тисонга не знал никого, кто имел бы причины заговаривать с бескрылым.

Те не-ангелы, что были сейчас перед ним, отличались от остальных. Бригадир смотрел ему прямо в глаза. Этот взгляд требовал немедленного ответа. Остальные из его компании держались не менее уверенно. Оружие в руках, пусть это и был всего лишь инструмент, выглядело устрашающе. Тисонга ни минуты не сомневался, что они воспользуются им, стоит ему дать повод.

Тысяча вопросов вертелась у него на языке: почему крылатым запрещено появляться в этих местах? Если крылатые в самом деле здесь редкость, то не видели ли эти люди его брата? Внезапно все его подозрения, теории, включая догадки о происхождении красной пыли и возможном «обмане» брата, показались ему несущественными. Расскажи он об истинной цели своего путешествия – и бескрылые наверняка подняли бы его на смех…

Один из них сделал шаг в его сторону, выбрасывая вперед жезл. Конец орудия уткнулся Тисонге в грудь. Бескрылый надавил, и ангел почувствовал, как тонкое острие протыкает ткань одежды, впивается в плоть. Еще одно легкое нажатие, и лезвие заскребет по кости.

Однако этого не случилось. Бригадир вытянул руку и, перехватив инструмент, опустил его. Все это он проделал одним мягким движением. При этом рабочий, все еще державший свой жезл, не сделал никаких попыток сопротивляться.

– Отвечай! – велел Бригадир.

Как назло, ангелу ничего не приходило в голову. Он мог бы сказать правду – или соврать. Например, заявив, что сбился с курса случайно. Но любой ответ походил бы на оправдание, будто не-ангелы имели право задавать ему вопросы!

Прежде чем ответить, Тисонга сделал шаг вперед.

Оружие рабочего вновь начало подниматься в его сторону, но так и не завершило своего движения – иначе он оказался бы наколотым на острие.

– Кто вы такие? – Тисонга постарался, чтобы его голос звучал как можно внушительнее.– И по какому праву так поступаете?

Получилось не очень уверенно. Поступаете – как? Пожалуй, это звучало как обвинение из уст обиженного ребенка. Дети всегда жалуются, особенно когда их притесняют старшие. В Башне ремесленников сна старшекурсники иногда поколачивали младших, и это считалось нормой. Выживает сильнейший – древнейшая формула и главный постулат ангельской морали.

К его удивлению, бескрылые не стали смеяться. Тот, кого он назвал Бригадиром, внимательно посмотрел на него. Казалось, он раздумывает, что сказать.

– Ответ тебе не понравится, мальчик. Ангел, да? С Высот? Ясно по твоему высокомерному тону.

Неизвестно, что разозлило Тисонгу больше: то, что его назвали мальчиком, или отказ бескрылого проявить уважение.

– Я требую…– начал было он.

– Нет. Ты ничего не вправе требовать. Здесь не Высоты.– Затем Бригадир обратился к одному из своих людей: – Снимите путы.

Только когда с Тисонги сняли веревки, он сумел пошевелиться. Постепенно в конечности возвращалась чувствительность. Кровь вновь стала циркулировать по венам. Крылья по-прежнему болели, но теперь гораздо меньше. Даже дышать стало легче. И все же Тисонга подозревал, что просто сорваться и взлететь он не в состоянии. Бежать он не мог, оставалось узнать, что нужно этим бескрылым.

Его обыскали. Пара ловких рук обшарила карманы, но единственное, что там обнаружилось,– это бутылочка с образцом красной пыли. Бутылочку передали Бригадиру.

– Интересно.

Внезапно Бригадир отступил в сторону. Расступились и другие.

Тисонга увидел несколько десятков хижин разного размера, ютившихся в щелях между исполинскими механизмами. Некоторые домишки использовали выступы, выемки и стены механизмов в своей «архитектуре», став частью странного и неоднородного ландшафта. Когда в последний раз здесь появлялся кто-нибудь из ангелов – чиновников, техников, инженеров?

Скорее всего, этот мир давно жил своей собственной жизнью. Наверняка никто не знал, как расценивать его появление в здешних местах. Тисонга ужаснулся, подумав, что случилось бы с бескрылым, если бы его поймали, скажем, внутри Башни ремесленников сна. Какой-нибудь студент затащил бы его на самую вершину, а затем шутки ради сбросил бы вниз.

Позади ангел видел группу полуголых детей. Даже с такого расстояния на их спинах были хорошо заметны вертикальные шрамы: все, что осталось от крыльев.

Глядя на это, Тисонга задался вопросом: знают ли они, что теряют? Никто из них не ощутит радость полета. Стоят ли ошибки отцов того, чтобы за них расплачиваться в будущем?

– Идем! – Бригадир махнул рукой, приглашая следовать за ним, однако ангел не спешил двигаться с места.

Он буквально ощущал присутствие бездны. Что, если попытаться сорваться вниз, а затем, будучи подхваченным воздушным потоком, подняться на одном крыле?

Чья-то рука подтолкнула его сзади.

Словно уловив ход мыслей ангела, Бригадир прищурился. На его грубом лице любая мимика выглядела чем-то чужеродным.

– Вот что,– сказал он,– меня предупреждали, что именно так и произойдет.

С этими словами он сунул руку в карман и достал горсть чего-то темного.

– Твой брат предупреждал.

Бригадир разжал кулак, и в воздухе закружилось облачко красноватой пыли.