Тело обнаружила Белль, милая, добрая старушка Белль в белом бретонском чепце, трепещущем на ветерке в саду, и в юбках, чуть приподнятых, чтобы не задеть покрытую росой траву, растущую по краям дорожки.

Она ненадолго задержалась на ступеньках перед дверью Поттеров, чтобы отломить засохший плод, оставшийся с осени на довольно разлапистом кусте шиповника, оплетавшем крыльцо. Затем, удивленная тем, что на стук никто не отвечает, она обошла дом и остановилась у открытой двери в судомойню.

– Клэр, дорогая! – позвала Белль. – Клэр, вы заняты? Можно мне войти?

Ее голос прошелестел в маленьком помещении и затих; тогда, выждав минутку, она вошла и заглянула в студию.

Клэр Поттер лежала на диване лицом вниз, одна рука безвольно свисала, а лицо, к счастью, было скрыто подушками. Ее миниатюрная фигура в рабочем халате так гармонично сливалась с домотканым покрывалом, что Белль не сразу заметила ее и с минуту стояла, оглядывая комнату, немного разочарованная отсутствием хозяйки.

Решив присесть и подождать, чтобы не тратить силы на второй визит, она вдруг заметила человека на диване, и все ее внимание сосредоточилось на нем, словно его контуры были очерчены толстыми черными линиями.

На мгновенье у нее перехватило дыхание, и тут же она пронзительно воскликнула:

– Клэр! Я не заметила вас, моя дорогая. Что с вами?

Тело Клэр Поттер, обмякшее и безжизненное, лежало, словно груда одежды. Белль подошла к ней, и ее морщинистое лицо окрасилось материнской тревогой.

– Вы нездоровы, дитя мое? Клэр! – Надавив на безвольное, податливое плечо, она попыталась разбудить горемычное существо в халате. – Ну же, дорогая. Ну же, Клэр. Просыпайтесь.

Под слабыми усилиями старушки тело слегка повернулось набок, и на мгновение обнажилось лицо мертвой миссис Поттер. Посиневшая кожа, вытаращенные глаза и страшный полуоткрытый рот – все это четко вырисовывалось на фоне пронзительно оранжевых подушек. Старческие пальцы Белль разжались, и чудовищное лицо снова исчезло в подушках.

Медленно, очень медленно миссис Лафкадио выпрямилась. Она была бледна, а кроткие карие глаза казались совершенно отрешенными. Несколько секунд Белль колебалась, а затем с удивительной живостью принялась за дело.

Окинув взглядом студию, она отметила, что все, похоже, на месте, и, осторожно ступая, из уважения к странному суеверию, что мертвые спят чутко и поэтому в их присутствии не следует шуметь, вернулась в судомойню.

Кинув взгляд в небольшое зеркало над раковиной, Белль была потрясена своим отражением: пошатывающаяся старуха с побелевшими губами и в съехавшем набок батистовом чепце… Она решительно остановилась, чтобы взять себя в руки.

Во что бы то ни стало, ради общего блага, нельзя допустить никакой суеты, никаких душераздирающих сцен. Больше никто не должен испытать шока от неожиданного взгляда на это чудовищное лицо. Бедная Клэр! Бедная, умная, рассудительная Клэр!

Через несколько мгновений, сочтя, что ей удалось принять более или менее естественный вид, она отважно продолжила выполнять свои тяжкие обязанности.

Из двери судомойни виднелась дорожка, ведущая к сараю Ренни.

– Фред, – тихо позвала Белль. – Фред, подойди на минутку.

Ей казалось, что ее голос звучит совершенно естественно, но мужчина вскочил со скамьи и с беспокойством на лице поспешил к ней.

– Что такое, мэм? Что-то случилось? – спросил он, подхватив ее под руку, чтобы поддержать.

Белль подняла на него глаза и с тревогой вспомнила среди нахлынувших на нее страхов и печалей, что впервые, когда она увидела его, он был оборванным, грязным ребенком лет пяти, рыдающим у нее на коленях и зовущим маму.

– Что стряслось, мэм? – настойчиво повторил он – Вам плохо?

Его забота о ней в такой момент рассердила старушку, и она тут же вернулась к поспешной деловитости.

– Зайди сюда, чтобы нас не было видно из дома, – велела она, возвращаясь в судомойню, и проследовала дальше, пока он озадаченно шел за ней. – Миссис Поттер в студии. Я только что обнаружила ее. Она мертва.

– Мертва?! – воскликнул он, раскрыв рот от удивления. – Вы уверены, мэм?

Белль вздрогнула и устыдилась своей реакции.

– Да, – ответила она просто. – Зайди, но не тревожь ее, бедняжку.

Когда Фред Ренни вернулся, его мрачное лицо было суровым, а лоб наморщенным.

– Вам лучше вернуться в дом, мэм, – сказал он. – Плохо, что вам пришлось это увидеть. Очень плохо. Вы должны прилечь и поднять ноги, – добавил он довольно беспомощно.

– Ренни, не глупи. – К Белль вернулся ее властный тон. – Нужно действовать. Бедняга Поттер вернется домой в семь, и мы не можем позволить ему зайти в студию. Прежде всего, необходимо вызвать врача.

– Верно, мэм. Мы должны об этом сообщить. Но не нужно пока рассказывать мисс Беатриче.

– Конечно нет, – согласилась Белль и невольно добавила: – Фред, я рада, что твоего хозяина нет в живых.

– Он бы сильно переживал, – кивнул мужчина со всей серьезностью и продолжил после паузы: – Лучше пригласить ее врача. Он живет на Кресент. Позвонить ему?

Белль колебалась:

– Нет, не думаю. Донна Беатриче может услышать вас, а я не хочу, чтобы домашние встревожились.

– У миссис Поттер есть свой телефон в студии.

– Да, но это не совсем уважительно – разговаривать по телефону в присутствии покойной. Кроме того, я думаю, что в комнате ничего нельзя трогать, даже самую малость.

– Нельзя трогать? – начал он и тут же осекся, когда значение ее слов дошло до его сознания. – Ну и ну, мэм, вы же не думаете, что она… то есть вы же не считаете, что ее смерть не была естественной и произошло еще одно… – Он оборвал себя, не желая произносить это слово.

– Я не знаю, что думать, – сказала Белль. – Тебе лучше сходить за врачом. Приведи его сюда.

– Но я не могу оставить вас одну, мэм.

– Ерунда! Делай, что тебе велено.

Но когда Ренни удалился, шагая с подозрительной беспечностью, пока не миновал садовую калитку, а затем бросился бежать так, что только пятки сверкали, как пресловутый гонец, несущий плохие вести, Белль подумала о мистере Кэмпионе.

Она прошла по садовой дорожке и тихонько позвала Лизу.

– Лиза, – обратилась миссис Лафкадио к кухарке, – я хочу, чтобы вы встали перед дверью миссис Поттер. Никого не впускайте, пока я не вернусь.

По телефону у себя в доме Белль старалась говорить уклончиво, но мистер Кэмпион, пребывавший в своей квартире на Боттл-стрит, услышал в ее словах отчаянный призыв о помощи.

– Альберт, это вы, дорогой мой? Я с таким трудом дозвонилась до вас. Я хотела спросить, не могли бы вы зайти ко мне? Да, сейчас. Немедленно. Нет-нет, все в порядке. Совершенно не о чем беспокоиться. Но я буду очень благодарна, если вы приедете как можно скорее. Альберт, послушайте: возьмите такси!

Именно последние два слова убедили Кэмпиона, что случилось несчастье. Подобно многим представителям своего поколения, Белль считала такси, как и телеграммы, экстренной мерой.

– Сейчас же приеду, – откликнулся он и услышал ее тихий вздох облегчения.

Когда Белль положила трубку, на лестничной площадке появилась донна Беатриче.

– С кем вы разговаривали? – спросила она с подозрением.

– С Кэмпионом, – не стала скрывать Белль. – Он приедет поговорить со мной.

Как ни странно, донна Беатриче удовлетворилась подобным ответом, и Белль снова спустилась по лестнице в сад.

Лиза сошла с крыльца при появлении хозяйки. Ее лицо совсем пожелтело, а блестящие черные глаза выглядели испуганными.

– Я зашла туда, – сказала она без преамбул.

– О Лиза!..

Старушки взглянули друг на друга.

– Как она умерла? – спросила старая итальянка.

– Я не знаю. Ждем врача.

– Я тоже подожду, – кивнула Лиза, и они обе остались сидеть в крошечной судомойне.

Доктор Феттс был тихим, добропорядочным молодым человеком с густой черной копной волос, который обладал способностью смотреть безучастно и при этом не производить впечатления глупца. За семь или восемь лет общей практики он еще не успел привыкнуть к удивительной беспечности, с которой родственники его пациентов благодарно перекладывали свои обязанности на его плечи, будто его медицинский диплом предполагал некое всемогущество, а также знание всех тайн мира.

И теперь, глядя на троих встревоженных людей в судомойне, в их испуганные глаза, доверчиво устремленные на него, он с сожалением гадал, кто же из прошлых поколений медиков породил это суеверие. К счастью, клиенты ничего не прочитали на его лице, кроме утешающей печати авторитета. Как-никак, он врач.

Мистер Феттс был немного знаком со всеми присутствующими, что облегчало задачу, и, когда Белль объяснила, что мистер Поттер еще в школе и вернется не раньше семи, доктор пошел взглянуть на труп миссис Поттер.

Лиза последовала за ним, не став слушать никаких возражений, и Белль с благодарностью сняла с себя эту неприятную обязанность. Ренни принес из сарая стул для хозяйки и стоял рядом с ней, словно часовой, пока длилось это жуткое испытание.

Из открытой двери судомойни виднелся красочный угол студии. Такая красочность создавалась Клэр намеренно с помощью нагромождения шалей, бутылок кьянти и рисунков маковых головок. Белль, будучи не в силах смотреть на все это, сидела, опустив голову, словно послушная маленькая девочка, непрерывно крутя обручальное кольцо и изо всех сил стараясь не разрыдаться.

Когда появился Кэмпион, она подняла взгляд, и молодой человек остановился, пораженный ее видом, а потом подошел и, поцеловав, взял ее руки в свои.

– Что произошло?

Она стала рассказывать мягким приглушенным голосом, который показался Кэмпиону старым и жалким, и, пока он слушал, леденящий ужас закрадывался в его сердце.

– Вы обнаружили ее первой?

– Да.

– Вы уверены, что она была мертва?

– О да… Да, дорогой мой. Совершенно мертва. Бедная, бедная Клэр, труженица наша! – Белль качнулась вперед, и Кэмпион подхватил ее. – Доктор захочет поговорить со мной, – проговорила она минуту спустя, отказавшись пойти к себе в дом. – Он попросил меня остаться.

Наконец доктор Феттс вышел в судомойню, был представлен Кэмпиону, чье имя оказалось ему знакомо, и стал задавать вопросы.

– Миссис Лафкадио, когда вы зашли в студию и обнаружили… эту даму, вы прикасались к чему-либо? – спросил он с едва уловимым шотландским акцентом.

– Нет, – без колебаний ответила старушка. – Ровным счетом ни к чему, кроме… нее. Я попыталась перевернуть ее, увидела лицо и… вышла сюда.

– Понятно. Вы, случаем, не открывали окна? Или, может быть, двери?

– Нет. – Белль была озадачена. – Нет, не открывала.

– Сколько времени прошло после того, как вы нашли миссис Поттер и этот парень пришел за мной?

– Пять минут… от силы десять.

– Правда?

Молодой доктор нахмурился и в конце концов отказался от окольных расспросов в пользу другого метода, больше отвечавшего его темпераменту.

– Буду с вами откровенен, миссис Лафкадио. Вы не почувствовали запаха газа, когда вошли?

Белль взглянула на него с недоумением:

– Газа? Вы же не думаете, доктор, что она… Я имею в виду…

– Значит, вы не заметили запаха газа в комнате, так?

– Нет. – Она покачала головой. – Нет. Я не заметила ничего хоть сколько-нибудь необычного. Окна, полагаю, были в том же виде, что и сейчас, но я не обратила на них особого внимания.

– Ну что ж… – Молодой врач вздохнул. – Сейчас половина седьмого. Наверное, мне лучше дождаться мистера Поттера.

Белль тронула его за рукав.

– Этот бедняга ничем не сможет вам помочь, – сказала она. – Он отсутствовал весь день, и к тому же такое потрясение сведет его с ума.

Доктор Феттс задумался. Он знал мистера Поттера и не питал никаких иллюзий относительно способностей этого джентльмена, будь то при нервном напряжении или без такового. Он также знал, что Поттеры живут, так сказать, под покровительством Лафкадио, и, сомневаясь, какое решение продиктовано этикетом, мудро выбрал более простое.

– Честно говоря, миссис Лафкадио, в данном случае я не могу выдать свидетельство о смерти, – заявил он. – Придется провести расследование.

Белль кивнула, не проронив ни слова.

Кэмпион взял ситуацию в свои руки, а Феттс, который слышал о нем и знал все сплетни, ходившие вокруг первой загадочной смерти в Маленькой Венеции, с облегчением вздохнул.

Белль уговорили вернуться в дом вместе с Лизой, которая обещала присмотреть за ней, а Кэмпион, оставив врача стеречь студию, где лежало тело, пошел в дом и позвонил инспектору Оутсу.

– Комната практически не тронута, – сказал он. – Я подумал, что вы, вероятно, сразу же захотите приехать. Да, врач уже здесь… Похоже, он не знает причину смерти… говорит о газе.

Обычно уставший голос Станислауса звучал бодро, почти взволнованно:

– Молодец, Кэмпион! Пусть до моего приезда все остаются на своих местах. Я так и знал, что произойдет нечто подобное. Девушка там?

Мистер Кэмпион провел рукой по лбу.

– Послушай, – сказал он, – я не хочу обсуждать случившееся по телефону.

– А тебе и не нужно, – отозвался Оутс, который, казалось, пришел в восторг от ужасной новости. – Буду через десять минут.

Он повесил трубку.