– «Вчера венчанный Владыка, – процитировал мистер Кэмпион, шагая поутру через пустошь к мельнице в компании Гаффи и Игер-Райта. – Ты нынче – облик безымянный»[10], у которого намечаются сложности. Занятная прослеживается линия в этой дешевой философии.

– Значит, мы больше не изображаем из себя свиту наследного паладина? – спросил Игер-Райт не без надежды.

Кэмпион кивнул.

– С этой самой минуты и впредь, – высокопарно изрек он. – Мой сверхмощный природный интеллект достоин большего.

Гаффи, который не слушал разговор, а любовался окрестностями, обернулся. На земле родного графства он перестал быть робким скромнягой, каким был на континенте. Здесь он был экспертом.

– Как жаль, что снесли старый дом, – сказал мистер Рэндалл. – Он наверняка был довольно красив. – Гаффи указал на холм с парковыми насаждениями, который выделялся из лесной зоны справа. – Все еще неплохое охотничье угодье, на мой взгляд, – продолжал он. – А вообще-то, в этом графстве охота неважнецкая. Вон в том доме у церкви, должно быть, живет священник.

Трое молодых людей устремили взгляд на шиферную крышу современного дома, который они заметили еще из автомобиля, и Игер-Райт высказал общую мысль:

– Рыскать по этим лесам, должно быть, не такое уж легкое занятие. Думаю, мы здесь одни. Вдовий Пик вряд ли задержался после позорной неудачи с мисс Хантингфорест или как там ее.

Гаффи, который с каждой минутой все больше походил на сельского джентльмена старой закваски, широко улыбнулся:

– Пока мы здесь, никакие лондонские магнаты с шайками грязных разбойников нам не опасны.

Игер-Райт усмехнулся, а мистер Кэмпион равнодушно заметил:

– Не знаю, приходило ли вам в голову, что наш важный деловой друг Саванейк нанял Вдовьего Пика и Сопливого Эдвардса не от хорошей жизни. Вот уже пару лет он вынужден заботиться о репутации и воздерживаться от преступлений, а это плохо сказывается на доходах. Но в любой момент у него может возникнуть желание нанять в криминальном мире кого-нибудь поспособнее этой парочки. Поэтому мы должны спешить. Сами знаете: кто первее, тот и правее. Кто рано встает, тому бог подает. Появится выгодное предложение, и сделка будет заключена. Вам хорошо известно, как я получил крест Виктории за битву при Роркс-Дрифт, но при всей моей пресловутой отваге, которой вы так восхищаетесь, мне бы очень хотелось, чтобы награды Союза матерей полежали под замком, прежде чем Саванейк возьмется за дело собственноручно. Ну, вот мы и пришли.

Пустошь осталась позади; они свернули на узкую дорогу, что вела к мельнице. Здесь взгляду предстала сельская прелесть Суффолка в ее рафинированном виде. Сразу стало ясно, что мисс Аманда и ее помощник запускают мельницу нечасто: дорога так заросла травой, что превратилась в зеленый жесткий ковер, который плавно спускался к быстрой речушке с пенистыми бурунами. Сам мельничный амбар, большое белое строение из дерева и кирпича, перекрывал речку; его боковая стена была обращена к лугу на другом берегу. Рядом стоял жилой дом.

Если у кого-то и имелись сомнения, что мельники Понтисбрайта знавали лучшие времена, они должны были тотчас развеяться. Дом являлся практически идеальным образчиком архитектуры пятнадцатого века. Его глинобитные стены были оштукатурены и украшены изысканной лепниной. Большие ромбовидные решетчатые окна выступали из стен под ржаво-красной черепичной крышей, а в целом немалой величины строение чем-то напоминало богато украшенный испанский галеон.

Еще большее очарование дому придавали светлые ситцевые занавески, колышущиеся в окнах, и блеск отполированного дерева за ними. Даже на удивление сложная радиоантенна, венчавшая крышу, имела сельский архаичный вид.

Однако имелся один диковинный анахронизм. Перед входом стояла небольшая карета-брогам – очень старая, но явно на электрической тяге. Это редкое транспортное средство, неумело покрашенное в малиновый цвет, приземистое и неказистое, как будто краснело от стыда за свой возраст.

Подойдя ближе, друзья увидели, что обивка, давно пришедшая в негодность, была заменена на тот же светлый ситец, что украшал окна.

Гаффи смотрел на этот призрак чуть ли не благоговейно.

– У нас был похожий драндулет, и в начале войны отец заплатил десять фунтов, чтобы его убрали с глаз долой. – Он умолк и осмотрелся с растерянным видом. – Вот что, нас слишком много, – заметил он. – Может, вы пойдете договариваться, а я вас здесь подожду?

– Бедняга тушуется перед обществом, – сказал Игер-Райт. – Идем, Кэмпион.

Двое взошли на крыльцо, но Игер-Райт не успел постучаться: с подозрительной поспешностью дверь распахнул мужчина, которого было легко узнать по приметам, предоставленным хозяином гостиницы.

Скэтти Уильямс и впрямь здорово смахивал на утку. Голова совершенно лысая, и эта лысина белая, тогда как лицо желтоватое. Чуть над ушами пролегла граница белого и желтого – ниже ее шляпа не защищала кожу от солнца. Ярко-голубые глазки, почти скрытые кустистыми седыми бровями, были тесно посажены над узкой переносицей; книзу нос ширился, точно утиный клюв; так и ждешь, что человек закрякает. Еще больше несуразности облику придавал белый вечерний жилет старинного кроя, к которому были пришиты белые же рукава, что придало ему отдаленное сходство с коктейльным пиджаком. Что уж говорить о вельветовых брюках, огромных сапогах и ярко-синей рубашке без воротника.

Скэтти широко улыбался гостям, и те быстро сообразили, что перед ними человек, чьи физические черты имеют свойство независимо от воли их обладателя усиливать любые его эмоции. Неудивительно, что эта искренняя улыбка выглядела как жуткая пародия на безумный восторг.

– Входите, входите! – воскликнул он, не дав молодым людям и рта раскрыть, а потом собрался и добавил с серьезностью столь же напыщенной, сколь неистова была его радость: – Вы небось те самые джентльмены, которые хотят здесь пожить? Как вас представить леди?

Игер-Райт бросил вопросительный взгляд на спутника.

– Мистер Райт и мистер Кэмпион, – сказал бледный молодой человек твердым голосом.

Бормоча под нос имена, чтобы не забыть, Скэттти провел гостей через пахнущую чем-то сладким прихожую с выстланным каменной плиткой полом в очень скудно освещенную комнату, где едва угадывались очертания темной мебели.

Там действительно было до абсурда сумрачно. Игер-Райт сразу наткнулся на стул, пробормотал «извините» и обнаружил человека, который шел к нему с протянутой для приветствия рукой.

– Здоро'во, – произнес ясный и на диво звонкий женский голос. – То есть как поживаете? Я Аманда Фиттон. Это чрезвычайно старый и очень живописный дом. У нас имеются замечательные сре… сре… ну, эти, возможности для купания, катания на лодке, рыбалки, прогулок и… э-э-э… поездках на моторе.

За этим последовала пауза, необходимая, чтобы перевести дух, и грохот: Кэмпион опрокинул столик, пытаясь подойти к своему другу.

– Вы, наверное, видели во дворе наш автомобиль? – продолжил голос с плохо скрываемой гордостью. – Еда хорошая, – спешила перечислить Аманда. – Домашняя и… э-э-э… либеральная. И вода хорошая – то, что нужно, у кого деликатное здоровье. Молоко, сливочное масло и яйца – сколько пожелаете скушать.

Гости не издавали ни звука, если не считать тяжелого дыхания Игер-Райта, и голос продолжил, на этот раз с нотой отчаяния.

– По осени охота и, конечно, гольф на пустоши. Хорошая еда, – повторила Аманда довольно вяло. – И пять гиней разве много? Вас ведь трое? Трое и слуга?

– Пять гиней с каждого? – уточнил Игер-Райт.

– Нет, что вы! Пять со всех. Мы и в фунтах возьмем. Вы можете тут жить сколько захотите… Кровати тоже хорошие.

После недолгого молчания голос стал вкрадчивым:

– Вы ведь останетесь, да? В некоторых комнатах электрический свет, а шума от мельницы почти не бывает. Мы со Скэтти… простите, с мистером Уильямсом можем работать в ваше отсутствие.

– Все это замечательно, – прозвучал в темноте голос мистера Кэмпиона, как обычно, с идиотскими косными интонациями. – Позвольте отрекомендоваться. Начнем с того, что мы люди воспитанные и уравновешенные; у всех, кроме Лагга, отменные манеры. Мы терпеть не можем горячую и холодную воду, всякие модные новшества, центральное отопление и дорогие обои. Мой друг мистер Райт – кажется, он снова на что-то наткнулся, – пишет книгу о природе Суффолка, а я отчасти помогаю ему, отчасти веду отдых. Лагг может пригодиться по дому, и мы готовы платить по три гинеи в неделю с каждого. Как считаете, мы вам подходим?

В темной комнате снова повисла тишина, а потом вдруг голос осведомился:

– А ничего, что мебель ветхая? В дырках?

– Я считаю, – твердо заявил мистер Кэмпион, – ничто не придает старинному жилью такого очарования, как потертая мебель.

– Ладно, – произнес голос, – коли так, давайте впустим немного света. Вы постойте, а я раздвину шторы.

Послышались осторожные шаги по комнате, потом бряцание колец, и наконец гости узрели комнату, которая когда-то была обставлена со вкусом.

То, что мебель в дырах, оказалось правдой. Даже парча со временем изнашивается. Нежно-розовая с голубым обивка диванов и кресел так часто штопалась, что уже нечего стало штопать. Брюссельский ковер до того истерся, что не представлялось возможным разглядеть узор. Годы не пощадили ничего из убранства комнаты – несмотря на хозяйскую заботу, вещи были испорчены давным-давно.

Однако все эти детали ускользнули от внимания гостей мисс Аманды. Друзья с объяснимым интересом смотрели на саму девушку.

Аманда Фиттон, которой должно было в следующем месяце исполниться восемнадцать лет, достигла той степени физического совершенства, какой могут похвастаться очень немногие существа женского пола в более зрелом возрасте. Невысокая, но стройная, почти худенькая, она обладала большими медово-карими глазами и изумительно густой шевелюрой, такой ярко-рыжей, что мгновенно приковывала к себе взгляд. И это была не каштановая или морковная рыжина, а прямо-таки огненная, но с нежным оттенком, столь же красивым, сколь и редким. Девушка была одета в платье строгого покроя с довольно длинной юбкой, но эта ткань, белая в мелкий зеленый цветочек, предназначалась для занавесок и продавалась во многих сельских магазинах.

В облике Аманды хватало нарочитой официальности. Волосы она убрала в высокую прическу – явно не по последней моде.

Девушка смотрела на гостей спокойно и приветливо, но с любопытством ребенка.

А Игер-Райт глазел на нее с нескрываемым восхищением. Мистер Кэмпион, как обычно, хранил на лице глуповатое выражение.

Она выразительно пожала плечами.

– Ну что ж, комнату вы увидели, значит самое худшее вам известно. Или почти самое худшее, – поспешила оговориться девушка. – Все комнаты нуждаются в ремонте, но кровати правда хорошие. А еда, за три-то гинеи с человека, будет вообще шикарной, – добавила она с подкупающей наивностью.

– Значит, договорились, – сказал Игер-Райт с нескрываемым удовлетворением.

Аманда одарила его обезоруживающей улыбкой, растянув губы в треугольник и показав очень белые и ровные зубки.

– Ладно-ладно! – воскликнула она. – Вы бы все равно рано или поздно узнали, так что лучше узнайте сейчас. Да, это жуть как неудобно, но вы всегда можете воспользоваться этими круглыми и плоскими штуковинами, а воду жалеть здесь не приходится. Медный котел будет греться весь день, мы об этом позаботимся. И если вам захочется помыться с дороги, да хоть бы и сегодня вечером, наливайте воду из котла в шайки. Четырех шаек вполне хватает. Может, вы никогда не пользовались этими круглыми штуковинами? Так я вам скажу, что это очень веселое занятие. Раз вы на отдыхе, отчего ж не поплескаться вволю?

– Я понял, – радостно сообщил мистер Кэмпион. – У вас нет ванной.

Девушка взглянула на него с грустью и очаровательно наморщила носик.

– Так ли уж это важно?

– Ничуть не важно! – заявил Игер-Райт, готовый отказаться от ванн навсегда, начиная с назначенного ею дня. – Я всегда могу носить воду, – добавил он любезно. – Если покажете, где котел и всякое такое.

– Знаете что? – воодушевилась вдруг Аманда. – Мы можем качать воду из котла насосом, он будет работать на электричестве. У нас со Скэтти есть чудесные устройства. Вам это нужно увидеть. Надолго вы приехали?

– На неделю, – поспешил ответить Кэмпион, не дав Игер-Райту сказать, что он готов остаться на всю жизнь.

– Вот здорово! – обрадовалась девушка. – И остальные тоже? Да, вот что еще. Вы будете питаться отдельно или с нами? С нами веселее и возни меньше. И чуть не забыла: ваш слуга не будет против, если мы его поселим в комнату Скэтти? Конечно, это необязательно, я и на мельнице могу ночевать. На мельнице можно армию устроить, если место освободить. – Она осеклась. – Я вас не шокирую? Нет?

– Бог мой! Никоим образом! – воскликнул Игер-Райт, будучи не в силах оторвать от нее взгляд. – Я просто беспокоюсь, как вы с нами справитесь. Нас много, и…

– Не забывайте о Лагге, – сказал мистер Кэмпион. – Он изрядно понижает наши акции.

Она беззаботно махнула рукой:

– Что ж, отлично. Мы обо всем договорились, и чем теперь займемся? Давайте я покажу весь дом. Он вполне уютный, и кровати хорошие. Еда тоже приличная. У нас уже есть постоялец, тетя Хэтт. Уже три года живет с нами. Приехала из Америки погостить и осталась, а потом взяла хозяйство в свои руки. На самом деле это мы постояльцы, только денег не платим. Мельница нам со Скэтти больших барышей не приносит, а нашей сотни фунтов в год хватает ненадолго. – Она прервалась и восторженно посмотрела на гостей. – Ничего, что я вам это рассказываю? Вы ведь будете здесь жить неделю, и если сразу все про нас узнаете, то не сможете ничему удивляться. Начнем со Скэтти. Это он вам дверь открывал. Но вообще-то, он не дворецкий. Сегодня утром от Честного Булла пришел человек и сказал, что появились желающие у нас остановиться, и еще он сказал, что у вас громадная машина. Ну я и подумала: нельзя ударить в грязь лицом. Поэтому надела это платье и слегка затемнила гостиную. У нас жили две женщины, любительницы пеших походов, и гостиная им ужас как не понравилась. Вот я и решила исправить ошибку. Мы со Скэтти работаем на мельнице.

Она замолчала, чтобы отдышаться.

Мистер Кэмпион улыбнулся.

– Идеальное место для Райта и его книги, – сказал он. – Я, когда услышал про мельницу, сразу сказал: «Идеальное место. Ничто так не способствует вдохновению, как журчание воды». Колеса внутри и снаружи, все такое.

Аманда бросила подозрительный взгляд на мистера Кэмпиона, прежде чем затараторить снова.

– Что ж, пойдемте знакомиться с тетей Хэтт – должно быть, она на кухне. Тетя Хэтт готовит куда лучше Мэри, вот и заменила ее, прожив у нас неделю. Вам нравится американская еда? Мы со Скэтти смастерили для тети электрическую вафельницу. Великовата получилась, но ничего, работает. Кузнец сделал отличную жаровню, и вафли получаются в фут по диагонали. А по мне, так еще и лучше. Пойдемте.

Девушка снова провела гостей через прихожую, где резная несущая балка была ровесницей Войны Алой и Белой розы, и они, пройдя под аркой, оказались на кухне.

Это было просторное помещение с белеными стенами и красным каменным полом. У стола, который мог бы послужить станиной какого-нибудь станка, хлопотала высокая седая женщина в большом фартуке, надетом поверх коричневой юбки для прогулок и блузки. На носу у нее поблескивало золотое пенсне.

Весь ее облик свидетельствовал о бодрости и практичности, тогда как в характере Аманды гости отметили некоторую непоследовательность. Тетя Хэтт снимала с противня смородиновые булочки, и золотистая горка на проволочной подставке выглядела очень аппетитно.

– Ну как, удачно? – спросила она и осеклась, заметив, что Аманда пришла не одна. Но, разглядев молодых людей, тетя Хэтт расплылась в улыбке и хихикнула, как девчонка.

– Их четверо, – сообщила Аманда. – И они платят три гинеи в неделю с каждого. И они не в претензии, что нет ванной. Ой, что это я! Мистер Кэмпион, знакомьтесь, это тетя Хэтт – мисс Хантингфорест. А это мистер Райт. А где Мэри? На мельнице?

Мисс Хантингфорест пропустила вопрос мимо ушей. Она изучала гостей пристально, но дружелюбно.

– Отдыхающие, угадала? – поинтересовалась она.

Мистер Кэмпион повторил «легенду» о работе Игер-Райта над книгой по истории Суффолка, и, похоже, она устроила мисс Хантингфорест.

– Неужели писатель? – сказала она, глядя на молодого человека с возросшим интересом. – Как мило!

Игер-Райт смутился и пробормотал что-то в свое оправдание.

Тетя Хэтт спасла положение, предложив всем булочки. Гости угощались, и от некоторой натянутости, возникшей с их появлением, вскоре не осталось и следа.

Мисс Хэтт вернулась к готовке, продолжая непринужденно болтать, что, видимо, было свойственно всем обитателям этого дома.

– Уж извините за вопрос насчет того, что вас сюда привело, – сказала она, наклоняясь и заглядывая в огромную духовку. – Вообще-то, я женщина не слабонервная, но после давешнего нападения, естественно, маленько на взводе.

– Ах да! – поспешила сказать Аманда. – Я забыла спросить, вы не боитесь грабителей?

– Ничуточки, – весело ответил мистер Кэмпион. – И много их тут?

– Пока только один, – хмуро ответила мисс Хантингфорест. – Но и его хватило. Если бы он не свалил меня с ног, прежде чем я сообразила, с кем имею дело, я бы с ним справилась. Да разве ожидаешь подобного в цивилизованной стране? В доме я была одна, дети ушли в деревню, – продолжала она без передышки. – Прихожу сюда взглянуть, поднялось ли тесто для хлеба, и вижу, как он крадучись выходит из маслобойни. Должно быть, пролез через окно, что смотрит на двор. Я ему: «Молодой человек, потрудитесь объяснить, что вы тут делаете». А он поворачивается и зыркает на меня, и я успеваю увидеть, что это чужак и что у него большущий, до бровей, клин волос на лбу. А когда я подошла к нему, он схватил меня за подбородок и толкнул. Я упала, ударилась головой об стол и лишилась чувств. Чудо, что не проглотила вставную челюсть и не задохнулась до смерти. Я написала об этом во все лондонские газеты. – Она замолчала.

– Ужасное испытание, – сказал Игер-Райт, а лицо мистера Кэмпиона сделалось глупым и сочувствующим одновременно.

– И вот что удивительно: он ничего не взял, – сказала добрая леди.

– Что является дополнительным к ушибу оскорблением, – вставила Аманда, и они с тетей рассмеялись.

Мисс Хантингфорест обратилась к молодым людям:

– Не знаю, рассказала ли вам Аманда о нашей семье. Это довольно странная семья, но нас устраивает.

– Я им рассказала практически все, – сказала Аманда, подумав. – Видите ли, – продолжила она, повернувшись к гостям, – четыре года назад умерла мама, и мы думали-гадали, как свести концы с концами. Решили, что мельница должна работать, а комнаты в доме можно сдавать постояльцам. Но пока только комнаты приносят какой-никакой доход. Правда, у нас пока был только один постоялец, тетя Хэтт, но для нас и это оглушительный успех.

Мисс Хантингфорест решила, что настал ее черед дать некоторые объяснения. Чем вызвана такая любезность со стороны обеих, было выше понимания мистера Кэмпиона.

– Расскажу о себе, – начала она. – Мой отец был англичанином, и, хотя он об этом никогда не говорил, я знала, что он уроженец здешних мест. И вот несколько лет назад я подумала: коль скоро я намереваюсь путешествовать по миру, почему бы не посетить этот край и не увидеть родину Хантингфорестов. По приезде сюда я сначала сняла жилье в деревне. А потом я увидела этих детей и сообразила: да это же мои дальние родственники! И переселилась к ним. Не прожив и недели в этом доме, я решила, что надо брать дела в свои руки. Аманда, знаете ли, носилась тут, как индеец по Милуоки, да все без толку. Негоже двум красивым юным девушкам не иметь наставницы в такой глуши. Это неприлично и опасно. Я себя считаю женщиной эмансипированной, но я не дура. Вот и пустила здесь корни.

Закончив рассказ, она вынула из духовки новую огромную партию выпечки. Аманда угостилась и жестом пригласила остальных последовать ее примеру.

Мисс Хантингфорест широко улыбнулась.

– Если вы способны есть выпечку в одиннадцать утра, то вам не о чем беспокоиться, – сказала она. – По мне, так это отличная проверка кислотности. Когда человек до полудня съедает две булочки и не получает от этого ничего, кроме удовольствия, это означает, что его здоровье в полном порядке.

– Давайте сделаем так, – сказала Аманда. – Я покажу вам дом, а Скэтти заберет из гостиницы ваши вещи. Хотя нет, я поеду с ним и пригоню сюда ваш автомобиль. Никогда не ездила на приличной машине. Моя на электричестве бегает, как вы заметили.

– Бегает! – хмыкнула мисс Хантингфорест с притворным презрением.

Аманда вспыхнула.

– Тетя Хэтт очень невысокого мнения о моем авто, – сказала она. – Но он очень полезный и совсем не убитый, особенно если учесть, что я его выкупила у коммивояжера за фунт и мы со Скэтти хорошенько его подлатали. У него лишь один недостаток: дальше чем на пять миль не уехать. Две с половиной мили туда, две с половиной назад, и все, нужно заряжать батареи. Но это обходится недорого – благодаря мельнице. Электричество тут дармовое. Правда, зимой приходится много работать, проверять шлюзы и все такое, но оно того стоит. Я специально поставила утром машину у входа, хотела произвести на вас впечатление. Ведь получилось, да?

– Еще как получилось, – искренне ответил мистер Кэмпион.

– Ура! Я из-за этого с Халом поссорилась. Он сказал, что наша машина любого перепугает. Пойду помогу Скэтти загнать ее в сарай. Батарея разряжается, а у нас она только одна.

– Давайте мы поможем, – предложил Игер-Райт, которому не терпелось оказать Аманде хоть какую-нибудь услугу.

Девушка двинулась было к выходу, но мисс Хантингфорест ее остановила:

– Аманда, это твое единственное приличное платье.

– Ах да, конечно. Я забыла. Пойду переоденусь. И раз уж гости твердо решили остаться, вряд ли моя рабочая одежда будет их нервировать.

Похоже, у мисс Хантингфорест были другие соображения на этот счет, но она промолчала, и девушка поспешно вышла.

– Если интересуетесь антиквариатом… – заговорила тетя Хэтт, но не закончила фразу, поскольку из прихожей донесся какой-то шум, а затем ясный голос Гаффи:

– Правда, ничего страшного, всего лишь небольшая царапина, и только.

В ту же секунду дверь распахнулась, и на пороге появилась другая девушка – несомненно, Мэри, старшая сестра Аманды. Следом на кухню вошел Гаффи, а за ним юноша лет шестнадцати.

У Мэри Фиттон были волосы и глаза Аманды, но не было кипучей энергии Аманды. Взамен природа наградила ее неподражаемой грацией и красивым, но всегда серьезным лицом.

Мальчик был похож на сестер, если говорить о волосах, но отличался задиристым видом.

Оба выглядели чрезвычайно взволнованными, а Гаффи, который плелся между ними, был бледен и слегка сконфужен. Он пришел без пиджака, прижимая к левому предплечью, запачканному кровью, ладонь правой.

– Скорее промойте водой.

Мэри сказала это таким тоном, будто знала своего спутника тысячу лет, и Кэмпион догадался, что она тоже обладает семейным талантом заводить друзей.

Все столпились вокруг Гаффи у насоса, и юный Хал направил струю воды на пострадавшую руку.

– Боже мой! – воскликнула мисс Хантингфорест. – Серьезная ссадина. Как это случилось?

После скомканных представлений Гаффи объяснил:

– Я… э-э-э… слонялся по мельнице, и мисс Фиттон сжалилась надо мной и стала показывать, где что находится. Когда я рассматривал наверху ткацкий станок – чрезвычайно любопытную штуку, – оступился, и подо мной проломились доски.

– Сухая гниль, – сообщила мисс Хантингфорест. – Сколько раз я об этом говорила! Мистер, вы могли расшибиться насмерть.

– Да нет, обошлось, – поспешно сказал Гаффи. – Но, уже выбираясь из дыры, я сдуру напоролся на шестидюймовый гвоздь. Я снял пиджак, когда помогал мисс Фиттон с ткацким станком, и вот, оцарапался.

– Оцарапался! – воскликнула тетя Хэтт. – Да тут надо зашивать. Погодите, наложу жгут, а потом можете мыть сколько угодно.

Мэри взглянула на тетю.

– Наверное, надо сходить к доктору Гэлли, – сказала она. – А вы молчите, – рявкнула она, когда Гаффи открыл рот, чтобы возразить. – С такой раной нельзя расхаживать. Воспалится, если сразу не зашить.

Хал улыбнулся Гаффи, и это была улыбка превосходства, адресованная равному.

– Мэри любит командовать, – сказал мальчик. – Но сейчас она права. Давайте мы вас проводим. Гэлли очень хороший доктор, он все делает не больно. Еще и зубы выдергивает, кстати говоря.

После недолгих уговоров Хал и Мэри отправились со своим пленником к доктору, убедив Игер-Райта их не сопровождать.

О мистере Кэмпионе, похоже, забыли. Он сидел в дальнем уголке прихожей и смотрел через открытую дверь на дрожащие листья и колышущуюся воду. После суматохи в доме наступила полная тишина. Он в самом деле был очень милым. Как и все старинные дома, он обладал какой-то сонной элегантностью, которая успокаивала и убаюкивала в этом сумасшедшем и неугомонном мире.

Кэмпион позволил своим мыслям течь неспешно. Он заметил искусную резьбу в готическом стиле на камине, с наслаждением вдохнул ароматы лакфиоли и свежей выпечки и задался вопросом, как случилось, что жестокие и циничные люди, что набрасываются на памятники древности, разбирают их по камешку и увозят в свои затхлые музеи, обрекая на прозябание в одиночестве, упустили из виду такое совершенное девственное сокровище.

Его размышления прервала Аманда, которая, пританцовывая, спустилась по лестнице в своей «рабочей одежде». На первый взгляд показалось, будто она сбросила лет десять. Стройная фигурка была облачена в старую коричневую вязаную кофту и юбку – севшие от бесчисленных стирок, те облегали как вторая кожа. Единственным украшением служил желто-красный платок, свободно повязанный на шее.

– Привет, – сказала она. – Где остальные?

Мистер Кэмпион объяснил, и Аманда приуныла.

– Все-таки пол провалился. Мы со Скэтти решали, нельзя ли перестелить его жердями. Ходить было бы неудобно, зато безопасно. Очень жаль мистера Рэндалла. Он сильно расшибся?

– Не похоже. Ему даже как будто понравилось. За ним ухаживает ваша сестра. Только что повела его к доктору.

Аманда нахмурилась, но промолчала.

– Сам я решил туда не ходить, – продолжал мистер Кэмпион. – Чтобы не создавать панику вокруг инцидента. Надеюсь, ваш доктор не коновал? Не сапожничает по совместительству?

Она покачала головой:

– Ну что вы! Старый мистер Гэлли хороший доктор. Правда-правда.

Переминаясь с ноги на ногу посередине прихожей, Аманда выглядела неправдоподобно юной.

Что-то побудило мистера Кэмпиона пустить пробный шар.

– Возвращаясь к Лаггу, – заговорил он. – Это мой слуга, и он бывает очень темпераментным. Вчера вечером ему не сиделось в гостинице, он отправился на прогулку по пустоши и вернулся с нелепым рассказом о том, как набрел на мертвеца.

Он умолк. Девушка смотрела на него с тревогой и вызовом.

– Как считаете, не пора ли нам… – Ее тон предостерегал от продолжения расспросов так же внятно, как если бы она воспользовалась словами. – Не пора ли нам осмотреть мельницу?

– Прекрасная идея, – вежливо согласился мистер Кэмпион.

Выражение его лица было дружелюбным, но его бледные глаза за стеклами очков стали цепкими и пытливыми. От него не укрылось, как побледнела Аманда и как задрожали ее губы.