– Как тебе? – спросила Аманда.

Брат сидел на корточках в тростнике, обрамлявшем мельничный ручей, и смотрел вниз, на лодку, укрытую в зарослях.

– Неплохо, – признал он. – Кто построил?

– Мы со Скэтти. Это часть плана. Но ты должен мне довериться на пару-тройку часов.

– Я тебе еще и минуты не верил, – сухо произнес он, не сводя глаз с лодки.

Во многих отношениях это было необычное плавсредство. В основе – старая плоскодонка, которой Аманда и Скэтти пользовались в пору наводнений, но практически неузнаваемая из-за надстройки, сооруженной из легких веток и утесника. В ней хватало места для четырех или даже пяти человек. Снаружи могло показаться, что это куст или принесенная течением куча валежника.

Аманда указала вниз по течению, на образованный рекой и кронами деревьев туннель.

– В сумерках с дороги никто ее не заметит, – проговорила девушка тихо. Как только я опущу затвор, воды в русле будет достаточно, чтобы плыть по течению довольно быстро.

Мальчик распрямился и посмотрел на Аманду.

– Надеюсь, ты не станешь валять дурака, – сказал он. – Иначе сама себе навредишь.

– Не стану, честно, – искренне пообещала она. – Я тебя сюда привела и показала лодку, потому что может возникнуть нужда, чтобы ты сам пригнал ее в Свитхартинг. Справишься?

– Конечно, – кивнул Хал. – Даже получше, чем ты.

– Вот и я так думаю, – сказала Аманда на удивление смиренно.

Брат хотеть задать вопрос, но не успел. По ту сторону мельницы раздался громкий и четкий звук – не что иное, как револьверный выстрел.

Молодые люди растерянно переглянулись, и мальчик помчался через луг к мостику, Аманда следом. Во дворе они снова услышали выстрел, хлопнувший где-то в доме, и крики тети Хэтт.

Они вбежали в прихожую, когда сама достойная леди появилась наверху лестницы. Она была полуодета, на плечи наброшена домашняя кофта.

Мэри и Гаффи вышли с кухни минутой позже, и тетя Хэтт снова вскрикнула.

– Ах, это вы, да? – с облегчением спросила она, глядя вниз, в сумрак прихожей. – Где грабитель? Осторожно, у него револьвер.

– Какой грабитель, дорогая? – Мэри вышла вперед. – Что случилось?

– Грабитель был в моей спальне, украл гранатовое колье, – произнесла тетя Хэтт сурово. – Не сказать что ценное, но я им дорожила – оно мне досталось от матери. Я разложила одежду на постели, собираясь в гости, и пошла в гардеробную за черной юбкой, как вдруг услышала возню в комнате. Я вернулась и увидела совершенно незнакомого мужчину, он рылся в моих вещах на туалетном столике. Этот негодяй схватил колье из шкатулки… Только вчера получила после ремонта застежки… Я про колье, не про шкатулку.

– А что мужчина?

– Он выбрался через окно на крышу каретного сарая. – Тетя Хэтт была больше разгневанна, чем испугана, ее добрые серые глаза сверкали. – Я закричала на него, а он имел наглость направить на меня пистолет. Я отошла от окна, немного встревоженная, и тут раздался выстрел. Ой, послушайте! Что это?!

Последние слова она произнесла, взвизгнув от страха, поскольку сонную тишину мельницы нарушил третий выстрел. Никто и слова не успел сказать, как опять грохнуло, и еще дважды, словно во дворе шла перестрелка.

На сцене появился Гаффи. Мэри висела у него на руке, пытаясь остановить, и тут вдруг яркий солнечный свет в дверном проеме заслонила фигура вооруженного человека, который пятился в укрытие. Он стрелял в невидимого остальным нападавшего и был им незнаком – невысокий крепкий мужчина с красными жирными складками между воротничком и кепкой.

Гаффи стряхнул Мэри с себя и набросился на пришельца сзади, стиснув его бока с медвежьей силой. Тот выругался и попытался вырваться, а Хал шагнул вперед и выхватил револьвер из его руки.

– Эй, отпустите меня! – потребовал пленник на диво скрипучим голосом. – Не держите в дверном проеме. У вас там полоумная баба с оружием.

– Не отпускайте! – закричала Аманда. – Не отпускайте!

– Тот самый! – Тетя Хэтт с грозным видом надвигалась на обезоруженного чужака. – Тот самый, что украл гранатовое колье! Пусть вернет его!

– Осторожно! – завопил незнакомец, съежившись, когда снаружи донеслись шаги по брусчатке. – Она идет сюда! Это маньяк-убийца, поверьте!

Вся воинственная группа подалась назад, когда солнечный свет снова исчез и в дверном проеме возникла женщина с револьвером в руке – долговязая, одетая в длинную темную юбку и слишком короткую блузку, со старой фетровой шляпой на голове, подвязанной чем-то вроде шнурка от ботинка. Женщина постояла на пороге, пока остальные смотрели на нее разинув рот, а потом знакомый, с легкой педантичной окраской голос проговорил:

– Она красива словно ночь[19]. Эй, не отпускайте парня. Вот же истеричный гаденыш! Он проделал ужасную дыру в моем новом синем капоре.

– Кэмпион! – придушенно воскликнул Гаффи. – Чтоб мне провалиться, если это не он!

– Проваливаться необязательно, – весело сказал вновь прибывший. – И пока мы не начали болтать, давайте свяжем прохвоста. Аманда, принесите бельевую веревку.

Аманда единственная не потеряла самообладания от столь неожиданного развития событий. Она послушно отправилась на кухню.

Через десять минут человек, в столь драматичной манере умыкнувший гранатовое колье тети Хэтт, лежал под обеденным столом, крепко связанный.

Снова все собрались в прохладной прихожей. Гаффи не мог прийти в себя от изумления и восторга, а главное, от огромного облегчения. Ни один поборник реставрации монархии не смог бы радоваться возвращению принца и национального лидера так бурно, как радовался этот простоватый, но отважный великий визирь Аверны.

Кэмпион уселся на ступеньку в тени, где его нельзя было увидеть через дверной проем, а остальные обступили его, сгорая от любопытства и все еще не веря глазам.

– Мистер Кэмпион, на вас моя старая одежда, – заключила тетя Хэтт, разглядев юбку.

– Мне ее дала моя квартирная хозяйка, – кивнул Кэмпион на Аманду. – Пару дней назад я зашел к ней на мельницу и объяснил, что возникла надобность передвигаться в сумерках незаметно, и она раздобыла для меня этот наряд, за что я ей премного благодарен.

Гаффи смотрел на него с изумлением.

– Так ты не уплыл на «Маркисите»? – спросил он. – А я ведь чувствовал: с этим письмом что-то нечисто.

У бледного молодого человека, который без очков не казался глуповатым, хватило такта изобразить раскаяние.

– Допускаю, что мое письмо могло сбить вас с толку, – сказал он. – Зато весь этот инцидент получился довольно забавным. Мы с милейшим мистером Парроттом заключили небольшую сделку. – Говоря, он не сводил глаз с Гаффи, словно хотел поскорее объясниться и извиниться.

– У меня, знаете ли, разболелся зуб, – продолжал он беспечным тоном, – и мы заскочили ко мне в квартиру, чтобы взять шарф и пальто. Бедняга Парротт – два «т», этим он четко давал понять, что не имеет ничего общего с другой ветвью семьи, – не знал, что мой друг Маккаффи дожидается в шкафу, одетый в мой второй лучший синий костюм. Самый лучший, конечно же, был на мне. Не уверен, что объясняю вразумительно, но сейчас недосуг вдаваться в детали. Старина Маккаффи – прекраснейшей души человек, он готов на любые дела и всегда справляется отлично. Он всегда нуждается в деньгах, и я порой подкидываю ему работенку. Так было и в этот раз. На его беду, он очень похож на меня, особенно верхней частью лица. Чтобы еще больше усилить сходство, он изучил мои самые дрянные повадки и, если закроет чем-нибудь рот и подбородок, запросто сойдет за вашего Альберта. Так вот, – ухмыльнулся Кэмпион, – во время моей деловой беседы с папашей Саванейком, или как там его называют друзья-приятели, я позвонил Маккаффи, который сидел в приемной моей страховой компании, о чем мы заранее договорились на случай, если деловая беседа встанет на ожидаемый курс. Как только Маккаффи получил от меня сигнал – а я якобы разговаривал со своим страховым агентом, – он передал мою просьбу парню, который занимается моими делами, а сам помчался прятаться в гардероб. Остальное было милым детским розыгрышем. В гардероб забрался я с камушком за щекой и с носовым платком на физиономии, а вышел оттуда Маккаффи с замотанным лицом. Он отправился с мистером Парроттом в чудесный морской вояж, не имея ничего, кроме командировочных, – вскрыв выданный промышленным магнатом конверт, якобы с инструкциями, он обнаружил только банкноты. Я дождался темноты и доехал на мотоцикле до Свитхартинга, а потом до рассвета шел полями, не встретив ни одной живой души. Потом я вторгся на мельницу, предоставив остальное Аманде, которую упомяну в завещании за безупречное исполнение роли. Кстати, Аманда, когда потеха закончится, напомните, что я должен отправить Маккаффи в Рио телеграфным переводом деньги на обратный проезд.

Гаффи покачал головой:

– Так ты столько времени просидел на мельнице? Но черт возьми, какая была необходимость прятаться там, пугая нас до смерти и заставляя волноваться до безумия? Не понимаю.

На бледном лице мистера Кэмпиона появилось виноватое выражение.

– Сожалею, – сказал он. – Но что еще мне оставалось? Было совершенно необходимо, чтобы вы вели себя так, как если бы я вас покинул. Видите ли, это та самая ситуация, когда враг не дремлет. Шпионы здесь прямо-таки кишат.

Гаффи никак не мог оправиться от потрясения. Его неспешный ум воспроизводил события последних дней.

– Что ж, это объясняет поведение Аманды, – сказал он. – Триста фунтов, освобождение мисс Хантингфорест после нападения налетчиков, новый автомобиль. Выходит, это твои проделки?

Мистер Кэмпион устремил на друга очень серьезный взгляд, что было ему несвойственно, и Гаффи стушевался.

– Волнующий рассказ о моих невероятных приключениях приберегу для клубного банкета, – пообещал Кэмпион и продолжил: – По правде сказать, мое появление в текущем эпизоде случайно. Если бы не непредвиденное вторжение типчика, который сейчас находится в соседней комнате, вы бы не узнали о присутствии малыша Альберта до самого вечера. Итак, мои верные придворные, продолжайте миссию как ни в чем не бывало. От этого зависит наш успех.

– Ты говоришь «успех», – мрачно произнес Гаффи. – Какой там успех – мы провалились. Окончательно и бесповоротно.

– Провалились?! – воскликнул наследный паладин в сердцах. – Мой дорогой безмозглый друг, если мы сможем собрать всю нашу храбрость до последней капли, как выражаются в палатах власти, то сумеем добиться успеха и даже победы – мы заставим колокол зазвонить и добудем сокровище. Трудны будут только ближайшие часы – настолько трудны и опасны, что по-хорошему следовало бы как-то отстранить мисс Хантингфорест и Мэри. Но поскольку благополучный финал зависит от их участия, я вынужден просить их пойти на риск.

– Опасностью больше, опасностью меньше… – хмуро проговорила тетя Хэтт.

Гаффи было не по себе.

– Мисс Хантингфорест, я никогда не прощу себя за неудобства и неприятности, которые мы вам доставили.

– Они начались до вашего прибытия, – смиренно напомнила леди.

– Берите нас в расчет, – твердо произнесла Мэри, и пожилая женщина кивнула.

Мистер Кэмпион поклонился – комичная фигура в нелепой одежде.

– Пока что ситуация складывается хорошо. Если бы не эти туристы на пустоши и не предоставленные находящимся в столовой джентльменом убедительные доказательства того, что наши противники не лишены ума, я бы гарантировал, что все пройдет как по маслу. Но имеем что имеем, и боюсь, риск слишком велик. Враги работают на человека, который всегда добивается намеченного.

– Вот ты говоришь, ситуация хорошая, – сказал Гаффи. – И что это значит? На мой взгляд, мы ничуть не продвинулись, топчемся на месте.

– А как же устав, который сейчас едет на Уайтхолл? Это потрясающее достижение. Ой, совсем забыл… Дружище, надеюсь, ты не обиделся. Расскажу, как было дело. Узнав от Аманды о письме Гленканнона, я попросил ее заехать в Норвич за барабаном. Мне и в голову не могло прийти, что вы, герои, тоже отправитесь туда, иначе бы я не посылал Аманду. Когда же барабан прибыл, мне не терпелось до него добраться. Я увидел, как Хал вынул его из машины, а потом заметил, как мальчик выглядывает из окна своей спальни, и догадался, что вещь там. Я вышел с мельницы через заднюю дверь, в дом проник через боковую и спрятался на лестничной площадке наверху. Едва Хал спустился встречать вас, я добрался до барабана.

– Но как ты узнал, что устав внутри?

– Я этого не знал, и его не было внутри, – ответил наследный паладин. – Он находился там, где я предполагал с самого начала, с того момента, как прочел стихи на дубе. Вы не забыли, что устав написан на пергаменте? Так вот, этот пергамент сделался нижней мембраной барабана. Отличный тайник, согласитесь. Разумеется, текст находился на внутренней стороне. Подлинный! Печать Генриха Четвертого и все такое. Сегодня спозаранку Лагг понес его напрямик через поля в Свитхартинг, и надеюсь, оттуда Игер-Райт отвезет его в город.

Гаффи, слушавший рассказ с детским восторгом, погрустнел.

– Ну да, ты же не в курсе, – вздохнул он. – С Райтом и Фаркьюсоном случилась неприятность.

– Да-да… – начала Мэри, но осеклась, заметив блеск в глазах Аманды.

Гаффи совсем смутился.

– Боже мой! Кэмпион, опять твои фокусы? Пожалуй, ты должен объясниться.

– Что еще я мог бы предпринять? – произнес наследный паладин без малейшего стыда. – Судите сами. Деревня кишит подозрительными людьми. Они дважды пытались выяснить, есть ли у нас что-нибудь, и, если есть, забрать. Они убеждены – по крайней мере, были убеждены несколько часов назад, – что у нас ничего нет. И теперь не понимают, почему мы все еще здесь. Думают, я плыву в Южную Америку, но еще они думают, вы что-то нашли, иначе не остались бы в деревне. Вы же понимаете, если бы Игер-Райт спешно отправился в город обычным способом, наши противники наверняка перехватили бы его, и обыскали, и отобрали найденное. Теперь вам понятна проблема, с которой столкнулся ваш старый друг Альберт? Этих парней надо было убрать отсюда, не вызвав никаких подозрений, и арест казался единственным надежным способом. Лагг все устроил сегодня утром, добравшись в Свитхартинге до телефона. У нас в городе полно толковых друзей, которым не составило труда найти пару мундиров. Надеюсь, эти «полицейские» выглядели убедительно?

– Чертовски убедительно, – сказал Гаффи, еще не до конца избавившийся от сомнений. – То есть, арестовав наших парней, они обманули типов, что засели на пустоши?

– Надеюсь, что так. Я велел Лаггу проследить, чтобы все было разыграно как по нотам. Полагаю, наши помощники вошли в паб и спросили дорогу к мельнице, прозрачно намекнув, что ищут молодых джентльменов, нарушивших правила дорожного движения, а потом явились сюда и с помпой увезли добычу. Они, как только выедут из Свитхартинга, подберут Лагга и устав, а Игер-Райта высадят, и он возьмет машину. Фаркьюсон в пабе на реке будет ждать развития событий. Неплохо устроено, согласитесь. Когда я наконец заполучу мое королевство, пожалуй, сделаю его одной из этих новомодных республик со мной в роли диктатора.

– Ты сказал, что ближайшие часы будут трудны и опасны, – напомнил Гаффи. – Следует ли понимать так, что сегодня вечером должно произойти нечто сенсационное?

– Ну да, если все получится, и впрямь будет сенсация.

– Так мы не идем к доктору Гэлли? – поспешила спросить Мэри.

– Что вы! Конечно идете. – Кэмпион со значением воззрился на не. – Этот маленький проказник играет чрезвычайно важную роль. Кстати, я чуть не забыл о докторе. С ним связана одна довольно интересная проблема. Мне известно, что он не союзник нашим чересчур внимательным противникам, но его поведение выглядит весьма странно. Гэлли явно что-то замышляет. Когда я узнал о его приглашении, счел это нелепейшей затеей, а теперь не уверен. Люди, которые с таким любопытством наблюдают за всеми вашими передвижениями, будут напрочь сбиты с толку, если вы все послушно отправитесь на чаепитие. Лишь одно могу сказать вам в настоящий момент, и прошу довериться малышу Альберту. Находясь в гостях у Гэлли, вы получите сигнал. Его нельзя пропустить… Впрочем, он будет четким. Вы должны как можно скорее последовать сюда за Амандой, остальное предоставьте ей. Простите, что говорю так туманно, – продолжил он с грустью, – но вы не представляете, насколько щекотлива ситуация. Если сегодня вечером все пройдет хорошо, у нас с вами появится третье и последнее доказательство, причем главное – расписка Меттерниха. Первые два тоже важны, но без третьего иск может быть проигран в Международном суде в Гааге. Теперь вам понятен расклад?

Кэмпион вопросительно посмотрел на слушавших и получил отклик.

– Можете положиться на нас, – с неожиданным пылом пообещала тетя Хэтт. – Я рада, что мы идем к доктору, – продолжила она, снова продемонстрировав практичность, которая, видимо, не изменяла ей даже в самых фантастических обстоятельствах. – Меня заинтересовал его рассказ. У Гэлли и впрямь может быть доказательство замужества Мэри Фиттон.

– Вот и я так думаю, – сказал Кэмпион, которому, похоже, было известно все. – Вчера Аманда мне рассказала, и я решил, что такое вполне вероятно. Но есть нечто странное, чего я никак не могу понять.

Аманда изменилась в лице и поспешила перевести разговор в другое русло.

– Говорите, у нас есть два доказательства? – сказала она. – Нам известно об уставе, но где корона?

– Корона! – воскликнул мистер Кэмпион в притворном ужасе. – Как я мог забыть о ней! – Он вскочил на ноги и устремился в столовую, где лежал пленник.

Его не было несколько минут, а когда он вернулся с победным видом, на протянутой ладони лежало что-то блестящее. Остальные сгрудились вокруг, и тетя Хэтт воскликнула, пораженная:

– Мое гранатовое колье!

Мистер Кэмпион иронично посмотрел на нее сквозь очки.

– Это не гранаты, – сказал он. – Это очень древние рубины квадратной огранки.

– Рубины? Как это? Они, наверное, дорогие?

Мистер Кэмпион ухмыльнулся:

– Дорогие – не то слово. Леди и джентльмены, перед вами корона Аверны.

Он поднял колье, чтобы все могли рассмотреть. Это была грубая, отлитая из красного золота цепочка со звеньями в виде цветков маргаритки, в которые средневековый ювелир заключил три ржаво-красных камня, прочередовав их с тремя крупными белыми агатами. Современный ювелир соорудил новую застежку, и получилось оригинальное и модное ожерелье.

– Вот, пожалуйста, – сказал Кэмпион. – «Три капельки руды из раны короля. Три млечные звезды с яйцо горлицы. Верижка из цветов связует их».

– Но оно принадлежало моей матери, – вымолвила тетя Хэтт в изумлении. – Это колье ей подарил мой отец, и, как я помню, оно всегда хранилось в гостиной, в бюро орехового дерева, поскольку в то время такие украшения не считались модными и их не носили. Я хорошо помню наше бюро. В крышке для письма имелась небольшая панель в форме ромба. Нажимаешь снизу на этот ромб, и он раскрывается двумя створками, а под ним потайное отделение.

Заметив перемену в выражении лиц, она смолкла.

– Алмаз! – воскликнул Гаффи. – «Короной он себя украсит еще раз не ранее, чем надвое расколется алмаз». Должно быть, это бюро уехало в Америку с мебелью, которую взял с собой Гай Хантингфорест.

– Но как вы узнали? И как догадались враги? Почему не украли корону раньше, когда обыскивали дом?

Неудивительно, что тетя Хэтт все еще не могла поверить в реальность происходящего.

– Если рассматривать цепь событий с конца, сообразительный джентльмен сможет найти в них логику, – сказал Кэмпион. – Прежде всего, корону не украли, когда обыскивали дом, потому что ее тогда не было в доме, да к тому же никто толком не знал, что конкретно нужно искать.

Теперь второй нюанс. Думаю, враги что-то заподозрили, недаром два дня назад их главарь послал сюда неглупых людей. Вот почему события сегодняшнего вечера могут быть сопряжены с риском. Джентльмен в соседней комнате – выдающийся профессионал в своей области. Это вор, которому сказали точно, что требуется найти. Головорезы, напавшие на вас в прошлый четверг, охотились за чем-то более очевидным, за чем-то таким, что уносить пришлось бы в шляпной коробке.

– Как же вы это поняли? – спросила Мэри.

Мистер Кэмпион взглянул на колье в своей руке.

– Вчера вечером, – сказал он, – человек весьма плачевного вида, кутаясь в чужое платье, притаился возле освещенного окна комнаты, где семья собралась за ужином, – подобную сцену вы можете увидеть на картинах. Будь у меня время, я бы дал волю красноречию и разжалобил вас до слез. А сейчас скажу лишь самую суть: я подсматривал за вами, и мой взгляд закономерно добрался до мисс Хантингфорест. Она сидела и безмятежно улыбалась, и у нее на шее красовалась корона Аверны. Задушив в горле возгласы изумления и восторга, я удалился в темноту и рассудил так: разоблачать себя еще рано, а корона, пожалуй, здесь в относительной безопасности.

– Но как вы догадались с первого взгляда, что колье – это и есть корона? – спросила Аманда.

– О, с нами, гениями, такое случается – просто взбрело на ум, – скромно ответил мистер Кэмпион. – Конечно, сначала это казалось невероятным. У меня из головы не выходило описание короны, но, лишь заметив кое-что еще, я уверился окончательно.

– Кое-что еще? Что именно?

– Ну… – тянул время молодой человек. – Как вам известно, цитата из музейной рукописи на этом не заканчивается. «Корону Понтисбрайт возложит на чело, и только звезды станут зримы». Вчера вечером мисс Хантингфорест сидела между Халом и Мэри, и я заметил вот это.

Он подозвал Хала, и, когда мальчик послушно приблизился, Кэмпион надел украшение ему на голову. Это произвело поразительный эффект и развеяло последние сомнения. Пламенные волосы Понтисбрайта поглотили красноватый оттенок золота и тусклый багрец диковинных рубинов; видимыми остались только три агата, «три млечные звезды с яйцо горлицы», над широким лбом мальчика.