Мистер Рэндалл лежал на спине и смотрел на рифленую балку, подпирающую потолок спальни. Только что рассвело. Справа за окном виднелись луг и кроны вязов, позолоченные утренним светом, но красоты Понтисбрайта больше не радовали Гаффи. Слишком горька была неудача, завершившая попытку выполнить задание, от которого отступился Кэмпион. Даже теперь Гаффи не доверял себе, размышляя о наследном паладине. Его сентиментальное сердце обливалось кровью из-за дезертирства старого друга. Однако мистера Рэндалла занимало и собственное положение, и он, мрачно глядя в потолок, размышлял о том, что обстоятельства сложились далеко не лучшим образом.

Гаффи перевернулся на бок.

Во-первых, Аманда. На кого она работает? Во-вторых, чудаковатый коротышка-доктор с его подозрительным приглашением и астрологическим бредом. В-третьих, напуганная деревня, и исчезнувший Вдовий Пик, и загадочное ночное вторжение, которое вызвало еще более загадочные последствия.

Он бы и радовался налету: когда доходит до драки, лучше драться с кем-то конкретным. Но даже это приключение закончилось ничем. Лишь одно успокаивало: где бы ни находились доказательства принадлежности Аверны, в тот момент они не попали в руки врагов.

Он сел и обхватил колени. Накануне вечером после исчезновения мембран с барабана он уверился в том, что доказательства не похищены налетчиками. В особенности когда тщательные поиски в доме и на мельнице ничего не дали.

Аманда, разумеется, мало чем помогла. Ее пространный рассказ о том, как она покинула мельничный подвал, обнаружив, что дверь уже не заперта на засов, был малоубедителен, а ее увлеченность новой радиотехникой невероятно раздражала слушателей. Даже у добродушного Игер-Райта иссякло терпение.

Когда поиски закончились, не осталось сомнений, что мембраны украдены – а возможно, украдено и то, что хранилось внутри барабана. Фиаско казалось абсолютным, пока из церкви не вернулась тетя Хэтт и не сообщила невероятное: на пустоши возник лагерь.

Коротая холодный рассвет, Гаффи прокрутил ее рассказ в голове. Группа туристов, человек двадцать по прикидкам добропорядочной леди, объявилась в деревне и поставила палатки за околицей. Миссис Булл, раскладывавшая подушечки в церкви, пока тетя Хэтт меняла в вазах цветы, сообщила, что это те самые ученые-археологи, которых ее муж отказался разместить накануне. Их прибытие показалось тете Хэтт странным, и она возвращалась домой через пустошь, запоминая все, что видел ее зоркий глаз.

Она пришла к выводу, что это преступники: все до одного мужчины, и все очень подозрительно выглядят.

Гаффи и Игер-Райт отправились в деревню позже вечером, якобы с целью наведаться в «Латную рукавицу», но ничего не увидели, кроме группы белых палаток, похожих на паруса в темном море.

Мистер Рэндалл ворочался. Его мучило бездействие и тревожило ощущение, что вот-вот разразится гроза. Наконец он встал, высунулся из окна и огляделся. Время едва перевалило за пять часов. Туман размыл контуры долины. Гаффи видел узкую речку, петляющую по низменным лугам справа от пустоши, обрамленную кустами ежевики и белыми ивами, которые так разрослись, что в некоторых местах не углядишь воды.

Остальные в доме, похоже, спали, и Гаффи вернулся в постель, проклиная себя за беспомощность.

Если бы он задержался у окна на минуту, события дня можно было бы значительно ускорить. Поскольку в тот самый миг, когда он рухнул в постель, ворота каретного сарая тихо растворились и в них появилось новоприобретение Аманды.

За рулем «морриса» сидел Скэтти Уильямс, а Лагг, получивший редкую возможность показать свою силу, молча выталкивал автомобиль во двор. Скэтти вышел из машины, и мужчины исчезли на мельнице, откуда вышли через несколько минут, неся бо'льшую часть только что купленного Амандой радиооборудования и бухту веревки. Они аккуратно погрузили все это на заднее сиденье и бесшумно выкатили машину на дорогу.

Через несколько минут заговорщики решили, что их уже не услышат, завели мотор и поехали, свернув на нижнюю дорогу, чтобы не пересекать пустошь.

В течение нескольких часов после этого тайного отъезда в доме и на мельнице царила мертвая тишина. Даже в русле вода еле текла, а омут под плотиной и вовсе выглядел стоячим болотцем.

В Англии многие водяные мельницы стоят на равнинных речках, где естественный напор воды слишком слаб, чтобы вращать колесо, поэтому возле них построены плотины. Аманда привыкла опускать шлюзовой затвор, когда жерновам предстояло основательно поработать. Было похоже, что на сегодняшний день у нее намечена особая программа.

В семь часов появилась Мэри, и кухня ожила. Заслышав манящее бряцанье посуды и скворчание бекона, Гаффи встал и пошел вниз по лестнице. При этом он во второй раз за этот день упустил из виду событие, которое могло бы дать ему пищу для раздумий.

Он как раз проходил мимо окна на лестничной площадке, когда дикого облика существо, в котором с трудом угадывалась Аманда, выбралось в саду из кустов и поспешило к боковой двери. Незамеченной девушка пробралась в дом, а затем в свою комнату. Ее костюм, состоящий из купального платья и старых фланелевых брюк, позаимствованных из гардероба Хала, был покрыт зеленым лишайником, в растрепанных волосах застряла уйма веточек. Но глаза сияли торжеством, а щеки раскраснелись от азарта.

Она умылась и переоделась со скоростью звезды варьете и спустилась в гостиную спокойная и даже степенная, обнаружив там Хала и Гаффи, которые о чем-то совещались. Даже не подумав о том, что они могут не обрадоваться вмешательству в их диалог, Аманда подошла и заглянула через плечо брата в записку, которую держала его рука.

Мальчик вопросительно посмотрел на Гаффи и, когда тот пожал плечами, протянул клочок бумаги сестре.

– Утром нашел на подушке у Лагга, – пояснил он. – Постель нетронута или застелена перед уходом.

Аманда прочла вслух: «Кого это касается. Я сматываюсь. С уважением, Магерсфонтейн Лагг».

– Бедняжка, – сказала девушка.

– Бедняжка?! Как бы не так! – презрительно возразил Хал. – Сбежал, когда все только начинается. Послушай, Аманда, до сих пор твое поведение было ужасным, но у тебя есть шанс исправиться. Утром мы разговаривали с почтальоном, и он сказал, что у этих так называемых туристов пять быстрых автомобилей на пустоши и с дюжину мотоциклов в белом сарае на дороге в Свитхартинг. Он их видел.

Поскольку слова мальчика не произвели большого впечатления на Аманду, он продолжил:

– И это еще не все. Когда Перри развозил письма, он, естественно, заинтересовался и проехал по пустоши довольно близко от лагеря. Так вот, он говорит, что видел мужчину, который сидел у палатки и чистил револьвер. Как тебе это? Археологи в Англии не носят оружие.

– Кто сказал, что они археологи? Идите завтракать. Кстати, старик Гэлли передал через тетю Хэтт: он хочет, чтобы вечером мы все пришли к нему в гости и чтобы были одеты в чистое.

А ближе к полудню, когда наступила невыносимая жара, которую предвещал утренний туман, и гроза уже казалась неминуемой, произошло второе неожиданное событие этого дня, ставшего незабываемым для обитателей мельницы.

Гаффи ходил взад-вперед по столовой, пытаясь принять решение и мучаясь ожиданием чего-то плохого, хотя по логике вещей вряд ли это плохое еще могло случиться, как вдруг подъехала машина, в которой сидели полицейские: невозмутимый рядовой и грубоватый, но склонный к нравоучениям инспектор.

Мэри, все утро занимавшаяся домашним делами с милой девичьей задумчивостью, что так восхищала мистера Рэндалла, встретила их первой. Через несколько минут бледная, с круглыми от ужаса глазами она ворвалась в столовую.

– Это полицейские из Ипсуича! Им нужны Фаркьюсон и Игер-Райт!

Оба гостя, сидевшие на подоконнике, опешили от такой новости. Они вскочили на ноги и в сопровождении Гаффи, который кудахтал и суетился, точно курица над выводком цыплят, поспешили в прихожую. Хал был уже там – движимый верной интуицией, предлагал выпить пива обливающемуся потом, но непоколебимому инспектору.

Пришедшая с мельницы Аманда стояла, опершись о дверной косяк, и созерцала происходящее спокойными, как у ребенка, глазами.

– Мистер Джонатан Игер-Райт? – заглянул в блокнот инспектор, когда перед ним появился молодой человек.

Игер-Райт кивнул:

– В чем дело?

Инспектор окинул его мрачным взглядом.

– Так, сэр, – сказал он, – встаньте с этой стороны. Правильно. Теперь мистер Ричард Монтгомери Фаркьюсон. Это вы, сэр? Хорошо. Джонатан Игер-Райт и Ричард Монтгомери Фаркьюсон, я задерживаю вас обоих по подозрению в групповой попытке обманным путем завладеть ценным экспонатом музея Бром-Хаус, совершенной в пятницу, третьего числа, в Норвиче. Обязан предупредить: все, что вы скажете, будет использовано против вас в качестве улик. Джентльмены, следуйте за мной. Вот ордера, если желаете на них взглянуть.

Гаффи первым нарушил мертвую тишину, которая наступила после этого заявления.

– Не может быть! – воскликнул он. – Послушайте, инспектор, тут какое-то недоразумение! Начнем с того, что Игер-Райт даже близко не подходил к этому музею и… – Он смутился и оборвал фразу, поймав удивленный взгляд Фаркьюсона. – В любом случае это абсурд, – закончил он, запинаясь.

Инспектор засунул блокнот в карман мундира и вздохнул:

– Сэр, если желаете сказать нечто имеющее отношение к делу, то вам надлежит явиться в управление полиции и сделать это там. Сожалею, но я должен увезти этих джентльменов.

– Непременно явлюсь и скажу! – Гаффи побагровел от возмущения, тревоги и чувства вины. – И еще я позвоню моему другу, главному инспектору графства. Это возмутительно, офицер! Это абсолютно возмутительно. – Он накинулся на свою шляпу, висевшую на вешалке, как на врага, и Аманда подбежала к нему.

– Не оставляйте нас! – прошептала она достаточно драматично, чтобы потешить самолюбие мистера Рэндалла. – Не забывайте, у нас теперь нет даже Лагга!

Гаффи остановился, и Фаркьюсон, услышавший просьбу Аманды, поспешил сказать:

– Рэндалл, она права, нельзя оставлять дом. Не беспокойся, старина, мы скоро вернемся. Эти парни всего лишь хотят, чтобы им дали удовлетворительное объяснение. Не так ли, инспектор? – спросил он, обрушив на полицейского всю обаятельную мощь своей улыбки.

– Уверен, сэр, что вы сможете это сделать, – сказал сей достойный муж без особого энтузиазма, а его спутник в черном шлеме раздраженно фыркнул.

В разговор вступил Игер-Райт:

– Все в порядке, Гаффи. Если понадобится, я позвоню старому приятелю. Не переживай. Обороняй крепость до нашего возвращения – скорее всего, мы успеем к чаю. Надеюсь, за это время не случится ничего экстраординарного.

– Идемте, мистер, – велел инспектор, которому явно надоел разговор. – Экстраординарного у нас получите с лихвой.

Обитатели мельницы стояли на крыльце и оторопело смотрели, как отъезжает полицейская машина. Игер-Райт и Фаркьюсон втиснулись на заднее сидение по бокам от дородного инспектора.

Гаффи провел по лбу дрожащей рукой. Длинная череда предков, законопослушных сквайров, оставила ему в наследство подсознательный ужас перед полицией и ее методами, которым позавидует даже закоренелый преступник.

– Нужно позвонить и похлопотать за ребят, – сказал он. – Где тут ближайший телефон?

– В Свитхартинге, – тотчас ответила Аманда. – Но мне кажется, нельзя оставлять Мэри и тетю Хэтт без защиты. От нас с Халом толку мало. Вчера – другое дело, с нами был Лагг, а сейчас его нет, зато на пустоши столько чужих…

Она оборвала фразу. Мэри хмуро смотрела на нее.

– Чепуха. С нами все будет в порядке, – сказала она. – Аманда, ты ведешь себя просто глупо.

Гаффи задумался, и на круглом добродушном лице отразилась тревога.

– Она права, – заключил он. – Конечно, я должен остаться. Парни сами могут о себе позаботиться. Думаю, хватит пары телефонных звонков, чтобы установить личности или договориться об освобождении под обязательство явки. Хотя все это жутко нелепо. Я имею в виду, что виноваты мы с Фаркьюсоном. Интересно, откуда у полиции наши фамилии?

Никто на это не ответил, а Мэри повела носом.

– Мои кексы! – ахнула она. – В духовке!

– Я помогу, – предложил Гаффи, догоняя ее по пути на кухню. – Это может немного разрядить атмосферу, – добавил он не к месту.

Хал и Аманда переглянулись, и мальчику показалось, что сестра стала менее вздорной. Неожиданное сокращение численности «гарнизона» мельницы поспособствовало укреплению товарищества.

– Пойдем на мельницу, – предложила она. – Покажу тебе кое-что.

Он неуверенно последовал.

– Я не почувствовал запаха гари, – сказал он. – А ты?

– Я тоже, – ответила Аманда. – Это камфара. Наверное, пахло от одежды полицейских. Ты ничего не заметил?

– Что я должен был заметить? – осторожно спросил он.

– Что они ненастоящие полицейские, конечно.

– Ненастоящие?.. – Хал уставился на нее с открытым ртом. – Но почему ты не сказала?! Мы могли их остановить! О господи! Аманда, почему ты промолчала?

– Потому что у меня были на то причины, – уклончиво ответила она. – Пойдем.