– Аманда, если вы сравните меня с Ганнибалом, – сказал мистер Кэмпион, сидя на ступенях и расправляя сношенную до ниток юбку вокруг лодыжек, – или с Юлием Цезарем, или еще с каким-нибудь великим организатором, например с офицером полиции Уэбб, прозванной Доброй Феей Лаймхауса, то увидите, что мой план на сегодняшний вечер толков и четок. Это именно то, что нам нужно, и надлежит все проделать так, чтобы комар носа не подточил.

В гостиной они были одни. Остальные уже отправились к доктору Гэлли, и только Аманда задержалась, чтобы получить последние инструкции. Она стояла, прислонившись к стене, с лицом бледным от волнения и с круглыми вопрошающими глазами.

– Все готово, – сказала девушка. – Лодка ждет на реке, она надежно замаскирована. Там деревья сомкнулись кронами, получился туннель. Хал усадит всех в лодку, а я опущу затвор. Вода будет высокая, течение быстрое, – поплывем с хорошей скоростью. Мы все обсудили с Халом, и он точно знает, что делать. Давайте пройдемся по плану еще раз – нужно удостовериться, что я все правильно запомнила. Итак, доплываем до Свитхартинга, садимся в машину, которая будет стоять у «Джорджа», и едем в обратную сторону до Грейт-Кепесейка. Там дожидаемся Скэтти и Лагга, они доберутся через болота.

Мистер Кэмпион кивнул.

– Особо горжусь этой частью, – сказал он. – Когда прохиндеи с пустоши хватятся вас, они вскоре решат, что вы сбежали в Лондон. Им и в голову не придет искать вас поблизости. Но если возникнет необходимость ехать еще дальше, положитесь на Гаффи. Он очень хорошо знает Суффолк, что неудивительно: львиная доля графства принадлежит его отцу.

Аманда пожала плечами.

– За нас не беспокойтесь, – смело сказала она. – Хотелось бы знать, что предстоит делать вам. Вы не справитесь без меня. Почему не поручить побег Халу? А я останусь и буду помогать.

Бледные глаза мистера Кэмпиона встретились с ее глазами. Он был мрачен.

– Извините, милая, – сказал он, – но это исключено. Можете списать отказ на мое эгоистичное желание присвоить всю славу.

– Я так и сделаю, – холодно произнесла Аманда. – И сдается мне, вы откусили больше, чем способны прожевать. Вы забыли, что я техник, и не представляете, какой шум эта система…

– Сигнал, – быстро поправил ее мистер Кэмпион.

– Сигнал, – согласилась Аманда. – Вы не представляете, какой сигнал эта система способна выдать. Будет слышно в Ипсуиче. Весь рой налетит на вас, как песчаная буря.

– Отлично, – весело согласился он. – Но я все предусмотрел. Поверьте, мозги у меня варят. Я всегда считал, что только вредность характера не допустила меня к шестой форме[20].

– Что вы предусмотрели? – строго спросила Аманда.

Кэмпион вздохнул.

– Я намерен взять вас в партнеры, как только выйдете из школьного возраста, – сказал он. – Но не сейчас. Слишком уж вы нахальны. Вы должны смотреть на меня с благоговением, должны видеть во мне руку судьбы, таинственное божество.

– Что вы предусмотрели? – не унималась Аманда.

Кэмпион пожал плечами.

– Ровно без десяти минут семь двое полицейских, которые арестовали мистера Фаркьюсона сегодня утром, любезно вернут его обратно, и все решат, что он оказался не тем, кого искали. Полагаю, его возвращение послужит поводом для пересудов, но не для тревоги. Как только наши помощники приедут, они снимут форму, инспектор возьмет «моррис», полицейский останется за рулем арендованной машины, а Фаркьюсон сядет в «лагонду». Услышав сигнал, они тронутся. Фаркьюсон и инспектор поедут по пустоши на большой скорости, огибая лагерь. Они промчатся мимо «Латной рукавицы» и выскочат на дорогу, которая проходит вдоль леса у дома Гэлли. Тем временем бобби[21] – кстати, парень вам понравится, он довольно часто гоняет на автодроме в Бруклендсе, – помчится по той дороге, что за лесом. Они будут нарезать круги вокруг лагеря так часто и шумно, как только возможно. Когда сигнал прекратится, они демонстративно разъедутся по трем разным дорогам, которые идут из этой очаровательной деревни. Уверен, за ними устремятся наши враги, дав малышу Альберту время пройтись с шапкой по кругу и убраться вместе с выручкой. Это заодно прикроет и ваш отъезд, или бегство из Египта, или как хотите называйте.

– Хорошо, – сказала Аманда, подумав. И кивнула. – Очень круто.

– Я тоже так думаю, – скромно согласился Кэмпион. – Наконец-то вы поняли, какой я молодец.

– Я тоже тщеславна, – улыбнулась Аманда. – Но вам желаю удачи. Теперь мне пора. Считайте меня Моисеем, который выводит свой народ из пустыни. Кстати, вы обратили внимание на Гаффи и Мэри? Наверное, дело в том, что она живет замкнуто и ей не хватает общения с ровесниками.

– Ни капли уважения к моему старому другу, – осуждающе проговорил мистер Кэмпион. – Впрочем, возможно, вы правы. Жизнь прекрасна, не правда ли?

– Фу! Говорите как человек, который еще не встретил свою половинку.

Кэмпион поднялся на ноги:

– Пойду сниму этот наряд и заберусь в лес – дожидаться своего часа. А вы бегите. Не забудьте план. Любой ценой продержите их там до сигнала.

Аманда не ушла. Заметив нерешительность на лице девушки, Кэмпион приблизился и посмотрел на нее сверху вниз.

– Скажите, – взял он серьезный тон, – что не так с этим визитом к Гэлли? Вы так рьяно защищали доктора прежде, а теперь, похоже, боитесь.

Она непокорно покачала головой, карие глаза вызывающе блеснули.

– Я вообще ничего не боюсь!

Но Кэмпион знал, что это чистой воды бравада. Он продолжал смотреть на девушку, и впервые в его глазах появилась тревога.

– Что вам известно о Гэлли? – строго спросил он.

Она не стронулась с места, лишь повернула голову и устремила задумчивый взгляд через открытую дверь во двор.

– Он безобидный, правда. – У Аманды вдруг смягчился голос. – Не думаю, что доктор способен кого-то убить, кто бы и так не умер вскоре. И уверена, он делает много добра. Конечно, все это несерьезно, по-детски, но меня постоянно гложет подозрение, что с доктором что-то не так.

Взгляд мистера Кэмпиона сделался жестким.

– Гэлли принимает наркотики? По нему не скажешь. И на что же он подсел?

– Нет-нет, дело не в этом, – сказала Аманда, по-прежнему не глядя собеседнику в лицо. – Я никому ничего не говорила – боялась, что доктора могут лишить профессии, и я действительно считаю, что он делает много хорошего, по-своему. Но все странные вещи, которые вы заметили в округе – знак опасности и прочее, – это из-за него и его привычек, появившихся в последние лет двадцать. Понимаете, он не в себе.

Кэмпион рассмеялся:

– Большинство людей малость не в себе.

Аманда резко повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза, и он поразился ее взгляду.

– Гэлли конченый псих, – отчеканила она. – Иначе не скажешь.

Что-то в ее спокойной прямоте было убедительным, и Кэмпион снова сел на ступеньку:

– Рассказывайте.

Аманда поежилась.

– По правде, однажды я дала себе страшную клятву, что никому не расскажу. Но думаю, вам следует знать. – Она задумалась, а потом затараторила: – Доктор Гэлли приехал сюда сорок лет назад, только-только получив диплом. Я плохо в таких вещах разбираюсь, но, как правило, врач еще долго учится после того, как получает диплом, разве нет? Когда доктор Гэлли поселился здесь, ему не с кем было общаться, кроме деревенских жителей, и, наверное, у него было вволю свободного времени. Естественно, он увлекся чтением. – Она понизила голос. – Библиотека, которую он унаследовал от двоюродного деда, огромна, и в ней есть редкие книги и рукописи.

Она замолкла и вопросительно взглянула на Кэмпиона. Тот был само внимание, и она продолжила:

– Это всего лишь моя версия, и опять же, я мало что знаю. Но даже полвека назад медицина и… и суеверия были связаны, правда ведь?

Кэмпион нахмурился, и его глаза казались темнее, когда он задумчиво посмотрел на девушку:

– Верно ли я понял: вы намекаете, что доктор Гэлли практикует древнюю медицину? Фитотерапию и тому подобное?

– Ну да, – ответила Аманда с прежней веселостью. – Всегда такими вещами занимался. Но я не об этом. С тех пор, как я с ним познакомилась, он заходит все дальше и дальше. Видите ли, древняя медицина – это нередко… – Она снова замолчала.

– Это нередко разновидность колдовства, – серьезным тоном договорил за нее мистер Кэмпион.

Девушка мрачно посмотрела на него.

– Вот именно, – подтвердила она. – Глупо, да?

Мистер Кэмпион молчал. Посвятив немалое время исследованиям самых потайных уголков человеческой психики, он сталкивался с ее нетривиальными проявлениями, такими как редкие мании или специфические регрессии. Суффолк, одно из старейших графств, остался, по сути, глухоманью, и, хотя местные газетенки иногда описывали необычные преступления, рассматривавшиеся в крошечных сельских судах – преступления, связанные с невежеством и суевериями, – до лондонских ежедневных изданий эти истории не доходили. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в графстве, где целые общины годами не видели констебля, могут происходить очень странные вещи, которые никогда не попадут в крупнотиражную печать.

Чем дольше он размышлял над версией Аманды, тем более вероятной она выглядела – или правильнее сказать, менее невероятной? Когда человек с медицинским образованием не покупает практику, а просто вешает на дверь табличку, он автоматически становится парией в глазах живущих в окрестностях профессиональных врачей. И это резко сужает круг пациентов. В случае Гэлли пациенты – преимущественно невежественные и доверчивые люди, из которых немногие умели читать, когда он здесь поселился.

Нетрудно было вообразить впечатлительного юношу в унаследованной им библиотеке, роющегося в древних фолиантах и жадно впитывающего любые знания, хотя бы косвенно связанные с интересующими его темами. Наверняка был соблазн испытать какое-нибудь древнее средство на ничего не подозревающим пациенте, – и было изумление, когда оно случайно подействовало. И конечно же, по мере взросления Гэлли становился все более фанатичным, все сильнее увлекался своим опасным хобби…

Молодой человек посмотрел на Аманду.

– Когда мы приехали в деревню, в первую же ночь Лагг увидел – или решил, что видел, – труп на пустоши, – сказал он. – Это как-то связано с Гэлли?

Аманда тяжело вздохнула.

– Такое здесь случается редко, – сказала она. – Но по большому счету от этого никому не бывает вреда. Жители деревни не возражают – раз уж так нужно Гэлли. Фред Коул умер естественной смертью, и он был довольно плохим человеком. Вы не поймете, если я не объясню.

– В некоторых нецивилизованных странах, – проговорил мистер Кэмпион, не сводя взгляда с ее лица, – люди верят, что в случае смерти их земляка, чья личная жизнь была недостаточно хороша в нравственном плане, нужно оставить труп в лунном свете на три ночи – тогда злой дух выйдет из него, а не будет заточен в могиле, где он сможет набрать силу и стать опасным. Самые храбрые дежурят возле покойника, чтобы не пропустить момент выхода духа и понять, к какому ангелу следует обращаться для защиты от него.

Аманда вздохнула с явным облегчением:

– Так вы знаете… Я рада: не нужно долго объяснять. Да, все правильно. Не уверена, что старик Гэлли проделывал это раньше, но он упоминал обряд много раз. Думаю, Фред Коул – первый человек, чья репутация была достаточно скверной, чтобы Гэлли смог поставить опыт, никого не обидев. Вот, собственно, и все. Давайте забудем об этом, ладно?

Кэмпион по-прежнему смотрел ей в лицо.

– Вы при этом присутствовали, угадал? – спросил он.

Аманда молчала, заливаясь краской.

– И зря! – вырвалось у нее наконец. – Это было неправильно и жутко. Но понимаете, Гэлли заставил всю деревню поверить в колдовство… или, по крайней мере, кое-что узнать о нем, и, когда он позвал меня, я побоялась отказаться.

Мистер Кэмпион был очень мрачен.

– А доктор поставил вас в известность, что для успешного совершения ритуала один из дежурных должен быть колдуном, а другой – юной девушкой, непорочной и несведущей? Чтобы дух смог вселиться в нее? И когда она потеряет разум, придется ее изолировать, чтобы она не представляла опасности для других?

У Аманды глаза полезли на лоб.

– Нет, не поставил… Может, он этого и не знал? – предположила она, пытаясь постичь новую грань характера Гэлли. – Или понимает, что все это несерьезно по большому счету?

– Оптимизм и лояльность погубят вас, юная леди, – хмуро проговорил мистер Кэмпион. – Мне, не столь снисходительному, эта история ясно говорит вот о чем. У доктора Гэлли мания, и она уже достигла точки, когда забота о друзьях для него не так важна, как опасное увлечение. Это плохая новость, Аманда.

Девушка какое-то время молчала. Похоже, она серьезно обдумывала ситуацию. Карие глаза потемнели, в них сгущалась тревога.

– Мне с самого начала не нравилась эта затея с вечеринкой, – сказала она. – Видите ли, вчера после ухода доктора я нашла пучок вербены, засунутый в щель над притолокой входной двери. А еще он настаивал, чтобы Хал, Гаффи, Мэри и я оделись в чистое. Все списали это на его эксцентричность, а я подумала…

Кэмпион вскочил:

– Нужно было раньше мне об этом сказать. Пойду с вами, только избавлюсь от дурацкого наряда.

– А как же сигнал? – спросила Аманда.

– Черт с ним, с сигналом! – буркнул Кэмпион. – Вы хоть понимаете, что мы отправили вашу бедную тетю, несчастного Гаффи и двух детей в логово маньяка, помешавшегося на демонологии и черной магии? Триста лет назад эта форма безумия охватила всю Англию. А сейчас мы имеем два доказательства того, что у нас перед самым носом тщательно готовится жертвоприношение.