Пронизанный дневным солнцем воздух был теплым и нежным. Прислонившись к дверному косяку, Хал рассеянно смотрел на прозрачную воду, перескакивающую через зеленые камни и устремляющуюся к узкому мостику, что отмечал границу территории Фиттонов. За его спиной медленно вращалось гигантское колесо, и даже вой динамо-машины Аманды не мог заглушить его скрип.

На вымощенном булыжником дворе высилась куча ящиков, которые привез грузовик из Ипсуича не более получаса назад. Хал снизошел до того, чтобы подойти и взглянуть на этикетки. Увидев название крупной фирмы, выпускающей электротехнику, он вернулся на прежнее место и замер в ожидании Аманды.

Он размышлял о том, как полностью подчинить сестру. Планировал, что он скажет, и гадал, как она ответит. Эта естественная, но абсолютно бесполезная практика была прервана появлением округлого силуэта – по дорожке спешил Гэлли. Уверив себя, что доктор его не заметил, Хал, не расположенный в настоящий момент к пустой беседе, спрятался в тени.

Гэлли двигался своей особой пружинистой походкой, создающей впечатление, будто он подпрыгивает. Хал праздно наблюдал за ним. Подойдя к входной двери, доктор, вместо того чтобы позвонить в колокольчик, украдкой огляделся, а потом, вынув из внутреннего кармана какой-то маленький предмет, встал на цыпочки и засунул его в щель над притолокой.

Хал, удивившись этой нелепой выходке, покинул свое укрытие, и маленький доктор, бросив взгляд через плечо, заметил его. Он поспешно убрал руки за спину, выгнул грудь колесом и направился в сторону мельницы с нарочито беззаботным видом.

– Привет, мой мальчик, – выкрикнул он, как только приблизился достаточно, чтобы быть услышанным. – Хорошо, что застал тебя. Я пришел навестить вас всех, – продолжил он, подойдя к Халу на дистанцию рукопожатия. – Правда-правда, мне нужно повидаться со всеми вами. Прости, если это звучит загадочно, но, похоже, я сделал открытие, и уверен, вы не будете разочарованы, если я устрою небольшой спектакль.

В его тоне не было и намека на шутку. Наоборот, он говорил очень серьезно, чем привел Хала в замешательство.

– Нужно, чтобы вы все пожаловали ко мне завтра вечером, – продолжал доктор, позволив волнению вкрасться в голос. – Когда я говорю «все», я имею в виду твоих сестер и этого парня, Рэндалла, если он еще здесь. Он мне показался славным. А тебе, Хал?

Мальчик внимательно смотрел на старика. Манеры и облик доктора Гэлли всегда отличались несуразностью, но сегодня он выглядел и вел себя особенно странно. Круглые глаза казались еще круглее, чем обычно, а с пухлого лица отчасти сошел розовый цвет.

– Тебе нравится Рэндалл? – продолжал доктор с пылом, который выводил вопрос за рамки ни к чему не обязывающего интереса. – В смысле, считаешь ли ты его честным, приличным, здравомыслящим, порядочным человеком?

– Думаю, да, сэр, – ответил Хал, несколько обескураженный таким поворотом в разговоре.

– Великолепно! – воскликнул доктор. – Великолепно! То, что и требуется. Боюсь, я не могу сейчас сказать тебе больше. Мне нужно повидать твоих сестер и тетю. Ей тоже неплохо бы завтра прийти. Это будет великий день, дружище, великий день! Я хочу, чтобы все собрались у меня в половине седьмого. Время не совсем обычное, но мне так удобнее. Ты ведь не подведешь меня? Иначе потом жалеть будешь.

– Конечно, мы придем с удовольствием, сэр, – неуверенно пообещал Хал. – Большое спасибо. Только вот чрезвычайно заняты сейчас и…

– Если не придешь, Хал, будешь жалеть всю жизнь. – Коротышка наклонился вперед. – Послушай, что я тебе скажу. Вчера вечером я рылся в моей библиотеке и наткнулся на старый том Катулла. Обложка отстала, и я заметил, что в переплете устроены кармашки. – Он загадочно понизил голос. – В одном из кармашков я нашел документ, написанный моим двоюродным дедушкой. Он, как ты помнишь, жил здесь во времена леди Жозефины. И я обнаружил еще одну вещь: страницу, вырванную из церковной метрической книги того же периода. Ты понимаешь, что это значит?

Хал смотрел на него во все глаза.

– Вы хотите сказать, что нашли доказательство брака Мэри Фиттон и Хала Понтисбрайта?

Старик вскинул руку:

– Ни слова больше до завтрашнего вечера! Это мой спектакль, и я хочу играть главную роль. Так вы придете, да?

– Еще бы! Конечно. Как здорово! Спасибо, доктор.

Старик пристально посмотрел на Хала.

– Ты еще не такое увидишь, мой мальчик, – произнес он торжественно. – Не ходи со мной в дом. Я поговорю с тетей и сестрами без тебя, если не возражаешь. Скажу им не больше, чем сказал тебе. Хочу, чтобы это был настоящий сюрприз. Итак, жду вас в половине седьмого, мой мальчик. В половине седьмого завтра вечером. И вот еще что, Хал. Прости, что задаю такой вопрос, но это очень важно. Ты сможешь завтра надеть абсолютно чистую одежду?

Мальчик выпучил глаза, и Гэлли поспешил добавить:

– Знаю, звучит странно; если угодно, спиши это на стариковские причуды. Абсолютно чистая одежда, и это относится ко всем вам.

Он поспешил прочь прежде, чем мальчик успел что-нибудь сказать. Хал с изумлением смотрел вслед коротышке, пока тот не вошел в дом, а потом вернулся на прежнее место и прислонился к дверному косяку. Был соблазн пойти за доктором – вдруг удалось бы получить хоть какое-нибудь разъяснение на волнующую тему. Но мальчик обладал упрямым характером, он решил дождаться Аманду.

Очень скоро он перестал думать о сестре, поскольку намек доктора Гэлли открывал разные возможности. Если исчезнувшая страница из церковной метрической книги действительно найдена и брак Мэри Фиттон окажется подтвержден, то притязание Хала на наследство Понтисбрайтов и титул вряд ли можно будет оспорить.

За этими волнующими мыслями последовало воспоминание о безуспешной попытке отца выиграть иск – о попытке, оставившей его детей в нищете. От доказательства без денег мало пользы, мрачно подумал Хал. Мысль о деньгах естественным образом вернула его к Аманде.

Он совершенно забыл подойти к двери и посмотреть, что доктор Гэлли так тщательно спрятал над притолокой. В нем снова вспыхнул гнев, когда появилась Аманда, сидя за рулем двухлетнего «морриса коули». Машина опасно пронеслась по дороге, едва не угодила в реку у мельницы и завизжала тормозами, когда неопытная водительница с раскрасневшимся ликующим лицом остановила ее.

Аманда небрежно помахала рукой брату и вышла из машины, не скрывая гордости.

– Привет, – сказала она. – Если дети Куинси приходили за батареей, надеюсь, ты ее не отдал. Я только утром поставила на зарядку. Понимаю, ты сильно впечатлен, но не стой разинув рот. Открой гараж, и посмотрим, смогу ли я загнать туда этот автобус.

Хал понял, что это вряд ли удачная ситуация для выволочки, которую он собирался устроить Аманде. Кроме того, мальчика чрезвычайно заинтересовал первый бензиновый мотор, оказавшийся в собственности семьи Фиттонов, и он злился на себя оттого, что желание изучить его получше становилось нестерпимым. Он вышел из дверей мельницы и направился к автомобилю с самым независимым видом, на какой только был способен.

– Нет-нет, не здесь, – спохватилась Аманда, когда он оказался в шести футах от нее. – Открой гараж, и в нем я тебе ее покажу. Скэтти едет в брогаме из Свитхартинга, я его там оставила. Как думаешь, обе машины поместятся?

– Вот что, Аманда, – Хал старался говорить тоном властным, а не сварливым, – ты должна объясниться! Позоришь семью, ставишь всех нас в неловкое положение. И я не намерен терпеть. Брось эту вонючую банку из-под сардин, и пойдем в дом. Я жду полного объяснения. К счастью, гостей сейчас нет, и, если ты устроишь склоку, это не поможет.

– Это не вонючая банка из-под сардин, – процедила его сестра, задетая за живое. – Выхлоп слегка попахивает, но это ерунда. Открой дверь, или я тебя задавлю. Домой я ехала на пятидесяти.

Хал подошел поближе и положил ладонь на бок автомобиля, будто смог бы удержать его на месте, если бы потребовалось. Как он и опасался, разговор с Амандой обещал быть трудным.

– Прежде чем машина заедет в каретный сарай, – сказал он твердо, – я должен узнать, где ты взяла деньги на нее.

Он умолк, увидев сверток на заднем сиденье.

Аманда заметила перемену в его лице и кинулась к свертку, но было поздно. Хал сорвал чехол, и его взору в ярком дневном свете предстал мальплакский барабан Понтисбрайта.

Это был боковой барабан, чуть длиннее, чем современные. Его темно-синий корпус был украшен крестом, который изрядно выцвел; с нижнего обода изящно свисали потертые белые шнуры, давно лишившиеся керамических стяжек.

Брат и сестра стояли по обе стороны машины, барабан лежал между ними. Аманда – пунцовая и воинственная, Хал – бледный от гнева и стыда. Он медленно сошел с подножки и стал огибать машину. Аманда не разгадала его маневр и была застигнута врасплох: брат подобрался сзади, схватил ее за запястья и заломил руки.

Но когда он потащил ее на мельницу, она начала яростно сопротивляться. Хал был взбешен и не согласен на полумеры.

– Аманда, я так зол на тебя, – проговорил он как ребенок, сквозь стиснутые зубы, – что едва сдерживаюсь, чтобы не побить. Запру в амбаре, и, пока ты там остываешь, я подумаю, что с тобой делать.

Аманда умела признавать поражение. В прежних потасовках с Халом она убедилась, что он намного сильнее. Однако она сохраняла достоинство, когда позволила себя проводить в бетонный подвал мельницы, откуда было два выхода – тяжелая дубовая дверь, запираемая на засов снаружи, и маленькое решетчатое оконце высоко в стене.

Когда Хал захлопнул дверь и задвинул засов, чувство удовлетворения стало сладчайшим бальзамом для его перенапрягшихся за день нервов. Он бегом вернулся к машине, убедился, что за ним никто не следит, завернул барабан в упаковку и, зажав под мышкой, вошел в дом через боковую дверь и поднялся по задней лестнице наверх.

Его комната под крышей занимала всю ширину дома на восточной стороне. Из узкого створного окна отлично просматривались двор и подъездная дорожка. Положив барабан на кровать, Хал какое-то время стоял и смотрел на него с замирающим от волнения сердцем.

Романтическая игрушка, так изящно сработанная, так ярко расцвеченная. Крючок на ремне блестел как новенький, и мальчик с трудом одолел вполне объяснимое тщеславное желание прицепить его к поясу и поглядеться в зеркало. Он легонько постучал по мембране костяшками пальцев. Звук не был неприятным или жутким – он действовал успокаивающе.

Хал высунул голову в коридор. Мэри и тетя Хэтт, наверное, все еще в гостиной с доктором Гэлли. Мальчик тихо отступил вглубь комнаты и стал рыться в ящике туалетного столика. Вот она, старинная линейка из слоновой кости. Вооруженный этим инструментом, он подошел к барабану и ударил со всей силы.

Натяжение мембраны давно успело ослабнуть, и раскатившийся по комнате звук получился глухим.

Хал оставил попытки. Учитывая поведение Аманды, единственное, что он мог сделать, – это предъявить трофей семье, как только возвратятся остальные. Он подошел к окну, посмотрел вниз и был вознагражден видом возвращающегося в древней карете Скэтти Уильямса.

– Скэтти, не ходи на мельницу, – прокричал ему Хал. – Когда поставишь драндулет, закати новую машину мисс Аманды. Потом ступай на кухню и жди там.

Пожилой мужчина тронул шляпу, не глянув вверх, и послушно принялся за работу.

Хал продолжал глядеть в окно. Он видел, как удалился доктор Гэлли, а минут через десять вышла тетя Хэтт. Легко было догадаться, что она идет в церковь. Вечерами по пятницам мисс Хантингфорест меняла цветы в алтарных вазах; вот и теперь она отправилась туда. Воплощенная деловитость: твидовый костюм, рука в перчатке сжимает саженец ясеня, с локтя другой руки свисает плоская корзинка, полная белых цветов.

С возвышенного наблюдательного пункта Халу были хорошо видны окрестности. Он заметил Лагга, мирно рыбачившего над мельничным омутом. Только Мэри не попалась на глаза, и мальчик подумал, что она на кухне, заваривает чай для Скэтти.

Со стороны мельницы донесся какой-то звук. Хал повернулся и оглядел большое белое строение. Окошко в башенке, где хранился дуб, было закрыто, и мальчика это удивило – он мог поклясться, что минуту назад видел створку открытой. Но поскольку закрыть было некому, он выбросил это из головы.

Хал находился на своем посту, когда вернулись гости. Понурые, с мрачными лицами, они вышли из «лагонды». Обернувшись и глянув на кровать, где лежал барабан, мальчик в смятении сбежал по лестнице в прихожую.

Вновь прибывшие уже стояли вокруг стола. Гаффи держал в руке письмо. Оно пришло со второй почтой еще в двенадцать дня. Когда появился Хал, Гаффи поднял глаза.

– Где Аманда? – строго спросил он.

– Да, где она? – вторил ему Фаркьюсон. – Нам нужно срочно с ней поговорить.

– Я все знаю, – поспешно сказал Хал. – Послушайте, мне ужасно жаль, что так вышло. У нее мозги набекрень, вытворяет что хочет, но не думайте, что я это одобряю. Аманда в амбаре, и вы можете там с ней разобраться. Но сначала поднимитесь со мной наверх. Вы что, не поняли? Он у меня!

– Барабан? – спросил Гаффи с надеждой, и гости окружили мальчика.

Хал кивнул:

– Он у меня. Наверху, на моей кровати. Я стукнул по нему пару раз, но ничего не случилось.

Гаффи схватил мальчика за плечо.

– Отлично. А я получил письмо от профессора Кирка, нашего эксперта. – Он положил лист бумаги на стол. – Читай. Вот единственный абзац, который имеет значение. «По моему мнению, словосочетание „ударит булава“ вместо „ударит палочка“ в отношении мальплакского барабана может означать, что его надлежит разбить или расколоть. Я рекомендую привезти трофей в Лондон, когда вы его добудете, и предоставить специалистам для изучения».

– Боже правый! Давайте же возьмем барабан в руки! – воскликнул Игер-Райт. – Хал, где он?

Мальчик с победным видом повел молодых людей по главной лестнице в свою комнату, которую покинул не более пяти минут назад.

– Я не мог запереть дверь, – объяснил он, – потому что нет ключа. Да и всяко я знаю, кто где находится в доме. Вот он, глядите.

Хал указал на сине-белый цилиндр, который по-прежнему лежал на кровати. Все ринулись к нему, и Гаффи ахнул первым, а у Хала кровь застыла в жилах.

– Ничего себе! – сказал Гаффи. – Когда это случилось?

Мальчик стоял и растерянно созерцал картину катастрофы. В отсутствие Хала шнуры были разрезаны и мембраны сняты. На покрывале лежал только корпус.

Хал обвел взглядом гостей. Он покраснел и стал заикаться.

– Пять минут назад, когда я пошел вниз, барабан был целым, – промямлил он. – И в этой части дома никого не было. Тетя Хэтт ушла, Скэтти и Мэри на кухне, Лагг удит рыбу, Аманда в амбаре, дверь заперта снаружи на засов… – Он замолк, не зная, что еще сказать.

Снизу донесся раздался резкий, зловещий звук – треск раскалываемого дерева. Они сгрудились у окна. Во дворе на брусчатке стояла Аманда с молотком и долотом в руках. Со спокойствием человека, взявшегося за нелегкую, но приятную работу, она вскрывала самый большой из трех ящиков.