– Что касается поэзии, – заговорил вдруг мистер Кэмпион, когда трое молодых людей брели в задумчивости через пустошь к мельнице, – то немало ценных мыслей сгорело вместе со стихами, которые с презрением отверг Шелли. Точно так же и у Теннисона не найти того, за что мы готовы платить денежки.

– Любопытно, спору нет, – благодушно отозвался Игер-Райт, – но в данных обстоятельствах едва ли полезно. Сейчас не время для пустой болтовни, Кэмпион.

Было видно, что наследный паладин задет. Но он не поддался обиде.

– Это не пустая болтовня, – возразил он. – Я говорю, что думаю. Потратив уйму времени на кинематограф, я волей-неволей впитал его культуру. А если желаете больше пафоса, выскажусь в стиле премьер-министра: джентльмены, мне пришла на ум блестящая мысль, и я намерен поделиться ею не со всем миром, а лишь с вами двумя, моими верными коллегами. Ну-ка, вслушайтесь в эти слова: «Чтоб Понтисбрайту вновь свои владенья обрести, три чуда чудных перед тем должны произойти. Короной он себя украсит еще раз не ранее, чем надвое расколется алмаз. Тройной могучий колокольный звон – залог того, что он взойдет на трон. И смело вступит он в наследные права, когда в мальплакский барабан ударит булава».

Вот вам, пожалуйста, вся суть вкратце. Старая добрая охота за кладом, с подсказками. Все просто и ясно. Нам остается лишь хорошенько пошевелить мозгами, расколоть алмаз, позвонить в колокол и отбить зажигательную дробь на мальплакском барабане. Чтобы избежать, – продолжил он тихим деловитым голосом, который звучал даже неестественно на залитой лунном светом пустоши, – множества утомительных и раздражающих вопросов, я расскажу, как обнаружил этот стишок, или шифровку, или валентинку, да как ни назовите. Слушайте внимательно, поскольку я не намерен повторять.

Он дал товарищам краткий, но правдивый отчет о своем утреннем приключении с Амандой на мельнице и по их настоянию терпеливо повторил стихи. Гаффи разволновался.

– Послушайте, но ведь это то, что надо! – заявил он, сияя от восторга. – Здесь перечислено все, что нам нужно найти. Корона, скипетр – это соотносится с уставом и с правом наследования, каковое подтверждено существованием титула. Кэмпион, почему ты так долго молчал? Я к тому, что задача практически решена. Нам остается только отправиться на охоту и добыть эти доказательства. Кстати, толково написано. И чего же мы ждем?

– Трех вещей, – спокойно ответил мистер Кэмпион. – Алмаза, колокола и барабана. И разумеется, нельзя исключать того, что все это шутка, причем третьесортная. Если стихи были написаны сто лет назад, разве из этого обязательно следует, что в них все правда? Вспомните Джоанну Сауткотт[14].

– Один черт, – буркнул Гаффи, которого слегка задели за живое эти щекотливые детали. – Стихи должны нам помочь, разве нет? Версия насчет шутки – полный абсурд. Однажды я вырезал имя девочки на дереве. Всего три буквы, но чуть запястье не вывихнул. Кто бы стал так утруждаться, если бы не имел серьезной причины? И вообще, все уже закрутилось. Сначала старина доктор, занятный типаж, теперь это. Правда же, здорово?

Он улыбнулся с нескрываемым удовлетворением. Игер-Райт, который молчал на протяжении спора, поднял голову.

– Послушай, Кэмпион, – сказал он, – я кое-что вспомнил. Вчера вечером, когда мы в пабе метали дротики, там над одним пожилым игроком все подшучивали, потому что он промахивался. Кто-то сказал, что ему не попасть в мишень и пяти раз за десять бросков, а он заявил, что попадет, когда снова пробьет большой колокол. Я это принял за местную поговорку, вроде «когда рак на горе свистнет» или «когда наступит Судный день».

– Точно! – воскликнул Гаффи. – Я тоже слышал. Разве не здорово!

– Дело в том, – сказал мистер Кэмпион, – что большой колокол – это улыбка без кота. Его не существует. Если хотите знать, когда-то он висел в башне над Понтисбрайт-Холлом и был своего рода Биг-Беном этого графства. К сожалению, он продан вместе со всем имуществом и переплавлен в оружие для войны с зулусами. В мире есть только один похожий колокол, в монастыре Святой Бриды в Пиренеях. Это я узнал нынче от Аманды. Она сущий кладезь информации. Вероятно, единственная возможность услышать «старый колокол Понтисбрайта» – это в случае землетрясения, урагана, авианалета или другого бедствия, когда его призрачный отголосок достигнет деревни. Но рассчитывать на такое, пожалуй, не стоит. Еще одно небольшое затруднение – тот факт, что никто никогда не слышал о семейном алмазе, а единственные барабаны в округе – это видавшие виды трофеи, выставленные на галерее в церкви. Их с дюжину, и мы, если захотим, сможем устроить музыкальный вечер. Как я слышал, ни один из них не относится ко времени битвы при Мальплаке, и вообще они жутко ветхие. Не слишком обнадеживающе, да?

Пока он это говорил, друзья свернули на дорожку, ведущую к мельнице. Игер-Райт пробурчал что-то сочувственное, а Гаффи остался непоколебимо радостным.

– Мы докопаемся до истины, вот увидите! Я только одного боюсь – что все может получиться слишком просто.

– Пусть это будет твоей единственной заботой, – сказал Игер-Райт с горечью. – А тебя, Кэмпион, ситуация как будто не тревожит?

Мистер Кэмпион промолчал. От изгороди отделилась тень, и миг спустя его схватили за руку.

Аманда.

Девушка задыхалась после бега. Она стояла перед молодыми людьми в лунном свете, похожая на неземное существо. Коричневая одежда в обтяжку, волосы с отливом растрепаны, глаза сияют в полумраке. Было видно, что ее распирает желание сообщить важные новости. А еще было видно, что она взволнована до крайности.

– Послушайте, – обрушила Аманда на друзей уже привычный для них поток откровенности, – боюсь, это может показаться дикой нелепостью, хотя на самом деле ничего плохого не случилось. Он дрался как одержимый, а Скэтти даже не знал, кто это, пока Лагг не сел ему на грудь. Лагг потрясающий! Если он вам когда-нибудь надоест, отдайте его нам, они со Скэтти станут партнерами. Сейчас, конечно же, рано об этом говорить. Ему решать. Думаю, нам нужно скрыть случившееся, ни к чему, чтобы узнали в деревне; если узнают, мы не сможем доказать, что была самозащита. Так что будьте осторожны, ладно? Пока никто не знает, кроме меня, Скэтти и Лагга. Я решила перехватить вас здесь, прежде чем вы войдете в дом. А чужаки получили по заслугам, тайком пробравшись на мельницу. Я сразу поняла, что это не крысы! А сколько было шума, когда прибежали Скэтти и Лагг! Они в карты на кухне играли. Было ужасно скучно, потому что у Скэтти совсем не имелось денег, и оба так обрадовались – что-то случилось наконец! – и малость перестарались, ну и…

Игер-Райт схватился за голову:

– Бога ради, расскажите, что произошло!

– Так я и рассказываю, – ответила Аманда жалобно из темноты. – Не надо шуметь.

Мистер Кэмпион опустился на скамейку у дороги.

– Давайте снова начнем, с того момента, когда вы решили, что это не крысы, – попросил он спокойно.

– Могу все повторить, если вам действительно это нужно, но мы теряем время, – сказала Аманда, встав перед ним. – Я вспомнила, что не накрыла чехлом от пыли динамо-машину. Я о ней очень забочусь, ведь это самая нужная вещь из тех, что у меня есть. Скэтти говорит, глупо упаковывать ее на ночь, но ведь хуже от этого не бывает.

Я тихонько пошла на мельницу без фонаря, потому что знаю дорогу, а когда добралась, услышала, как кто-то ходит наверху, на складе, где дуб. Я крикнула: «Эй!» – довольно громко, потому как решила, что это дети Квинни опять шалят. Тут раздался кошмарный грохот, а еще ругань. Само собой, я догадалась, что произошло. Кто-то ударился о дуб. Этак он всю мельницу развалит! А услышав нехорошие слова, поняла, что это не дети Квинни, миссис Квинни хорошо их воспитывает, что бы там ни говорили в деревне. Да к тому же это был чужой мужской голос.

Аманда прервалась, чтобы отдышаться, а друзья молчали, пытаясь выкопать суть из нагроможденной девушкой горы подробностей.

– Так вот, потом вообще ничего не происходило, – продолжила Аманда. – Полнейшая тишина. И хотя я не испугалась – правда-правда не испугалась, – все же подумала, что в одиночку мне не выгнать сверху тех, кто туда забрался. И тогда я выбралась, на цыпочках, чтобы они не услышали, и помчалась на кухню. Поскольку вы платите кучу денег за неделю с каждого, я купила много пива и, конечно, забыла про Скэтти.

Короче, они с Лаггом играли в карты и пили пиво, и, когда я сказала, что случилось, они вскочили и кинулись на мельницу. – Девушка вздохнула. – При этом ужасно шумели, и я подумала, что остальные должны их услышать и выйти, но они, поди, решили, что это вы от доктора вернулись, вот и не вышли и из вежливости не подавали голоса.

– А тот мужчина?! – воскликнул Гаффи, чье терпение иссякло.

– Так выслушайте же, – с укором ответила Аманда. – Их было двое, но один убежал. Скэтти и Лагг схватили второго, когда тот спускался по лестнице. Драки я не видела, поскольку было темно, но Скэтти, должно быть, показалось, что чужаков много. Он кричал, чтобы выходили, все до одного. Лагг только кряхтел, а потом я узнала, что это он упирался головой в живот чужаку и пытался пропихнуть его в дверь, которой не было.

Я побежала за фонарем, и ничего не было слышно, кроме их кряхтения, а когда вернулась, Лагг сидел на груди чужака и показывал Скэтти, как пользоваться кастетом. Оба были страсть как довольны, но я велела им прекратить. Боюсь, все это не очень хорошо, а вы что скажете?

Она переминалась с ноги на ногу в ожидании вердикта.

– Похоже на пьяную потасовку, – сказал мистер Кэмпион. – А Скэтти и Лагг – парочка невинных маргариток, как мы выражаемся в суде. Только один существенный нюанс. Вы не заметили, кто был этим невезучим партнером в их игре?

– Я думала, вы догадались, – сказала Аманда. – Ладно, скажу: Вдовий Пик. Так ему и надо. Меня одно беспокоит: похоже, они его убили.

Игер-Райт ахнул, Гаффи присвистнул, а Кэмпион поднялся на ноги.

– Боже мой! – пробормотал он огорченно. – Боже мой!

– Ну, может, он не совсем мертвый, – предположила Аманда с надеждой. – Понимаете, Лагг и Скэтти так разошлись, что я заперла их в гараже. Они могут шуметь там сколько угодно, все равно никто не услышит. Я их послала туда за гаечным ключом, потом захлопнула дверь и задвинула засов. И вернулась взглянуть на мужчину. Подсунула ему пару мешков под голову, но не смогла понять, это его сердце бьется или мое. Сами знаете, когда ты малость взволнован, кажется, сердце стучит так громко, что заглушает все вокруг. Поэтому я оставила его и пошла дожидаться вас. Мне теперь не нравится ходить на мельницу без света.

– Бедная малышка, – проговорил Игер-Райт, испытывая прилив человечности. – Натерпелась страху.

– Вовсе нет, – возразила Аманда. – Я не испугалась. Я была в недоумении, как и любой бы на моем месте, и очень зла на Скэтти. Наверное, он рисовался перед Лаггом. Но нам следует позаботиться о чужаке, хоть он и нападал на бедную тетю Хэтт. Он выглядел подозрительно минут десять назад, когда я ходила проверить.

Кэмпион быстро зашагал по дорожке.

– Сожалею, что Лагга вновь подвели его манеры.

Но сказано это было серьезным тоном, а лицо в лунном свете выглядело встревоженным. Аманда засеменила рядом, Гаффи и Игер-Райт заторопились вслед.

Через три минуты хмурая молчаливая компания вошла на мельницу. Странные звуки, доносившиеся из гаража, резко смолкли, когда Кэмпион и его спутники проходили мимо. Аманда достала керосиновую лампу из-за мерного чана для зерна и зажгла фитиль.

Она первой поднялась по шаткой лестнице на второй этаж. В свете лампы желтизной отливали ее роскошные волосы и загорелые ноги без чулок. Когда и мужчины забрались в пыльное помещение, Аманда остановилась и указала на бесформенную кучу рядом с открытым погрузочным люком.

– Это он, – прошептала девушка и повыше подняла фонарь.

Кэмпион и Гаффи опустились на колени возле распростертого на голых досках мужчины и обнаружили, что перепугавшаяся Аманда сохранила достаточно здравомыслия, чтобы расстегнуть ему воротник и подложить мешки под голову.

После быстрого осмотра мистер Кэмпион вздохнул с облегчением.

– Слава богу, жив, – заключил он. – Его приятелю повезло больше – сумел удрать. Если не возражаете, Аманда, мы наших костоломов подержим взаперти до утра, а пока займемся пострадавшим. Выглядит этот типчик неважно, но полагаю, дотянет до того дня, когда его снова вздуют. Да, неприятная ситуация. Даже не знаю, какое мнение у него сложится о нас.

Он вынул из заднего кармана фляжку и влил в мертвенно-бледные губы достаточно спирта, чтобы свалить с ног обычного студента. Незнакомец застонал и встрепенулся.

Пока он лежал, освещаемый масляной лампой, его успели как следует рассмотреть. Даже при лучших условиях этого человека трудно было бы счесть привлекательным, а уж имеющиеся условия, конечно, и вовсе этому не способствовали.

Он был худым и нескладным, но с развитой мускулатурой; помятое морщинистое лицо покрыто суточной щетиной. Но больше всего бросался в глаза огромный волосяной клин на лбу, доходящий аж до переносицы.

– Незаурядная внешность, – рассудительно проговорил Игер-Райт. – Это он пытался застрелить нас в Бриндизи.

– Зря он явился сюда в одиночку и сцепился с двумя тяжеловесами. Не годится он для таких драк, – прокомментировал Гаффи, в ком был силен соревновательный инстинкт.

– Не надо было нападать на бедную тетю Хэтт, – сухо заметила Аманда. – И Скэтти никакой не тяжеловес. Это все пиво.

Игер-Райт вернул разговор к актуальной теме.

– Неприятная наружность, – сказал он. – У него, наверное, пистолет в кармане. Должно быть, не успел достать: его вырубили раньше. Кэмпион, есть соображения насчет его личности?

– Увы! Бедный Йорик![15] – воскликнул молодой джентльмен. – Я знал его, Гораций, как человека абсолютно подлого. Но не будем сейчас углубляться. Бедолага! Не повезло ему. Он меня всегда недолюбливал. Не судьба нам дружить домами. Аманда, можете принести старое одеяло? Которое не жалко? Встретимся у входа через пять минут. А вы, мистер Рэндалл, и вы, мистер Райт, возьметесь спустить подонка вниз? И соблаговолите обращаться с ним как можно бережнее. Это один из наших лучших врагов.

Вернувшуюся с одеялом Аманду гости встретили во дворе. Бесчувственное тело Вдовьего Пика было благополучно переправлено туда же.

Путешествие по дорожке к пустоши далось нелегко, поскольку пленник оказался на удивление увесист. Продвигались осторожно, чтобы не производить лишнего шума, и старались не трясти свою ношу. Когда наконец отыскали на пустоши подходящий уголок, заслоненный от дороги и ветра кустом утесника, Вдовьего Пика осторожно опустили на землю, и Кэмпион заботливо укрыл его одеялом.

Игер-Райт склонился над лежащим и довольно хмыкнул, достав лист бумаги из его нагрудного кармана.

– Я так и знал, – сказал он. – Видите? Он переписал стихи. У него было на это время, пока не пришла Аманда. Будем надеяться, что он этого не вспомнит, когда очухается.

Вздохнув, мистер Кэмпион забрал листок у товарища и засунул обратно в карман:

– Думаю, это самое малое, что я могу сделать для него в сложившихся обстоятельствах. Пусть это будет скромной компенсацией за негостеприимность кретина Лагга.

Друзья уставились на Кэмпиона с изумлением.

– О черт! Что ты вытворяешь?! – возмутился Гаффи. – Разве мало того, что мы оставляем гада здесь? У нас есть все основания, чтобы упечь его в кутузку, и достаточно времени на это. Только потому, что его отдубасили, нельзя давать ему карты в руки.

Игер-Райт не поддержал этот бурный протест. Он внимательно смотрел на Кэмпиона, пытаясь понять логические причины столь глупого поступка. Более прямолинейный Гаффи продолжал кипятиться.

– Давайте погрузим его в машину и отвезем в полицейское управление графства. – Он подошел к товарищу и заглянул в бледное непроницаемое лицо. – Послушай, Кэмпион, я ценю твою спортивную этику и считаю ее безупречной. Но не могу избавиться от чувства, что в этот раз мы столкнулись с чем-то крайне серьезным, понимаешь? Со слишком важным, чтобы рисковать. Мы должны сражаться, не боясь испачкаться. Очень уж многое поставлено на карту.

– Ты молодчина! – Мистер Кэмпион порывисто пожал руку растерявшемуся Гаффи. – Но подумай, мой дорогой любитель бряцать оружием, вот о чем: откуда этот симпатяга, лежащий перед нами, мог узнать о дубе? А узнать он мог исключительно из записки, посланной ему малышом Альбертом. «Посмотри, что я нашел в кладовке на мельнице, Пики». Или нечто в том же роде, написанное аккуратным почерком, а снизу моя узнаваемая подпись.

У Гаффи от потрясения отпала челюсть. Остальные оторопело смотрели на бледного мистера Кэмпиона. А тот потыкал в укрытое одеялом тело носком туфли.

– Этот парень не слишком умен. По сути, его ум не что иное, как подлая хитрость. Но он работает на знакомую нам фирму, а значит, мы противостоим одному из самых прозорливых умов в мире. И когда мы получили информацию, я сразу подумал: надо снабдить его ею. Все обстояло бы иначе, если бы нам не встретилась загадка, но в данном случае неразумно было бы ее скрывать, тем более что время крайне дорого.

– Хоть режьте, я ничего не понимаю, – упрямо проговорил Гаффи. – Такое впечатление, что мы совсем чокнулись. Почему ты это сделал? Вот что я хочу знать! Почему?

Мистер Кэмпион взял друзей под руки:

– А потому, дорогой мой почемучка, что одна голова хорошо, а две лучше. Только и всего.