– Если бы мы сейчас находились в моей резиденции, – изрек наследный паладин со своего трона, то бишь с верстака возле стены в помещении, где стояла динамо-машина, – я бы велел отрубить голову обоим. Но в данных обстоятельствах вам повезло – можете отделаться увольнением.

Выглядел он царственно: сидит на верстаке скрестив ноги, колени упираются в челюсть, штанины покачиваются. Но глаза за стеклами очков смотрят сурово, и не может возникнуть сомнений, кто здесь главный.

Аманда, очень серьезная и тихая, устроилась в углу на кипе мешков. Игер-Райт и Гаффи охраняли проштрафившихся – те, проведя ночь в гараже, теперь в свете утреннего солнца выглядели сильно потрепанными.

Скэтти, должно быть, позаимствовал тон у мистера Лагга, к которому успел проникнуться уважением.

У Лагга вид был скорее дерзкий, нежели виноватый. Этот джентльмен был склонен считать инцидент веселым ночным приключением, а не тяжким проступком.

– И за что же вы нас увольнять хочете? – промолвил Лагг с важным видом. – Мы с корешем дали отпор шайке, проникшей на частную территорию. Возможно, у этих прохвостов были преступные намерения. Да за такое не увольнять, а награждать полагается.

– Не говори «хочете», – машинально потребовал наследный паладин и рассудительно продолжил: – Так вот, о награде. Что, если бы этот человек умер? А он запросто мог умереть. Хорошо, что у мисс Фиттон хватило сообразительности запереть вас, маньяки-убийцы, на ночь.

– Самооборона, – не задумываясь парировал мистер Лагг. – Пики Дойл всегда таскает шпалер. Это ведь Пики был?

– Как оказалось, это был он, – подтвердил мистер Кэмпион. – Но насколько я могу судить, вчера ты пребывал в таком состоянии, что, если бы на месте Пики оказался местный полицейский, ему бы тоже не поздоровилось.

– Еще чего! – искренне возмутился мистер Лагг. – У меня интуиция. А моя интуиция никогда не подводит. Как только прибежала юная леди, я сказал: «Это Пики на мельнице. Надо пойти и всыпать ему во славу Божию». Разве я не так сказал, Скэтти?

– Так, – ответил Скэтти с пылом человека, который лжет во спасение собственной шкуры.

Из этих двоих он являл собой наиболее прискорбное зрелище. Через все темя протянулась ссадина, глаза ввалились, нос побагровел. На протяжении допроса он старательно избегал укоризненного взгляда Аманды. Было видно, что Скэтти во всем положился на нового друга, хоть не совсем был в нем уверен, надеясь при этом на лучшее или хотя бы на то, что худшее удастся перетерпеть.

– Я вам так скажу, – обратился к слушателям Лагг, настороженно переводя взгляд с одного на другого и одаривая их улыбкой жуткой, но примирительной, – что случилось, то случилось. Мы с корешем слегка увлеклись и, может, перегнули палку. Но поскольку все обошлось, никто не пострадал, давайте не заострять. Что нам открыли события вчерашнего вечера? Задайте-ка себе этот вопрос.

Губы Игер-Райта предательски дрогнули, и, хотя мистер Кэмпион оставался холодным и строгим, напряжение значительно спало, и мистер Лагг почувствовал, что делает успехи.

– А они нам открыли ужасную вещь, – продолжил Лагг, понизив голос ради драматического эффекта. – Пики Дойл готов рисковать шкурой, а для такого слюнтяя, как Пики Дойл, это означает только одно: он работает на своего старого босса. А из того, что он работает на старого босса, вывод очень прост: чем быстрее мы вернемся домой и позабудем про все, тем больше сохраним здоровья.

После этих слов повисла тишина, которую нарушил товарищ мистера Лагга по несчастью. Скэтти Уильямс издал звук, похожий на скрежет будильника, который вот-вот зазвонит:

– Мне кажется… как бы ни была велика опасность, нам не следует убегать.

Слугу мистера Кэмпиона застало врасплох столь неожиданное проявление отваги. Понадобилось принять срочные меры, чтобы не потерять уважение союзника.

– Если бы ты знал, как опасны эти типы, то не форсил бы, – проворчал он. – А довелось бы тебе пережить то, что я пережил, ты был бы в курсе, что бывают ситуации, когда можно и нужно отступить с достоинством.

– Лагг, тебе не кажется, что это довольно жалкий аргумент? – спросил мистер Кэмпион.

Мистера Лагга это не смутило.

– Говорить-то вы умеете, – сказал он. – Всегда умели. И что толку? Что толку от вашей высокопарной болтовни? Я за вами ухаживаю точно старая нянька уж не припомню сколько лет, и я вас знаю как облупленного. Мы связывались раньше с боссом Пики Дойла? Нет, не связывались, и поэтому мы живы. Поправьте меня, если это не так. Я за лояльность и добросовестную службу, но мне не нужны неприятности. Велите подогнать машину, и мы вернемся в город.

– Непристойное проявление тошнотворной хитрости, – констатировал наследный паладин. – Сейчас ты действительно пойдешь к машине – и надраишь ее до блеска. Прихвати с собой мистера Уильямса. А мы пока решим, стоит ли держать тебя здесь под надзором, не лучше ли позвонить декану твоего любимого колледжа и поинтересоваться, нет ли там вакантного местечка. Можешь идти.

Мистер Лагг сверкнул маленькими глазками.

– Ох и допекли же они меня! – пожаловался он Скэтти.

И друзья услышали, как он шепотом признался приятелю, спускаясь по лестнице:

– Если бы не я, тебе бы досталось на орехи. Мне-то он верит.

Игер-Райт рассмеялся. Мистер Кэмпион сделал вид, будто ничего не слышал.

– У Пики Дойла есть пистолет, – сказал он. – Старина Лагг мог погибнуть. Возможно, вы сочтете это абсурдным, но я бы расстроился.

– Послушайте, – заговорил Гаффи, которому утро не прояснило того, что произошло ночью, – я совершенно не понимаю, что творится. Кэмпион, для меня сюрприз, что ты близко знаком с этим Дойлом.

– Я бы не назвал это знакомство близким, – проворчал молодой человек. – Случилось оно в Кенгсингтоне, в доме нашего общего приятеля. Завязалась драка, и мистер Дойл огрел меня кастетом по голове. Мы не были официально представлены друг другу, но я всегда считал, что нам по крайней мере следует раскланиваться при встрече.

– Я о письме, которое ты, по твоим словам, написал ему, – не унимался Гаффи. – Ты это серьезно? А ведь я даже не знал, что он в деревне. Куда ты отправил письмо?

– Это довольно умный ход, – скромно ответил мистер Кэмпион. – Интуиция в чистом виде, но сработало же. Вы даже не представляете, как это бодрит. Вчера днем кое-что произошло, и у меня возникла идея.

– Единственное, что произошло вчера днем, – заметила практичная Аманда, – это приглашение от доктора Гэлли.

– Вот именно, – согласился Кэмпион. – Получив его, я сразу написал записку для Пики и, придя к доктору, наколол ее на зубец ограды, так, чтобы было хорошо видно из окна. Я проделал этот трюк с моей природной сноровкой и скрытно; никто из вас не заметил. План был таков: Пики прочтет, и решит, что мы все ушли, оставив крепость без гарнизона, и воспользуется нашим отсутствием, чтобы провести разведку. Как оказалось, мой расчет был абсолютно верен.

– Но почему на ограде доктора Гэлли? – допытывался Гаффи.

– Потому что наш приятель Пики частый гость в этом доме, – сказал мистер Кэмпион. – Видите, как интрига закручивается?

Все уставились на него в оторопи. Молчание нарушила Аманда.

– Но это абсурд! – заявила она. – Я знаю старину Гэлли, сколько себя помню. Он не стал бы покрывать человека, который напал на тетю Хэтт. Конечно не стал бы! Спору нет, он чудак – законченный чудак во многих отношениях. – Голос дрогнул, но она взяла себя в руки и договорила категорическим тоном: – Он просто не мог так поступить.

Мистер Кэмпион ничего не сказал и не шелохнулся на верстаке. Его бледное лицо выглядело глупее обычного.

– Меня беспокоит подсказка, – произнес Гаффи. – Эти стихи на дубовой колоде. И у меня возникла гипотеза, – скромно добавил он. – Алмаз, знаете ли, может быть просто стеклышком ромбической формы. Оконным стеклом или чем-нибудь в этом роде.

Игер-Райт закивал с мрачным видом.

– Понимаю, – сказал он. – В том-то и проблема: дома больше нет. Тому, кто вырезал стихи на дубе, наверное, и в голову не могло прийти, что дом снесут.

– Есть еще одна странность, – прозвучало с верстака. – Последние два намека в памятке явно относятся к звуку. «Тройной могучий колокольный звон – залог того, что он взойдет на трон».

А еще: «И смело вступит он в наследные права, когда в мальплакский барабан ударит булава». Меня смущает этот музыкальный элемент. Блистательная поэзия в итоге запросто может оказаться инструкцией для церемонии возведения на престол, или указанием местному хормейстеру, или бог знает чем еще. Все это чрезвычайно загадочно.

– А мне представляется чрезвычайно загадочным то обстоятельство, что Пики Дойл утром исчез с пустоши и в деревне о нем ничего не слышали, – произнес Игер-Райт. – Либо за ним вернулся приятель, либо помог кто-то еще. Мы не знаем, сколько у Дойла подельников.

Прежде чем кто-то поделился своими соображениями на этот счет, снизу донесся звонкий голос тети Хэтт:

– Мистер Кэмпион! К вам пришли. Послать его наверх?

Кэмпион не успел ответить – раздался замогильный голос мистера Лагга.

– Все в порядке, мэм, – произнес тот извиняющимся тоном и сменил его на любезный, предназначавшийся для близких друзей мистера Кэмпиона. – Сюда, сэр. Пожалуйста, смотрите под ноги. Каждая ступенька таит опасность. Нынче утром его высочество дает аудиенцию в котельной.

Послышались шаги на лестнице, затем в люке показалась голова.

– Фаркьюсон! – Воскликнул Гаффи, устремившись навстречу. – Как мило! Осторожно, старина, тут дыра в полу. Позволь тебя представить. Мисс Аманда Фиттон, это Фаркьюсон, наш старый друг, очаровательный юноша.

– Вполне себе светский лев, не так ли? – улыбнулся Кэмпион. – Какие новости?

Вновь прибывший извлек из-под мышки номер «Таймс» и протянул другу.

– Утренний выпуск, – сказал он. – Колонка частных объявлений. Четвертый абзац сверху. Знаю, что в такую глушь газеты добираются только к вечеру, вот и прихватил. И подумал, что мне всяко следует находиться на сцене.

Кэмпион взял газету и пробежал глазами абзац. Затем прочел вслух:

– «Если А. А., проживающий на Боттл-стрит, Пикадилли, посетит Ксенофон-Хаус, почтовый индекс Дабл-ю си два, в среду в шестнадцать тридцать, документы будут готовы для подписи. Кс. Р. и компания».

– Отменный способ вести дела, – хмыкнул Гаффи. – Ты не поедешь, угадал? Если только… О боже, это что, шифр? Ничего себе!

– Вряд ли это шифр, – тихо произнес мистер Кэмпион. – По-моему, «документы будут готовы для подписи» звучит чересчур прямолинейно.

– Нет-нет, это не ловушка, – радостно возразил Фаркьюсон. – Можно относиться к крупным страховым компаниям с подозрением, но я никогда не слышал, чтобы они заманивали незадачливых клиентов и били их по голове.

Игер-Райт с интересом смотрел на Кэмпиона.

– И с кем ты там встретишься? – спросил он.

Бледные глаза мистера Кэмпиона за стеклами очков были задумчивы.

– Если честно, я не знаю, – ответил он. – Но у меня такое чувство, что я проведу полчаса в компании босса.

– Кто босс «Ксенофона»? – спросил Фаркьюсон, а потом ахнул и повернулся к Кэмпиону. – Неужели сам Саванейк?

Мистер Кэмпион кивнул и сказал:

– Чтобы встретиться с ним в половине пятого, нужно поспешить.