Голос принадлежал совсем юному мальчику, но гнев придал ему значительность взрослого воина. На нем была форма гвардейца, а вокруг витал сильный аромат расковника, с помощью которого была открыта дверь. Войдя, мальчик скинул шляпу и мундир, и все увидели обсидиановый меч у него на поясе. Над мальчиком летели две гаганы, а позади шагала химера, и на всех трех ее мордах была написана крайняя решимость. В толпе испуганно заохали.

– Народ острова Души! – воскликнул мальчик. – Среди вас находится убийца. Клод Арджен трижды виновен. Он убил своего отца, старого короля. Он предал своего брата, нынешнего короля. И он убил свою племянницу Аню Арджен, принцессу острова Души.

Обе гаганы опустились на тело девочки.

Клод Арджен занервничал.

– Стража! – щелкнул он пальцами. – Откуда здесь взялся мальчишка? Арестуйте его!

Гвардейцы рванулись вперед, и все вокруг зашевелились, растерянно забормотали, возмущенно загалдели.

Но Кристофер Форрестер не испугался. Его охватило небывалое воодушевление и ярость.

– Стойте! Я могу доказать, что принцесса отравлена, и не уйду, пока вы меня не выслушаете.

– Стражники! – крикнул Клод. – Чего вы ждете? Хватайте мальчишку!

Двое самых высоких гвардейцев потянулись за мечами. И тут из толпы раздался один-единственный голос:

– Нет! Дайте ему сказать! – Советник Риллиэн Джиренд с трудом поднялся на дрожащих ногах, но его голос звучал громче, чем когда-либо в жизни. – Не мешайте мальчику говорить.

– Клод Арджен, – произнес Кристофер. – Улики у тебя на коже, на волосах, на одежде. Ты с головы до ног покрыт собственным ядом.

– Мальчик, ты бредишь! Выведите его! Вы освободите от него зал или нет?

– Перед тем как выпить яд, Аня в темноте обрызгала им твои руки и волосы, медальон, обувь, одежду. Это всего лишь крошечные капли, но их невозможно вывести.

– Что? – удивился Риллиэн Джиренд. – Что ты такое говоришь?

– Аня Арджен знала, что дядя собирается ее отравить. Она понимала, что не будет в безопасности, пока он на свободе. И она не могла жить, пока не исправит несправедливость по отношению к своему отцу. Ане сказали, что она больше никогда не попадет в замок живой. Поэтому она решилась умереть, чтобы предстать перед вами.

В голосе Кристофера звенела такая ярость, что самые старые и мудрые содрогнулись, ощутив ее.

– Аня понимала: единственное доказательство преступления, которому вы поверите, – это ее мертвое тело, выставленное на общее обозрение, и запятнанные ядом руки Клода Арджена.

– Какая низость! – прохрипел Клод. – Явиться сюда в такой день, чтобы рассказывать сумасшедшие байки! Да уведут его отсюда, в конце концов? Бессмертье его побери!

– Стойте! Я сказал, что у меня есть доказательство. Я не ожидаю, что вы мне поверите на слово. Но им вы поверите.

Кристофер Форрестер положил в рот зуб сфинкса и издал невообразимо высокий нечеловеческий свист. В тот же миг в зал ворвалась Ядовитая стая. По кроваво-красным перьям птиц то и дело пробегали языки огня.

Конечно, огненные птицы не послушались бы первого встречного, но они последовали в замок за мальчиком, который умел говорить на их языке; за мальчиком, который был другом всех живых существ.

Кристофер Форрестер, будущий страж прохода, снова свистнул, и Ядовитая стая закружилась над толпой с бешеной скоростью, подобно огненной карусели.

– Эти птицы улавливают запах яда. Если ты не касался ядовитых веществ, стая обратит на тебя не больше внимания, чем на всех остальных мужчин и женщин в этом зале. Но…

Кристофер мог не продолжать.

Огненные птицы окружили Клода и принялись клевать его волосы, одежду, обувь, цепь с медальоном у него на шее.

Наступила мертвая тишина, а затем зал взорвался криками, воплями, ревом:

– Предательство! Злодеяние! Убийство!

– Заприте двери! – закричала, вскакивая, доктор Феррара.

В общей неразберихе все забыли про мраморный стол, на котором лежало Анино тело. Лишь две гаганы – старая и молодая – не сводили глаз с ее лица.

Но теперь Галлия обвела взглядом зал, обернулась к Ку и щелкнула клювом: пора. Птенец клюнул девочку в щеку со всей силой своей чистейшей любви, и на бледной скуле возле глаза выступила капля крови.

– Моя, – сказал Ку. – Моя.

Клод Арджен кричал громче всех, громче огненных птиц, которые носились вокруг него с пронзительными воплями.

– Птицы лгут! Какая нелепость! С меня хватит. Арестуйте мальчишку! Убейте этих существ!

Гвардейцы уже пробирались к Кристоферу сквозь толпу, доставая мечи из ножен. Кристофер тоже выхватил меч, готовясь защищаться, а химера оскалила все свои клыки и зубы. Люди с криками расступались перед расталкивающими их гвардейцами.

И тут раздался еще один голос:

– Королевские гвардейцы, я приказываю вам стоять!

Этот голос звучал так звонко и четко, его до такой степени переполняла ярость, что все, кто слышал, запомнили его навсегда.

Мертвая девочка соскользнула с носилок и присела в реверансе – перед залом, перед птицами, перед всем миром.

– Клод Арджен, герцог Синих гор, повелитель Датских вод, принц Души. Ты лгун. Ты убил меня так же, как убил моего дедушку. Но я отказываюсь умирать.