Сначала Аню привели в роскошную комнату, обставленную дорогой мебелью, но явно не жилую: хотя одеяло и шторы были сшиты из одинакового бархата, было видно, что кто-то уже успел их пожевать. Из комнаты девочка перешла в ванную. Стены там были оклеены обоями с изображением гиппокампов, а ванна стояла на медных драконьих лапах.

Аня сразу распахнула окно, чтобы Галлия могла спокойно влетать и вылетать.

– Судя по твоему виду, тебе нужно принять ванну раза три, не меньше, – фыркнула Галлия. – Полезай-ка, живо.

Аня пустила самую горячую воду, какую только можно терпеть, сняла ботинки, положила на тумбочку мамину подвеску и кусочек ткани, отрезанный от воротника дедушки. Потом залезла в воду прямо в платье и чулках. Вдыхая жаркий пар, она принялась тереть то ткань, то собственную кожу. Мыло нежно пахло розами, а вода быстро стала красно-коричневой. После этого Аня наконец стянула с себя мокрый шелк. Пятна крови так и не отстирались, но, по крайней мере, платье больше не воняло. Девочка отжала его и повесила сушиться в комнате перед камином, а затем заново набрала ванну и погрузилась в чистую воду. Тепло успокоило ее ноющее, исцарапанное, израненное тело. Аня искупала и Ку, усевшегося на край ванны, – провела мокрыми ладонями по его перышкам. Ку не возражал; он настолько ей доверял, что не стал бы спорить, даже если бы она бросила его в воду.

– Гаганам положено мыться под дождем, – неодобрительно щелкнула клювом Галлия. – Ты его избалуешь.

– Он еще слишком мал, – ответила Аня. – Начнет купаться под дождем, когда проживет хотя бы неделю.

Ку встряхнулся и расправил крылышки.

– Летать, – сказал он. – Летать вверх-вверх-вверх.

К изумлению девочки, птенец оторвался от края ванны и, вместо того чтобы камнем рухнуть на пол, полетел. Вверх, вверх, на дверь ванной, затем сделал круг над Аниной головой и только тогда с плеском шлепнулся в воду.

– Браво! – воскликнула принцесса.

Даже строгая Галлия позволила себе мягко и одобрительно каркнуть.

– Молодец, малыш, – похвалила она.

После этого Ку принялся мотаться туда-сюда; он вылетал из ванной через окно и возвращался с подарками – обгрызенным листком, ракушкой, светящимся пером феникса.

– Где ты его взял? – спросила Аня. – Нашел в саду?

Но Ку отвечал лишь:

– Мое!

Аня вымыла голову. Пряди волос теперь были разной длины, ведь часть она сама обрубила мечом. Вокруг на воде теснились мыльные пузыри, и Аня подталкивала их пальцем, складывая в разные фигуры – нож, стрела, флакон с ядом. Потом впилась ногтями в кусок мыла, представляя, что сжимает сердце Клода.

К тому времени, когда принцесса закончила мыться, платье практически высохло. Оно было мятое и рваное, но это больше не имело никакого значения, думала Аня, заплетая мокрые волосы в косы. Впервые за долгое время она чувствовала себя свободной – всем было безразлично, как она выглядит, и никто за ней не следил. Значение имел только папа.

Едва Аня собралась, как в дверь постучала Ириан. Она повела девочку за собой длинными широкими коридорами.

– Еда готова. Будем завтракать в кладовой, потому что обеденный зал временно занят, – сообщила женщина. – Проходи, Кристофер уже там.

Кладовая оказалась идеально круглой комнатой с дюжиной окон, в которые бил яркий свет. Прямо перед пылающим камином расположился круглый стол, до такой степени заставленный тарелками с едой, что не было видно скатерти.

До этой минуты Аня и не подозревала, как она голодна. Прикинув время, девочка поняла, что уже наступил вторник, а значит, она не ела много часов. Некоторое время после этого принцесса ничего не говорила, только жевала так, что за ушами трещало.

На завтрак подали свежую запеченную рыбу в соусе, нежном, как морская пена, дамплинги с креветками и такой мягкий хлеб, что он больше напоминал пирожное. Еще были сладкие помидорчики размером с ноготок, и Аня ела их пригоршнями. Она намазала хлеб слоем масла толщиной с большой палец и положила сверху кусок сладковатого ароматного сыра.

– Найтхэнд приготовил, – сказала Ириан. – Спасибо. – И она с нежностью посмотрела на берсерка.

Найтхэнд тут же стал такого же цвета, как помидорки, и уставился в тарелку.

– Ничего особенного, – небрежно произнес он. – Ты заботишься о существах, ну а мне за это должно быть позволено заботиться о тебе.

Рэтвин, сидя на столе, поглощала пряный пирог с кедровыми орешками, морковью и грецкими орехами, испеченный лично для нее.

– Он отличный повар, наш Найтхэнд, я это давно просекла. Но дело в том, что такие, как он, не знают страха и сомнений, а бесстрашные эксперименты на кухне не всегда заканчиваются удачей.

Найтхэнд мудро кивнул:

– Как-то раз я приготовил суфле из джема и сардин. Вкус был такой, будто кто-то пукнул в океан. Ни за что не повторю этот эксперимент.

Наконец, когда Кристофер добил вторую тарелку рыбы, а Аня, Галлия и Ку проглотили дюжину дамплингов на троих, Найтхэнд приволок с кухонной стойки еще несколько тарелок, расписанных розовыми цветочками и накрытых салфетками.

– Сладкое! – объявил он. – По-моему, не меньше половины блюд в каждой трапезе должно состоять из десертов. А лучше – две трети.

Он снял салфетки. На первой тарелке лежали профитроли с домашним мороженым из молока центикор, политые шоколадным соусом; на второй – пончики, посыпанные чем-то вроде крошечных светящихся драгоценных камушков. «Сахарные кристаллы, – пояснил Найтхэнд, – из слюны канко». На третьей оказался белый кремовый торт, украшенный гроздью винограда, темно-синего, как ночное небо.

– Ну а теперь… – произнес берсерк, хватая пончик и заглатывая его целиком. – Рассказывайте. Возможно, вы поведаете то, что нам очень важно знать. – Он передал Ане торт.

И она рассказала все: про убийство дедушки, про арест папы, про яд и дядино предательство. Галлия вставляла свои пояснения и комментарии.

– Мне знаком такой тип людей, – сказала Ириан, – они очень опасны и совсем не испытывают чувства вины, потому что долго тренировались не чувствовать ее. Но нам надо придумать план. Опрометчивость в данном случае может стоить чьей-то жизни.

– Не согласен, – возразил Найтхэнд. – Обожаю опрометчивость. Предлагаю взять замок штурмом малыми силами и разоружить гвардейцев. Мы выкрадем твоего папу, а потом уже решим все остальные вопросы.

– Да! – воскликнула Аня, дрожа от волнения и надежды. Она так порывисто подалась вперед, что опрокинула свой стакан. – Да! Я отправлюсь немедленно! Я нападу на гвардейцев!

Но Кристофер покачал головой:

– Я видел этот замок, Найтхэнд. Там повсюду гвардейцы. Они ранили Наравиралу в лапу из арбалета.

– Королевское войско выросло в три-четыре раза, – добавила Галлия. – Чтобы победить их, вам понадобится тысяча человек, а может, и больше.

Ириан ласково посмотрела на берсерка:

– Найтхэнд, даже ты не можешь в одиночку разгромить целую армию.

– Но можно попробовать, – хмыкнул берсерк. – Проведу отличный денек на природе.

– Это ничего не даст. Аня, извини. Так поступать нельзя.

Найтхэнд тяжело вздохнул и снял салфетку со следующей тарелки – свежеочищенные персики с заварным кремом вместо косточек.

– Ешьте, – сказал он.

– Аня, – проговорила Ириан, – я обдумаю все как следует. Обещаю, что мы не станем тратить время зря. Но в первую очередь нам надо беречь тебя. Не ходи одна на берег. Судя по тому, что ты рассказала, твой дядя будет тебя везде разыскивать.

– Знаю, – ответила Аня. – Находясь здесь, я и вас подвергаю опасности.

– Это неважно. Где клочок ткани, отрезанный от воротника твоего дедушки? Можно на него взглянуть?

Аня полезла в карман платья:

– Вот он.

Ириан взяла клочок в руки, но Жак, к удивлению Ани, резко отпрянул:

– Держи свою тряпку подальше от меня!

Кристофер и Аня озадаченно переглянулись.

– Что такое, Жак? – спросил мальчик. – Это же крошечная капля. Она тебе не навредит.

– У меня сильно обострены чувства, даже по сравнению с другими драконами! – Жак весь дрожал. – Эта капля переполнена злом! – Он вылетел из-за стола и не вернулся до тех пор, пока Аня не убрала тряпицу в карман. – А теперь, – сказал Жак, слегка смущенный своей вспышкой, – Кристофер расскажет свою историю. Это самая главная история, потому что в ней участвую я.

Найтхэнд открыл еще одну тарелку, на которой лежали сладости, похожие на маленькие мармеладки.

– Пластилиндо! Я их сам придумал. Первая партия получилась такая вязкая, что я чуть зуб не потерял. Приготовил из ежевики и виноградного сока от дриад.

Пластилиндо были очень красивые, и Аня сыпала их в рот горстями, пока Кристофер быстро пересказывал свою историю – как прилетел Жак; как они отправились на остров Души, чтобы прихватить с собой Аню.

Девочка поняла, что Кристоферу не терпится продолжить путь.

– А где ты взял этот меч? – спросил Найтхэнд, когда Кристофер закончил рассказ. – Он красивее, чем большинство других.

– Мне его дала Наравирала. – Мальчик протянул меч берсерку, и тот с одобрением погладил резную рукоять. – Он изготовлен из драконьего обсидиана.

– Драконьего обсидиана? – переспросила Аня.

Меч был серебристо-белый и словно светился.

– Наравирала сказала, это древний пирит – камень, который расплавился в пламени дракона и от этого изменил свою структуру, – объяснил Кристофер. – Тот, кому посчастливится найти такой камень, сможет смастерить из него меч, который будет острее, прочнее, тоньше и легче оружия из любого металла. И он не просто отражает свет, а усиливает свечение в десять раз.

– Именно, – подтвердил Жак. – Все, что имеет отношение к драконам, чрезвычайно прочное. Я, например, самый мощный и свирепый в своем роду. Легко спалю башню в любом городе. – Он щелкнул хвостом, зацепился за воротник Кристофера и свалился с его плеча.

– Постойте! – Аня вскочила на ноги. В ее голове вспыхнула молнией гениальная мысль. – Какая же я глупая! У нас же есть дракон! Нам не нужна армия, чтобы сразиться с гвардейцами Клода… Жак, ты ведь сможешь испепелить их всех! Ты говорил, что убил своим огнем мантикору! Ты сможешь освободить моего папу!

Но Жак внезапно уставился на собственные когти, и его крылья уныло поникли.

– Я не могу, – виновато выдохнул он.

– Но… я готова на все! У меня дома есть драгоценности… – Аня знала, что драконы любят драгоценности.

– У меня пропал огонь, – тихо признался Жак. – Я потратил все на острове Арк. Мне теперь даже дышать стало сложнее.

– Но ты же все время грозился сжечь меня! – изумился Кристофер.

– Да! Я врал. Ты наверняка знаешь, как это бывает. Можешь назвать мою биографию «Опозоренный джакулус» или, если хочешь, «Жалкая ящерка без огонька».

Аня упала духом так же быстро, как вспыхнула, но не смогла выдавить из себя ни слова утешения Жаку, который свернулся крошечным клубком между солонкой и перечницей и ни на кого не смотрел.

Найтхэнд подвинул ему новый десерт:

– Жак, попробуй. Это шоколадная помадка, но я для пикантности добавил туда немного лука.

Жак не захотел пробовать. Найтхэнд пожал плечами, положил в рот кусок размером с дракончика и медленно прожевал.

– Очень неплохо, – задумчиво произнес он, – особенно если вам нравится запах подмышек.

– Какие планы, Кристофер? Куда теперь? – поинтересовалась рататоска.

– Мне нужно на Эдем, чтобы поговорить с Саркани.

– Кристофер! – вскинулась Аня. Ее гениальная мысль вдруг ожила и зашевелилась, принимая новую форму. – Можно мне отправиться вместе с тобой? Если Жак не в силах сжечь замок и освободить папу, то Саркани сможет!

– Саркани?

Кристофер задумчиво наморщил лоб, и Аня уставилась на него с мольбой и надеждой.

– Если я помогу ей, возможно, и она поможет мне.

Аня подумала, что это в любом случае лучше, чем сидеть и ждать, когда ее настигнут дядины гвардейцы.

– Аня, драконы не подпустят тебя к себе, – мягко сказала Ириан. – Правда ведь, Жак? Ты у нас главный специалист по драконам.

Дракончик пошевелился и слегка приподнял голову.

– Может быть, и подпустят, потому что она ребенок и придет с Кристофером.

– А это не опасно? – спросила женщина.

– Опасно. При встрече людей и драконов всегда есть риск. Вы сейчас тоже рискуете. Я могу уничтожить вас всех.

Жак яростно пыхнул дымком, и кусочек рыбы, застрявший у него в ноздре, вылетел и шлепнулся Кристоферу на щеку.