На следующее утро Аня проснулась оттого, что Ку бегал вверх-вниз по ее носу и щипал за лоб, ноздри и брови.

– Ай! – Аня дернулась, птенец свалился ей на грудь и запищал. – Ты очень беспокойный будильник, Ку.

Девочка села и огляделась. Она находилась в лесу, прямо на земле, и высокая трава вокруг нее была сильно примята. Ку проглотил волосок из Аниной брови и чирикнул, давая понять, что это отвратительно на вкус.

– Ну да, брови не едят. Я бы сразу сказала, если бы ты спросил, – ответила Аня, нежно беря птенца на руки. – Думаю, надо поискать для тебя еду.

– Еу!

Ку впервые в жизни разлепил веки, и первой, кого он увидел, была Аня Арджен. Ее белокурые волосы стали серыми от грязи, на коже темнели царапины и кровоподтеки, в глазах стыла жажда.

В жизни любого существа, от человеческого младенца до крошечного щенка, день, когда он открыл глаза, – особенный. Но для гаган этот день просто необыкновенный. Ку прямо-таки излучал очарование и лукавство от клюва до кончика хвоста. Он наполовину перепорхнул, наполовину шлепнулся Ане на коленку и легко, весело, полностью и мгновенно завладел ее сердцем.

– Моя!

– Да, – рассмеялась Аня. – Именно так.

Она посадила птенца себе на плечо, и он с довольным видом угнездился в ложбинке у нее над ключицей.

– Моя, – повторил он. – Моя, моя.

В лесу что-то зашелестело, и Аня вскочила, приготовившись сражаться, но это оказался Кристофер. Над его головой летел Жак. Мальчик не стал тратить время на вопросы о том, как Ане спалось, он сразу уставился на Ку.

– У него открылись глаза!

– Да, – с материнской гордостью ответила Аня. – И он уже разговаривает.

– Ку, – сообщил Ку и взмахнул крошечными крыльями, пощекотав девочке шею. – Ку!

– Он уже знает свое имя?! – воскликнул Кристофер.

– Он много чего знает, – сказала Аня. – В королевских гаганах полно гримура.

Галлия согласно каркнула.

Жак фыркнул, выдув из ноздрей белый дымок.

– Кристофер настоял на том, чтобы взять вас с собой и пойти искать завтрак вместе. Мы оба здорово проголодались. Я предложил отъесть немного от вас, но он отказался.

– Я сказал, что это будет не очень красиво выглядеть в его биографии, – пояснил Кристофер.

Аня заулыбалась:

– А где Наравирала?

– В лесу, – ответил мальчик. – Охотится. Сказала, ей необходимо подкрепиться, прежде чем лететь дальше. Мне кажется, ее рана болит гораздо сильнее, чем она признается.

– Тогда давайте отойдем отсюда подальше и поскорее, – предложила Галлия. – Не стоит болтаться там, где охотится сфинкс, если только не хочешь, чтобы поохотились на тебя.

На примятой траве остались следы лап Наравиралы, и друзья пошли по ним через лес.

Аня прижимала к себе Ку. Она не хотела его пугать, поэтому не сказала вслух о том, что камнем лежало у нее на сердце. Дядины гвардейцы и убийцы уже прочесывали Архипелаг, разыскивая беглянку. А папа ждал ее в темнице, с каждым днем теряя надежду. Что ему скажут о дочери? Что она пропала? Умерла?

Аня подошла к могучему дуплистому дубу и прижалась лицом к его стволу, вдыхая запах леса.

«Аня, держись».

– Ты в порядке? – забеспокоился Кристофер.

– Она нюхает дерево, – проворчал Жак. – Ясно же, что не в порядке.

– Уже все нормально, – улыбнулась девочка. «Держаться. Держаться и верить. Держаться и любить». – Пойдемте. Кажется, я вижу воду.

Лес поредел, звонко запели птицы, мимо проскакал юный рассельбок – кролик, на голове которого поблескивали оленьи рога. И скоро друзья вышли из леса и, раздвигая густую траву, спустились к морю.

– Вон там, видишь? – Кристофер указал на темнеющий впереди берег Литии. – Это Город Ученых.

Город был едва различим – мерцание шпилей и пестрое смешение красок вдали.

Но Аня не ответила, поскольку смотрела в другую сторону. Прямо перед ними начиналась аллея, обсаженная с обеих сторон дубами, кедрами и буками. Она вела к большому, удивительной красоты зданию из янтарно-желтого камня. Над зданием с высокими полукруглыми окнами возвышались две большие башни и множество маленьких башенок. Это была не суровая крепость, а дворец для жизни, полной удовольствий.

– Дворец Глимта, – выдохнула Галлия. – Я о нем слышала.

Они зашагали по длинной аллее в сторону дворца и мощной дубовой двери, обитой железом. На стене высоко над ней висели синие с золотом солнечные часы.

– Эй? Ириан?.. Найтхэнд? – громко позвал Кристофер.

Отовсюду – из лесу, из воды – до них доносились какие-то звуки: торжествующее карканье, блеяние, шуршание. Только все эти звуки издавали не люди.

Но вот на аллее появилась женщина. Она была высокая и смуглая, и по ее лицу – такому красивому, с такими умными глазами и пытливым взглядом – было видно, что она что-то ищет. Так показалось Ане. Волосы женщины были заплетены в длинные косы, закинутые за плечи.

– Ириан! – окликнул Кристофер. – Ириан Гвинн!

Женщина повернула голову, захлопала глазами, а потом так звонко, радостно ахнула, что в небо взмыл десяток птиц и с удивленными криками закружил над башнями. А женщина подбежала и крепко обняла мальчика.

– Кристофер! Неужели это ты!

Ириан никак не хотела отпускать его. Наконец она немного отодвинулась, но только чтобы посмотреть на своего юного друга.

– Ты стал выше меня. И хорошо выглядишь.

У нее оказался чудесный голос – низкий и звучный, как колокол.

– Правда? – рассмеялся Кристофер.

Рядом с Ириан он вдруг стал другим – одновременно и моложе, и старше.

– Ну… Вообще-то ты выглядишь отвратительно. От тебя пахнет долгой дорогой и козой. Но это… кажется правильным. – Ириан коснулась пальцем его шрама, похожего на яблоко, и ее глаза наполнились слезами.

Рядом тут же возникла проворная рататоска с мордочкой белки и зеленым рогом.

– Кто меньше болтает, в того еды больше влезает, – сказала она.

– Рэтвин! – обрадовался Кристофер. – Как приятно тебя видеть.

– Почему ты здесь? Это, конечно, чудесно-прекрасно, но сейчас вообще-то время завтрака.

– Ириан, Рэтвин, мне нужно познакомить вас с одним человеком. Ее зовут Аня Арджен, она принцесса острова Души.

Ириан повернулась к гостье. Оказавшись в совсем новом и незнакомом для нее мире, принцесса автоматически повела себя так, как ее учили: встала очень прямо и спрятала руки, поскольку по ним можно узнать слишком много всего. Например, по тому, как быстро Аня вертела своими пальчиками, легко было догадаться, что она вдруг разволновалась. И румянец уже привычно заливал ее щеки.

Она не смущалась так даже рядом со сфинксом, но сейчас на нее смотрела взрослая незнакомая женщина, которую очень сильно уважал Кристофер.

– Аня, – сказал мальчик, – это Ириан Гвинн, она изучает океан. Если ты слышала песни русалок обо мне, значит, наверняка знаешь, что они поют об Ириан.

– Они поют, что в вас есть кровь нереид, – проговорила Аня.

Она заметила, что в черных волосах женщины блестят серебряные нити – как у обитателей моря.

Ириан кивнула:

– А ты внучка короля Элама? Я сочувствую твоему горю. Рататоски уже рассказали о его убийстве.

– За это убийство моего папу посадили в тюрьму, но он невиновен. Мой дядя…

– Погоди. Стой. Я хочу услышать все целиком. Но сначала вам надо зайти в дом, помыться и поесть. Вы оба грязные.

– Я не могу! – ответила Аня. – Пожалуйста, мне страшно некогда! Мой дядя велел меня убить… И я должна…

– Ты должна поесть, иначе у тебя не будет сил на то, чтобы что-то сделать. – На Анином лице отразилось отчаяние, ее пальцы задрожали.

Увидев это, Ириан добавила:

– И нам надо все обсудить и составить план.

– А где Найтхэнд? – спросил Кристофер.

– У него разыскное, секретное, не-скажу-никому-на-светное дело, – ответила Рэтвин.

– Но что он разыскивает?

– Это знаем только мы с Ириан. Но Найтхэнд просил передать, что скоро будет. Он немного опаздывает.