Жак некоторое время наблюдал за тем, как Аня рассматривает Кристофера. Потом зевнул так широко, что чуть не вывихнул челюсть, и звонко клацнул зубами.

– Ну, вы закончили со своими человечьими чувствами? Терпеть не могу, когда на меня не обращают внимания. Вы готовы лететь дальше, чтобы встретиться с Саркани?

– Возможно, – ответил Кристофер. – Но, Жак, мы ведь договорились, что поможем.

– Договорились. И помогли. Дальше принцесса действует сама.

– Но она не может вернуться на свой остров! Ее там убьют. Я вот подумал… Найтхэнд и Ириан. Ты не знаешь, где они сейчас?

Дракончик тяжело вздохнул:

– Представь себе, знаю. Берсерк и нереида на островке под названием Глимт. Я слышал об этом от рататосок.

– Аня, они тебе помогут, – сказал Кристофер. – Тебе и твоему папе.

– Не самый плохой вариант, – заметил дракончик. – Берсерк безумно вспыльчив, но эти двое станут хорошими друзьями всякому, кто остался один.

Его слова напугали Аню. Они никогда не оставалась одна – всегда, всегда рядом был папа, и чувство безопасности, и его быстрая улыбка. Да и сейчас она была не одна.

Девочка повернулась к Галлии:

– Как ты считаешь?

Старая птица задумалась.

– Я слышала об этой парочке. Если они дадут тебе приют на время, пока мы будем решать, как спасти твоего папу, надо ехать.

Аня подняла голову и увидела Наравиралу, спускающуюся к ним по склону. Ее рана еще не затянулась до конца, но уже не кровоточила.

– Значит, на Глимт, – решила она.

* * *

Но сначала нужно было попить. Наравирала отказалась от молока:

– Сфинксу нужна вода. – Она посмотрела на Аню. – Тебя тоже мучает жажда.

Она была права. Несмотря на молоко, Анино горло по-прежнему пылало. С того самого момента, как увели папу, ее обжигал каждый вздох.

– Следуй за мной.

Наравирала и Аня прошли каменистой тропой к источнику, из которого уже пил юный карбункул со светящейся шерсткой. Завидев их, он мгновенно исчез в подлеске.

– Вот.

Среди мхов из-под земли бил ключ, вокруг которого разлилось крошечное озерцо чистейшей воды. Сфинкс наклонила голову и принялась лакать.

– Теперь ты.

Аня присела на камень и стала пить, зачерпывая воду горстями. Она пила до тех пор, пока ее живот не стал тугим, как барабан, но горло продолжало пылать.

– Меня все равно мучает жажда, – сказала Аня. – Вода не помогает.

Наравирала кивнула мощной головой:

– Значит, это жажда не воды, а чего-то иного.

– Чего же?

– Правды. Справедливости. – Наравирала посмотрела девочке в лицо пронзительным взглядом. Увидела темные круги под глазами и блеск в самих глазах. – И еще чего-то более темного. Будь осторожна, дитя, не сожги свое сердце дотла. Тогда тебе не на что будет опереться в этой жизни, кроме обожженного шрама.

Аня вытерла губы и посмотрела сфинксу прямо в глаза, большие и желтые.

– Не сожгу, – сказала она.

Но сфинкс помогла ей понять себя. Теперь девочка знала, что сжигает ее изнутри.

Жажда мести.

«Я должна убить своего дядю».

Это был единственный способ отомстить за дедушку, спасти папу и саму себя. Она не может и не будет жить в мире, где существует Клод Арджен.

У нее нет оружия, ее шелковое платье изорвано в клочья, на груди спит слепой птенец, да и сама она еще ребенок. Но все это не имеет значения. Аня подняла руку, и к ней тут же подлетела Галлия и села на предплечье. Гагана заглянула в любимое лицо и содрогнулась – она увидела в нем любовь, тоску и смерть.

Сначала они летели над горами, потом над лугами и лесами. Уже стемнело, когда внизу стали мелькать огоньки и огни – деревни, городки и города Литии. Время от времени Наравирала опускалась ниже, чтобы обогнуть облака, и тогда Аня могла рассмотреть улицы, кафе, ярмарочные площади, где веселились толпы ребятишек.

Наконец они пролетели над большим городом на западном побережье. Город, исчерченный сетью каналов, сиял тысячами огней, тянулся вверх башнями и шпилями.

– Это Город Ученых, – пояснила Наравирала. – Мы уже близко к цели.

Дул ветер с моря, и сфинкс, поймав его крыльями, заскользила в воздушном течении. Аня взволнованно следила, как они пролетели вдоль берега и направились к темному пятнышку в заливе.

– Это остров Глимт. Если рататоски не ошиблись, именно там ты найдешь Фиденса Найтхэнда и Ириан Гвинн.

Островок освещали только звезды. Сверху было видно всего одно здание, но большое, с башенками, а в западной части – лесок.

Наравирала опустилась на полянку посреди леса.

– Подождите здесь, – велела она. – Я пойду поищу их.

Несколько минут Аня и Кристофер стояли вдвоем в темноте. Аня прижалась к дереву, стиснула в руке серебряную подвеску и попыталась успокоить сердце, которое так и рвалось из груди.

Потом послышались рык, крики птиц, а затем появилась Наравирала с голубем в зубах.

– Людей здесь нет.

– Нет? – У Ани упало сердце. У нее больше не осталось сил. Девочка нервно дважды дернула головой вниз.

Галлия тут же легонько ущипнула ее:

– Выражайся прилично.

– Я поговорила с рататоской. Она сообщила, что Ириан Гвинн вернется завтра утром. Поэтому сейчас вы ляжете спать, – сказала сфинкс, – а завтра решим, что делать дальше. – Она направилась к большому раскидистому дубу. – Можете лечь возле меня, чтобы было теплее.

У Ани от усталости подламывались колени. Она без звука опустилась на холодную землю рядом с Наравиралой. Кристофер лег с другого бока, и сфинкс прикрыла обоих крыльями.

Сразу стало восхитительно тепло. Аня придвинулась вплотную к сфинксу и уткнулась лицом в ее густой мех.

Наравирала не спала и внимательно смотрела по сторонам. У сфинксов длинная и сложная жизнь; у Наравиралы были впереди сотни лет отдыха – если бы ей этого захотелось.

Поднялся холодный ветер, и Наравирала подула теплом сначала в лицо Ани, а потом – Кристофера. Она посмотрела на спящих человечьих детей, а потом на звезды. Наравирала отлично знала каждую и умела читать разными способами, о которых люди даже не догадываются. Если бы рядом кто-то был, он увидел бы, как на лице Наравиралы отразилась решимость, а потом жалость и гордость.

Затем она вернулась к земным заботам и проглотила голубя целиком.