– Помогите! Пожалуйста! – закричала Аня.

– По обычаю сфинксов, – ответило ей существо с бесстрастным лицом, – прежде чем я смогу тебе помочь, ты должна отгадать загадку.

– Все вокруг хотят меня убить, – тяжело дыша, проговорила Аня, – а ты собираешься загадывать загадки?

– Ее вот-вот схватят! Наравирала, может, позже загадаешь? – возмущенно поинтересовался мальчик.

Но сфинкс оставалась невозмутимой. Ее голос был исполнен мудрости, покоя и бесконечности:

– Это невозможно. Я обязана загадать. Загадка будет несложная.

Роган, который окаменел от изумления, встряхнулся и взялся за арбалет.

– Что принадлежит бедным, нужно богатым и несет смерть тем, кто это съест?

– Я… не знаю! – растерялась Аня. – Не знаю ничего такого. – И вздрогнула от догадки. – Ничего! Ответ: ничего!

Сфинкс наклонила большую голову, и на ее лице мелькнуло едва заметное подобие улыбки.

– Очень хорошо.

Самвел что-то рявкнул, отдавая приказ, и Роган наставил арбалет не на сфинкса, а на Аню.

Образовался треугольник: гвардейцы, сфинкс, принцесса.

– Только шевельнитесь, и я выстрелю, – сообщил Роган.

Наверное, пытался восстановить свою репутацию после того, как пропустил Аню в комнату короля.

– Если я останусь с вами, то все равно умру, – ответила ему принцесса.

– А значит, ваша угроза бессмысленна, – продолжила Наравирала. – Ну же, дитя!

Аня колебалась лишь мгновение, а затем шагнула к могучему существу. В тот же момент Роган прищурился, целясь, а сфинкс прыгнула на гвардейца, вырвала у него арбалет и забросила его в кусты, после чего вернулась к принцессе.

Мальчик, сидевший на широкой спине Наравиралы, наклонился к Ане:

– Сюда!

Она протянула ему руку, и он помог ей забраться и сесть. Сфинкс тут же взмахнула огромными крыльями и взмыла в воздух. Вокруг Ани замелькали золотисто-желтые перья.

– Держись крепче, – велела Наравирала, ударяя крыльями о воздух. – Хватайся за мой мех.

Раздался пронзительный свист, и Аня испуганно вскрикнула, едва уклонившись от арбалетного болта. Болт застрял в передней лапе сфинкса.

Наравирала взревела от боли:

– Кристофер, выдерни его!

– Он с шипами и поранит тебя!

– Выдерни.

Раздался пронзительный визг, и руки Кристофера покрылись кровью сфинкса.

– Уф. Извини, – проговорил он и, бросив болт, некоторое время смотрел, как тот летит, кувыркаясь.

Озеро под ними становилось все меньше, голоса звучали все тише, а потом они вошли в облака. Наравирала продолжала мерно махать крыльями.

– Ты ранена? – спросила ее Аня. – Тебе больно?

– Ранена, но я исцелю свою рану, как только мы приземлимся. Боль не имеет значения. Все пройдет до того, как кончится день, и поэтому не пугает меня. Ты тоже постарайся и, как я, перестань бояться.

Аня крепко сжала коленями бока сфинкса и внимательно посмотрела на мальчика.

– Кто ты? – спросила она.

Мальчик был на пару лет старше ее. Рукава его рубашки были закатаны, открывая множество царапин от звериных когтей на руках.

– Меня зовут Кристофер, – сказал мальчик.

– А я Аня.

Мальчик кивнул, как будто ему это было известно.

Сфинкс поднялась выше, и лицо Кристофера осветило восходящее солнце. Аня заметила, что на поясе у него висит меч, а на плече сидит крошечный дракон.

Дракончик поймал ее взгляд и заговорил:

– Вообще-то драконам полагается есть принцесс, но я не выношу штампов и потому дарю тебе жизнь.

Она рассмеялась от глубочайшего, головокружительного облегчения и прижалась лицом к спине сфинкса. Ее мех был горячим и жестким и пах горами.

– Смотри, – весело сказал мальчик, – тебя преследуют.

И действительно, тремя метрами ниже летела Галлия. Гагана с трудом поддерживала скорость сфинкса, и каждый взмах крыла стоил ей огромных усилий, но она не отставала.

– Галлия!

Аня протянула руки, и птица, собрав последние силы, влетела в ее объятия.

– Я же сказала, что догоню, – пробормотала Галлия. – Я всегда последую за тобой куда угодно.

Аня прижала гагану к груди, и обе прошептали друг другу ласковые слова, которыми обычно обмениваются настоящие друзья. Затем девочка открыла жестянку: Ку сидел, забившись в уголок. Он замерз и несколько раз ударился о стенки во время погони, но ничего себе не повредил. Аня достала его из жестянки и сунула под одежду, в тепло, поближе к сердцу.

– Мы живы, – шепнула она птенцу.

* * *

– Расскажи, что с тобой произошло, – попросил Кристофер.

Над горизонтом поднималось оранжево-алое солнце. Аня коротко поведала про яд, дядины перчатки и своего папу.

– Я должна вернуться, – заключила она, – и освободить своего папу. – Стоило ей зажмуриться, как перед глазами возникло лицо Клода. – Я должна все исправить.

– Понимаю, – кивнул Кристофер, – но тебя хотели убить. – Он обращался к Ане не как к принцессе, а как к обычной девочке. – Значит, ты не можешь просто вернуться в замок. Нужен план.

– Знаю, – ответила Аня. Она уже придумала кучу планов, но все они были невыполнимы.

Хотелось броситься с мечом на Клода и биться с ним насмерть. Но она была всего лишь маленькой девочкой, а за ним стояла армия.

Поднялся ветер; за свистом воздуха и шорохом крыльев ничего не было слышно, и Аня с Галлией заговорили движениями головы.

«Кого-нибудь ранили?» – спросила Аня (семь сантиметров влево и по диагонали вверх).

«Ничего серьезного».

«Мне хочется убить его. Клода».

«Спокойно, дитя».

Сфинкс поднялась еще выше и углубилась в облако. Мир вокруг вдруг стал матово-белым и мокрым, как во время дождя. Зато здесь было тише.

– Вы говорите на каком-то своем языке? – спросил Кристофер.

– Да, – ответила Аня. – На гаганском. Тут все зависит от угла наклона головы, взгляда и движения крыльев. Кое-что просто. Голова вверх – да; вниз – нет. Но некоторые движения имеют двойное значение. Например, два кивка вверх, два кивка вниз означает и «я в восхищении», и «вы в опасности: на вас может напасть банда овец». Тут смотришь по контексту. А два кивка вниз и направо – у гаган самое страшное ругательство.

Они миновали облака и вылетели на солнечный свет.

– Смотри! – воскликнул Кристофер, показывая вдаль. – Летающие единороги!

Сверкая на солнце, волшебные создания щипали траву. Тысячи лет назад на острове Души единороги встретились с пегасами, и так на свет появились прекрасные существа с золотыми рогами и крыльями, очень любившие мяту и бурые водоросли.

– Мой папа выращивал мяту специально для них, – сказала Аня.

Мимо Наравиралы, шумя крыльями, пролетело более сотни крылатых единорогов. Они отличались потрясающим глазомером: даже в такой плотной стае никто ни на кого не натыкался, не сталкивался с соседом, не задевал никого крылом.

– Жеребята! – обрадовался Кристофер.

Аня увидела золотистых крылатых малышей, которые старались не отставать от взрослых. Эта встреча показалась ей добрым знаком; счастливым предзнаменованием.